Искусство или наука: дуализм и символизм в работе Филиппо Вади

Источник: https://jamiemaciver.wordpress.com/2021/10/02/dualism-symbolism-vadi/ - Джейми Макивер

Одна из наиболее сложных задач при работе с историческими текстами — это огромный культурный разрыв между современным читателем и целевой аудиторией произведения, и работа Вади тут исключение. Его текст изобилует отсылками к античной литературе, которые его читатели, как Вади рассчитывал, несомненно должны были понять, но которые необходимо тщательно проанализировать современным специалистам, не получившим классического образования. Кроме того, в ряде случаев, наши представления иза последние 500 лет претерпели изменения, хотя слова и остались теми же самыми. В таких случаях мы рискуем упустить суть и прийти к неправильному выводу, если не проявим осторожность. Наиболее значимыми тут (как с точки зрения соответствия тексту, так и с точки зрения степени изменений), являются понятия «наука» и «искусство».

Поскольку у меня есть академическое образование в области философии науки, это различие всегда меня восхищало. Современный взгляд на науку как в основном эмпирическую деятельность сформировался примерно через 300 лет после того, как Вади написал свою работу, поэтому очевидно, что он применяет это слово не так, как мы. Даже без этого мы способны понять, что его взгляд отличен, поскольку Вади утверждает, что фехтование основано на таких «науках» как музыка и геометрия — одну из которых мы явно не считаем наукой. Понять, что имеет в виду Вади, когда рассуждает об этом, ещё сложнее, потому что он будто в случайном порядке говорит то ли о фехтовании как об искусстве, то ли о фехтовании как о науке. Короче говоря, неясно, почему так важно, является фехтование искусством или наукой, и неясно, к чему мнение Вади склоняется.

Я годами ломал голову над этой проблемой, но так и не пришёл ни к какому определенному выводу, пока, наконец, не нашёл решение в трёх, казалось бы, не связанных между собой источниках. Первым из них был поиск информации о медали Вади в попытке разобраться в его биографии. Вторым — перечитывание «Государя» Макиавелли по причинам, не связанным с HEMA. И, наконец, Дори Кобленц (практикующий фехтовальщик и преподаватель HEMA в США) любезно поделилась со мной своей неопубликованной диссертацией, в которой обсуждается искусство и наука у Анжело Виджани (источнике по фехтованию, написанном примерно через 100 лет после Вади, в той же части Италии). После прочтения её работы я наконец-то понял: для Вади фехтование — это и наука, и искусство. Я объясню, как пришёл к этому выводу, в оставшейся части этого поста.

Медаль с портретом Вади

Помимо «De Arte Gladiatoria», у нас есть ещё несколько сохранившихся вещей, связанных с Вади. Это сборник плохих стихов (о котором я рассказывал в своих последних статьях) и набор медалей, отлитых в Венеции в 1457 году.

Прежде чем мы рассмотрим медаль подробнее, нам нужно понять, что такое «портретные медали эпохи Возрождения». С физической точки зрения это круглые медали, обычно отлитые из бронзы. На одной стороне изображён портрет, а на другой — сюжет (как правило из античной мифологии). Эта тенденция зародилась в 1438 году, когда Антон Пизанелло (как и Вади, уроженец Пизы, чьи работы связаны с северо-восточной частью Италии, включая Феррару) создал первый вариант такой медали. Они тесно связаны с гуманистическим движением эпохи Возрождения и призваны представлять идеалы, связанные с владельцем, а также отсылать к греческой классике, интерес к которой возродился в тот период. Важно отметить, что они создавались по заказу самого изображаемого; эти медали не являлись наградами от авторитетных лиц за достигнутые успехи. С точки зрения их назначения, ближайшим современным аналогом является обычная визитка. Медаль была создана для того, чтобы напоминать важным людям или покровителям о добродетелях и значимости владельца (именно поэтому изображаемый заказывал её сам). Таких медалей было несколько, и они раздавались ключевым людям по желанию субъекта.

Это подводит нас к медали Вади.

Эти слова отлиты на аверсе медали. На обратной стороне медали изображён человек, который очень похож на «segno» из книги Вади, что указывает на связь между автором «De Arte Gladiatoria» и человеком на медали. Все элементы из «segno» Вади присутствуют на медали (более подробное изображение можно увидеть в музейных сканах). Текст на обратной стороне указывает на дату отливки (1457) и имя художника (Джованни Балди) и для нас это значения не имеет, так что на этой медали Вади хотел отразить только две вещи: а) главный символ своей системы фехтования и б) то, что он превзошёл Хирона.

