Дуэли в Италии 17 века

Источник: https://foolofswords.home.blog/2020/04/03/the-duel-in-sixteenth-century-italy/, Арик Менделевитц

Вступление

Дуэли- то, что всегда захватывало наше воображение, будь то Эндрю Берр против Александра Гамильтона или Человек в черном против Иниго Монтойи. Однако очень немногие люди знают о том, как дуэли велись на самом деле. У многих из нас в голове существует образ того, как мы бьем кого-то перчаткой, а затем расходимся двадцать шагов на рассвете. Этот образ, как и многие другие в популярной культуре, имеет очень мало общего с историческими фактами. Моя цель-разобраться в том, как люди вступали в дуэли, как дрались на дуэлях и, наконец, как их воспринимали.

Моя цель состоит в том, чтобы показать уровень формализации и регламентации дуэлей, а также развеять их образ как нечто чистое, что “настоящие мужчины” делали в тот период. Дуэль была сложным институтом, тесно связанным с понятием чести и западным обществом. По мере продвижения по статье мы будем постепенно сужать взгляд, переходя от более общего к конкретному. Статья начнется в декорациях Италии шестнадцатого века, и продолжится описанием очень специфичного оружия - рапиры.

В этой статье задаются четыре вопроса. Во-первых, “Что люди в то время имели в виду под словом "честь"? Честь была предполагаемой причиной всех дуэлей. Таким образом, мы должны сначала изучить, что подразумевается под честью, прежде чем мы сможем обратиться к вопросу самой дуэли. Второй вопрос: “Как выглядела дуэль?” Это нужно для того, чтобы изложить конкретные правила, подробно описывающие, как проводилась дуэль, а также как каким мог быть ход дуэли. Третий вопрос: “Что такое рапира?” Термин “рапира” — это анахронизм, и в то время их обычно называли просто “мечами”. Это похоже на то, как “готическое искусство” в свое время просто называлось “модернистским искусством".” И готическое искусство, и рапира в настоящее время считаются дискретными и четко различимыми. Последний вопрос таков: “Что люди в то время думали об всех этих дуэлях?” Для нашего современного восприятия жизни было бы безумием рисковать своей жизнью ради чего-то столь глупо звучащего, как “честь.” Тем не менее, очевидно, что люди в то время считали дуэли довольно важным делом.

С точки зрения источников, это весьма узкая область. С самого начала я был ограничен в том, что не мог читать по-итальянски и, таким образом, полагался только на переводы и тех, кто читал источники того времени в оригинале. Большинство источников, имеющих дело с дуэлями, уделяют много времени на то чтобы научить вас, как выиграть одну из них, но совсем мало рассказывают о механики дуэли. Хотя механика фехтования представляет для меня особый интерес, она не является основным предметом этой статьи.

Честь

На итальянском полуострове честь выросла из кодекса под названием scienza cavalleresca (рыцарская наука). Это было основой всей цивилизации. В докапиталистическом обществе ваша роль в обществе во многом определялась происхождением. Всему было свое место, и в идеале все оставалось на своих местах. Без этого кодекса чести все рухнуло бы.[1] Как и во многих других случаях, в эпоху Итальянского Возрождения, именно древние греки и римляне рассматривались в качестве окончательных источников по вопросу чести.

Из всех классических мыслителей чаще всего цитировали Аристотеля. На самом деле Аристотель пользовался таким высоким уважением, поскольку такие мыслители, как Антонио Бернарди, который сам был священнослужителем, отказывались от Библии в пользу Аристотеля, когда обсуждали честь и дуэль.[2] В то время, когда религиозного плюрализма еще не было, тот факт, что популярный священнослужитель, проповедует слова многобожника вопреки своей собственной священной книге не подвергнут наказанию, действительно имеет большое значение.

Существует множество цитат из Аристотеля, над которыми подтрунивали в шестнадцатом веке, чтобы понять/предписать, что влечет за собой честь. Одним из таких утверждений было следующее: “честь-это награда за добродетель, и она не выплачивается никому, кроме добрых”. [3] Идея, лежащая в основе этого выражения, заключается в том, что, если вы добродетельны, другие увидят это и будут считать вас достойным. Тем не менее, для любого, кто последовательно участвовал в напряженной работе, помогая другим и не получая абсолютно никакого признания, это утверждение может показаться довольно спорным. Хотя в идеальном мире всех “добродетельных” людей хвалили бы, нетрудно понять, что некто-то может считаться обладающим «честью» в глазах общественности, несмотря на его истинную природу.