Медаль даёт нам по меньшей мере три новых фрагмента информации в дополнение к тексту Вади. Во-первых, теперь мы можем утверждать, что он жил в Венеции в 1457 году. Это даёт нам 4 подтверждённых места (Пиза, Феррара, Венеция, Урбино) и 2 подтверждённые даты о Вади (1457 и 1482–1484 к его тексту о фехтовании). Во-вторых, наличие segno явно указывает на то, что к этому моменту он уже был теоретиком фехтования; в его книге этот образ объединяет многочисленные темы фехтования в единую точку отсчёта. Следовательно, мы можем с уверенностью предположить, что до написания своей книги он уже занимался фехтованием примерно 25 лет .

Третья часть информации более эзотерическая и сложная для понимания. Как упоминалось выше, медали эпохи Возрождения обычно имеют отсылку к античности, и эта медаль не исключение. В случае с Вади он решил заявить, что превосходит кентавра Хирона. Однако я всегда задавался вопросом… почему Хирон? И в каком смысле Вади «превосходит» его?

Хирон - фигура из греческой мифологии, которая была бы хорошо известна в эпоху раннего возрождения любому образованному человеку. Он повторяющаяся фигура у многих классических авторов, но каждый автор не обязательно описывает одни и те же его черты, что делает менее очевидным, в каком именно отношении Вади может превзойти его. Я не буду обсуждать все возможные варианты, но есть несколько, которые гораздо более логичны чем другие.

Хирон был известен как «самый мудрый из всех кентавров» и прославился многими деяниями. Пожалуй, самым известным из них является то, что его считают основателем медицины и тем кто обучил человечество этой области знаний Большинство каталогов и текстов о медалях эпохи Возрождения, в которых упоминается одна из медалей Вади, по-видимому, считают, что именно на это он и пытается указать, и называют Вади врачом (например, в каталоге V&A). Я слышал, что есть и другие, независимые свидетельства о Филиппо Вади, который был медиком, но сами я этих свидетельства не видел. Связь кажется очевидной, но в то же время у учёных, специализирующихся на таких медалях, не было информации о других работах Вади, а также особого стимула выяснять, кем он был, поскольку для этой дисциплины художники представляют больший интерес, чем сюжеты.

Однако Хирон прославился ещё и тем, что обучал множество греческих героев, в том числе Ахилла, Геракла, Тесея и других. На многих изображениях Хирона в эпоху Возрождения он часто обучает одного или нескольких героев, как на картине ниже.

Этот аспект, по-видимому, очень важен для Вади, который, как мы знаем из «De Arte Gladiatoria», представляет себя как учителя принцев и героев. Возможно, именно это он и хочет подчеркнуть, говоря о том, что он «превосходит» Хирона в качестве учителя великих людей. Наличие signo подтверждает эту интерпретацию, поскольку мы знаем, что этот образ является частью его педагогической системы фехтования. Кроме того, в «De Arte» Вади подчёркивает важность уважения к учителю, предполагая, что он высоко ценил эту профессию:

«И вы также должны помнить,
что всегда нужно уважать своего учителя,
потому что деньги сами по себе не погасят такой долг».

Есть ещё один вариант. В «Государе» (опубликованном в 1532 году) Макиавелли также обращается к мифу о Хироне. Помимо обсуждения его роли учителя, Макиавелли подчёркивает тот факт, что Хирон, будучи кентавром, является одновременно и зверем, и человеком. Макиавелли представляет двойственную природу Хирона как необходимую для правителя: он должен владеть как своим рациональным, так и животным началом и находить баланс между ними, чтобы хорошо править.

Интерпретация мифа о Хироне, предложенная Макиавелли, не совсем общепринята. В то время как большинство упоминаний кентавров в классических мифах указывают на их животную природу, Хирон всегда изображается более мудрым, цивилизованным, более «человечным», чем другие кентавры — короче говоря, как кентавр, который обуздал (но не избавился) свою животную природу с помощью разума и человечности. Тем не менее трудно отрицать простую истину: Хирон, будучи кентавром, по своей природе двойственен: наполовину человек, наполовину зверь.

Итак, какую же черту характера Вади пытается подчеркнуть? Хотя мы никогда не узнаем этого наверняка, я думаю, что, возможно, все три: как врач, как учитель и как человек, овладевший телесностью с помощью разума. Третий вариант, вероятно, самый спорный, но я думаю, что он связан с общей темой творчества Вади.

Хотя «Макиавелли» был опубликован через 45 лет после работы Вади, важно отметить, что в книге Вади встречаются конкурирующие дуалистические аспекты. Я утверждаю, что Вади намеренно выделяет конкурирующие, но важные аспекты фехтования, и выбор в пользу Хирона сделан намеренно, чтобы подчеркнуть, что Вади преуспевает в обеих сторонах каждой дуалистической особенности предмета фехтования. Три основные области, к которым это применимо, — рассуждения Вади о противопоставлении телесности и мудрости, его разделение искусства и науки, а также различия между нападением и защитой. Мы рассмотрим это в следующем разделе.

Дуализм у Вади

Дуализм начинается с самого начала работы Вади, в его латинском посвящении:

«Музы и Марс благоволят к принцам.
Феб и Музы особенно почитают тебя ныне.
Вскоре Марс и Афина также воздадут тебе почести»

Марс и Минерва были богом и богиней войны. Однако их интерпретация была совершенно разной. Марс часто изображался диким или необузданным, связанным с дикой природой и часто представляемым как движущая сила наступательных и агрессивных войн. Афина Минерва, напротив, ассоциировалась с оборонительными войнами и стратегией. Хотя мы никогда не узнаем точно, что пытался подчеркнуть Вади, одной из возможных интерпретаций является дихотомия между «звериной» силой и «человеческим» разумом. Это довольно слабое доказательство, если бы тема не повторялась снова, в самом начале предисловия:

“Поскольку Небеса не создали этих [низкорожденных] неотесанных людей невежественными, превосходящими всякую сообразительность и усердие и полностью лишенными физической подвижности, но вместо этого они были созданы как животные без разума, просто для того, чтобы нести тяжелую ношу и выполнять низкую и грубую работу; и потому я заявляю, что они во всех отношениях чужды этой науке, все обладающие проницательным умом и подвижными конечностями, такие как придворные, ученые, бароны, принцы, герцоги и короли, напротив, должны быть приняты в этот мир. благородная наука в соответствии с принципом Институций [Юстиниана], который гласит: Императорское Величество должно быть не только удостоено Оружия, но оно также должно быть вооружено священными законами ”.

Согласны ли вы с Вади в том, что «низкое происхождение» связано с разумом (я не согласен) или нет, важно то, что Вади не говорит, что людей не нужно учить, потому что они физически неспособны, а потому что им не хватает разума, чтобы управлять своими действиями. Цитата из «Институций» Юстиниана (основного юридического текста в Италии эпохи Возрождения) подчёркивает это ещё сильнее: сила оружия ничего не стоит, если она не управляется разумом (законом).

Это едва ли не единственный раз, когда Вади сравнивает разум и телесность. Несколькими абзацами позже он добавляет:

«Точно так же каждый обученный и умный человек с хорошим интеллектом повергает и превосходит любого более могучего и сильного. Как гласит известная поговорка: разум побеждает силу. И что ещё более удивительно и почти невероятно: мудрый правит звёздами. Искусство, которое побеждает всех и доминирует над любым, кто будет сражаться с тобой или противостоять тебе, рождается из вышеупомянутого ума и других проницательных мыслей». (Предисловие, «Об искусстве»)

Далее следует краткое обсуждение того, что основное различие между человеком и животными заключается в том, что, в то время как животные обладают природными навыками и врожденным оружием для борьбы, человек должен использовать свой разум, чтобы изобретать оружие и разрабатывать системы достижения победы. Подразумевается, но очевидно, что Вади считает человеческую версию более совершенной. Точное разделение между животными и человеческими добродетелями отражает дихотомию Хирона, изображенную Макиавелли.

Из этих рассуждений может показаться, что Вади преуменьшает или игнорирует физическую природу фехтования, но я не думаю, что это так. Прежде всего, мы видим, что он признаёт, что сила и габариты являются преимуществом, судя по тому, как часто и решительно он настаивает на том, что их можно преодолеть с помощью разума: вряд ли он стал бы настаивать на этом, если бы они были бесполезны. Однако в главе 3 он перечисляет качества хорошего фехтовальщика:

«Нужен зоркий глаз, знания, скорость,
И если у тебя есть сила в сердце,
Ты воздашь каждому по заслугам».