Честь не считалась полностью изолированным атрибутом. Вместо этого, это было то, что было определено и придавалось теми, кто вас окружал. [4] Для этих писателей обе стороны в даровании чести считались изначально добродетельными. И все же именно тот, кто даровал честь, придавал этой чести ценность. Поэтому, если бы вы получили похвалу от вора, то что вы сделали чтобы получить эту похвалу - не обязательно обладало важностью. Похвала, которую он вам дал, все равно будет запятнана.

Несмотря на то, что большинство писателей того времени были на стороне Аристотеля, были и те, кто сходил с пути. Некоторые возражали против идеи Аристотеля о том, что честь определяется только тем, кто даровал ее вам. Вместо этого они считали честь чем то, чем вы обладали сами по себе, независимо от того, что люди о вас думали. [5] Если бы вы остановили падение кирпича на чью-то голову, вы поступили бы с честью. Для них ваша честность не оценивалась на основе того, видел ли кто-нибудь то, что вы сделали, но вместо этого она будет основана на ваших действиях и намерениях.

Для тех, кто верил в этику добродетели Аристотеля, существовали две добродетели, на которых, в частности, основывалась честь: доблесть и справедливость. Это оправдывалось на основе идеи о том, что “человек наиболее полезен другим благодаря своей доблести на войне и своей справедливости как в войне, так и в мире”. [6] Человеку, истекающий кровью на улице, не важно то, насколько вы хороший отец или сколько раз вы ходите в церковь. Все, что имеет для него значение, - это можете ли вы ему помочь или нет. Таким образом, сторонники Аристотеля утверждали, что честь, по крайней мере, имеет значение только тогда, когда она затрагивает кого-то другого. Здесь также важно отметить раздвоение между временами войны и временами мира. Люди в то время рассматривали их как очень разные области с совершенно разными наборами правил.

Важно помнить о значении чести в Италии шестнадцатого века. Ибо честь была “предпочтительнее своего отца, своего правителя, своей страны и самой жизни”. [7] Итальянцы в то время рассматривали честь как нечто естественное и внутренне существующее. Таким образом, поскольку все, от вашего отца до вашего принца, считались “инструментами” природы для обеспечения естественного порядка, этот естественный порядок также можно было бы назвать благородным дискурсом общества. Поэтому, даже если ваш принц запретил вам участвовать в дуэли, вы все равно должны участвовать в дуэли, поскольку ваш долг перед вашим принцем был вторичен по отношению к вашему долгу чести. Хотя вы могли бы по праву пожертвовать своей жизнью ради своего принца, вы не должны были жертвовать своей честью ради него. Быть бесчестным означало идти против всего, что вам было важно. Ибо, хотя вы, возможно, были обязаны проявлять верность, они существовали только потому, что честь была свойством, являясь причиной служения. Таким образом, если кто-то утверждал, что вы бесчестны, ясно, насколько важно было их опровергнуть.

Однако этот благородный язык не всегда соответствовал действительности. Например, великий мастер фехтования Мароццо “отметил, что, хотя многие рыцари заявляли, что предпочитают смерть с честью, а не жизнь со стыдом, число тех, кто действовал в соответствии с этим утверждением, было невелико”[8]. Поэтому, хотя защита вашей чести действительно была важна, не все были непременно готовы рисковать своей жизнью ради нее. Важно помнить, что риторика и практика почти никогда не совпадают.

Было две группы, которые, как предполагалось, не обладали честью. Первыми из них были те, которые считались печально известными. Вторыми из них были те, кто считался не способным обладать честью. Стать печально известным - могло произойти несколькими разными способами. Первый и самый очевидный - это гнусные поступки, которые могут лишить вас чести. Другие, однако, считались бесчестными по своей сути. К ним относились “содержатели гостиниц, актеры, ростовщики, те, кто зарабатывал на проституции, и те, чье рождение было незаконным”. [9] Многие из них были людьми, которые, как считалось, занимались изначально неестественным поведением. Однако дети, рожденные вне брака, имели возможность искупить свою вину, будучи особенно добродетельными, или если их родители женились позже.

Другой группой, считавшейся бесчестной, были те, чьи предки поступили бесчестно. В самом деле, если бы вы бросили своего господина в битве, отказались сражаться в защиту Церкви или допустили оскорбление вашей чести, вы и ваши потомки до самых ваших правнуков считались бы бесчестными.[10] Это отношение, которое в значительной степени смягчилось за последние четыреста лет. Дети, чьи родители находятся в тюрьме, могут подвергнуться стигматизации, но, если ваш прадед когда то не ответил на оскорбление, вряд ли кто-то стал бы думать о вас хуже.

Третьей группой, считавшейся бесчестной, были евреи. Причина этого заключалась в том, что евреи не только убили Христа (хоть они этого и не делали), но и были “упрямыми и вероломными ростовщиками, которые всегда грешат своими мерзкими методами зарабатывания денег”[11] Несмотря на то, что евреи были вынуждены давать деньги в долг из-за невозможности владеть землей и из-за того, что дворяне пытались обойти правила о том, чтобы не взимать проценты, одалживая деньги другим христианам, евреи, тем не менее, рассматривались как источник многих проблем общества. В то время, когда распространялись кровавые наветы о том, что евреи жаждали крови христианских младенцев, чтобы испечь мацу (хлеб, связанный с праздником Пасхи), нет ничего удивительного в том, что они также считались по своей сути бесчестными.

Были и такие, кого считали неспособными быть благородными. В то время как бесчестье рассматривалось как нечто негативное, эта группа считалась нейтральной. В эту группу входили женщины и дети. Считалось, что и те и другие просто не способны рассуждать здраво. Даже если некоторые из них иногда проявляли некоторый проблеск интеллекта, считалось, что их интеллект никогда не может сравниться с интеллектом мужчины. [12] Однако это не привело к полному удалению женщин и детей от вопросов чести. Если бы вы оскорбили честь женщины, это, в свою очередь, отразилось бы на ее муже или отце. Во многих случаях оскорбление чьей-то женщины считалось более значительным преступлением, чем прямое оскорбление мужчины.

Ментита

Прежде чем продолжить, давайте сначала рассмотрим, что было достаточным поводом для дуэли. Прежде всего, дуэли не должны были подменять собой судебную систему. Если иск возможно было бы доказать в суде, то именно там он был бы урегулирован. Цель дуэли состояла в том, чтобы “пролить свет на скрытую правду” [13].] Таким образом, дуэль служила вспомогательным средством для судов, чтобы рассматривать иски, которые суды рассмотреть не могли. Действительно, были случаи, когда в суд поступали дела, практически не подкрепленные доказательствами. Несмотря на то, что они могли бы квалифицироваться как ссоры, дающие право на дуэль, они не имели бы права на дуэль, если бы их сначала судили в суде, “даже если бы это не закончилось приговором”[14] Здесь мы видим, что идея двойной опасности, присутствующая в пятой поправке к Конституции Соединенных Штатов, имеет историю, которая выходит за рамки даже Просвещения.

Дуэль, как институт, также была создана для решения вопросов, которыми суды не занимались. Роль суда состояла не в том, чтобы издавать законы о морали. Дуэли, однако, существовали для того, чтобы решать вопросы с нападками на чью-то честь. В то время как суды, как правило, вступали в дело только тогда, когда на карту ставился вопрос об имуществе или физическом ущербе, дуэли имеют дело с чем-то куда менее материальным. Если бы вы подали в суд на кого-то, кто поставил под сомнение девственность вашей дочери (которая, по сути, была вашей собственностью), дело, скорее всего, было бы прекращено, поскольку в обязанности суда не входила слежка за тем, чтобы никто никого никогда не оскорблял. Однако вам пришлось бы принять меры, поскольку в противном случае ваша честь была бы запятнана. Здесь дуэль предоставляла формальный выход.

Чтобы лучше объяснить тонкости ментиты, или “произнесения лжи”, я предлагаю следующий пример. Камилло только что обвинил Джузеппе в том, что тот оскорбил действия Камилло на поле боя. На данный момент Камилло выставил себя истцом, а Джузеппе - ответчиком. Это, в своей простейшей форме, влечет за собой восклицание Джузеппе: “Ты лжешь!” Сделав это, Джузеппе тем самым выдает mentita, устраивая на этом основании дуэль. [15] На данный момент у нас есть утверждение о преступлении и опровержение этого утверждения.