В этом списке силе и скорости уделяется столько же внимания, сколько знаниям и суждениям (глазу/сердцу). Очевидно, что он не игнорирует физическую природу фехтования, но придаёт рациональному и систематическому подходу к нему большее значение, сохраняя при этом его двойственную природу. Хирон для этого — идеальный символ. Кентавры в целом изображаются дикими и жестокими, но Хирон среди них показан сдержанным и рациональным: сила и физическая мощь присутствуют, но сдерживаются мудростью и рассудительностью.

Другой дуализм у Вади проявляется в его рассуждениях о том, является ли фехтование наукой или искусством. Читателям простительно не знать, как он относится к этому вопросу: в первой главе он приводит «аргумент» (хотя скорее, утверждение) о том, что фехтование — это настоящая наука, основанная на геометрии и музыке, но на протяжении всего текста он называет фехтование то искусством, то наукой, без всякой очевидной закономерности в том, когда и почему он использует каждый из этих терминов. Кроме того, в посвящении он описывает свою книгу как «Liber de Arte Gladiatoria Dimicandi» — книгу об искусстве борьбы.

Хотя Вади — это первый известный нам текст, в котором прямо ставится вопрос о том, является ли фехтование искусством или наукой, это становится распространённым аргументом в текстах о фехтовании. Даже авторы, которые не затрагивают эту тему, часто прямо заявляют, что намеренно решили не обсуждать её. Однако характер этих дебатов с годами изменился, поскольку понятия «наука» и «искусство», использовавшиеся в Италии эпохи Возрождения, лишь отдалённо связаны с тем, как эти термины используются сейчас.

По мнению Вади, если мы называем какое-либо занятие «наукой», это означает, что это определённое и абсолютное знание, полученное из первооснов; его аргумент о том, что фехтование проистекает из геометрии и музыки (которые считаются науками), подтверждает это. Кроме того, если мы утверждаем, что это наука, это означает, что учащийся должен изучить и знать эти принципы, чтобы применять их: подходящая педагогика определяется типом деятельности.

С годами искусство также приобрело иное значение. Для Вади сказать, что какое-то занятие является «искусством», означало бы утверждать, что это практический навык, которому обычно обучаются путём ученичества или механического копирования мастера. По сути, искусство — это деятельность, которая воплощается и зависит от человека, а не выводится из фундаментальных истин или геометрических принципов.

Так что же на самом деле, по мнению Вади, представляет собой фехтование? Как и Хирон, я бы сказал, что Вади принимает двойственность: он считает, что фехтование — это и искусство, и наука, причём искусство подчиняется науке (как физические аспекты подчиняются разуму). Структура текста в значительной степени подтверждает эту информацию.

В отличие от Фиоре, книга Вади состоит из большого текстового раздела, за которым следует относительно небольшое количество пьес. Формат «пьесы» — изображение и текст, описывающий его, который можно скопировать, — во многом соответствует педагогике «искусства»: ученик учится, копируя действия мастера. Хотя было бы чрезмерным упрощением сказать, что текст полностью «научный», большая его часть посвящена изложению принципов и общих правил, а не примеров для копирования, хотя есть также множество примеров, в которых он описывает конкретную последовательность действий.

В конечном счёте, Вади приводит нам «научные» дисциплины, на которых, по его мнению, основано фехтование, а именно: геометрию и музыку. В контексте фехтования они становятся «стойкой», «расстояниями» и «темпом», которые упоминаются на протяжении всего текста и часто используются вместе. На протяжении всего текста мы видим, что Вади подчёркивает темп движений и то, как они перемещают от одной стойки к другой; это связано с той частью фехтования, которую он рассматривает как науку. В конце главы о науке он показывает нам, как выглядела бы эта идеализированная версия фехтования: бесконечное противостояние двух идеальных фехтовальщиков, которые не могут нанести друг другу удар:

«Так что отвечайте истинно, как я вам и сказал,
В фехтовании вы не обретете завершения,
Как каждый удар слева находит свой удар справа,
Контрдействие за контрдействием без конца».

Реальность фехтования, конечно, сложнее. «Искусство» фехтования заключается в том, чтобы справляться с хаотичной и ориентированной на человека природой боя, реагируя на действия противника. Однако, как и в случае с Хироном, разум важнее физической силы, а научные принципы важнее искусства фехтования. Как и в случае с Хироном, дуализм в фехтовании присущ ему и неотделим от него, но одна часть управляет другой.