Какая из двух сторон выпускает ментиту, имеет чрезвычайное значение. Причина этого заключается в том, что ответчик - это тот, кто имеет право выбора оружия.[16] Предположим, что Джузеппе знает, что Камилло презирает борьбу с мечом и плащом, но что преуспевает с мечом и кинжалом. Всякий раз, когда Камилло пытается сражаться с плащом, он застревает в нем собственным мечом. Однако, когда он достает меч и кинжал, он может умело перенаправить меч своего противника на свой кинжал, тем самым высвобождая свой собственный меч. Джузеппе ему полная противоположность. Таким образом, тот из них, кто получил право выбора оружия, будет иметь значительные шансы на победу в дуэли. По крайней мере, к началу шестнадцатого века стало совершенно обычной практикой, когда истец не знал, с каким оружием сражается, пока не приходил на саму дуэль.[17] Это может показаться невероятным, поскольку каждая сторона должна была предоставить свое собственное оружие, но на самом деле большинство технических вопросов решались секундантами дуэлянтов, чтобы кто-то с ясной головой мог обо всем позаботиться.

Существует важный урок о культуре дуэлей, который можно извлечь из всего этого. Если вы обвиняете кого-то в совершении чего-то настолько серьезного, что это будет считаться законной причиной для дуэли, вам лучше быть готовым к тому, что ваш противник выберет оружие. Давая обвиняемому преимущество, итальянская культура (и культура дуэлей в более широкой степени) гарантировала, что дуэли воспринимались всерьез. Если бы выбор оружия был в руках истца, то любой соседский хулиган мог бы обвинять людей в омерзительных деяниях, зная, что скорее всего победит. Вместо этого все было настроено так, чтобы вы могли бросить вызов кому-то только в том случае, если проблема была достаточно актуальной или значительной. Если окружающие вас люди сочтут вызов достаточно оправданным, они могут перестать вести с вами дела, если вы не встанете и не защитите себя. Если бы вас считали двуличным или вероломным, люди могли бы задаться вопросом, вернут ли они когда-нибудь деньги, которые они вложили в ваш бизнес. Они также могут бояться, что их осудят за то, что они ведут дела с бесчестным человеком, и, таким образом, сами будут вас избегать. С другой стороны, если ваша предполагаемая жалоба не была сочтена достаточной или была сочтена окружающим сообществом явно абсурдной, она не будет считаться законной жалобой. Как таковая дуэль не состоится.

В то время как у Джузеппе есть преимущество в выборе оружия, чаша весов не полностью склонилась против Камилло, потому что Камилло определяет местоположение (campo franco). В частности, “кампо франко“, или “безопасное место“, было местом, где два комбатанта не будут а) лишены возможности провести свой судебный процесс или б) подвергнуты вмешательству сторонников любой из сторон” [18].] Здесь важно помнить, что, хотя в то время дуэль была значительной частью культуры, дуэли часто были незаконными в зависимости от того, где и когда они случились (что будет показано более подробно позже). Однако в местах, где дуэли были законными, кампо франко, как правило, проводился на общественных площадях (alla macchia).[19] Дуэль на общественной площади произошла, если бы Камилло не смог успешно ходатайствовать перед местным лордом об использовании его земли.

Важно было, чтобы избранное кампо франко не оказалась невероятно благоприятным для Камилло. Если бы Камилло мог выбрать землю, которая давала бы ему значительное преимущество, это только подтолкнуло бы хулиганов к тому, чтобы бросать вызов людям на дуэли. Если бы вы знали о скрытых корнях или ямах, о которых не знал ваш противник, вы могли бы вступить в дуэль, зная, что, вероятно, выиграете. Это, в свою очередь, поставило бы под сомнение обоснованность заявления Камилло. Если бы его заявление было правдой, а победа-дарованной Богом, зачем бы ему тогда уравновешивать шансы? Разве его победа не была предопределена заранее? Как человек, пытающийся отстоять свою честь, выбор слишком благоприятного кампо франко, подорвет дело Камилло.

В начале этой главы я привел довольно простой и понятный пример выдачи ментиты. Теперь я более подробно рассмотрю каждый аспект, рассмотрев, какие еще возможности существуют. Первый аспект - это первоначальная травма. В приведенном мною примере Камилло получил первоначальную травму, состоящую исключительно из слов. В качестве альтернативы первоначальная травма могла быть действием (например, пощечиной). Независимо от того, какая травма была получена, “истец нанесет ответчику ответную травму (всегда словесную), которая принимает форму обвинения, на которое последний выдаст ментиту. В случае причинения вреда деянием именно тот, кто получил травму, несет бремя доказывания, потому что причиной дуэли является не сам материальный ущерб, а скорее обвинение в том, что травма была несправедливой. Это обвинение, в случае причинения вреда делом, исходило бы от того, кто был ранен делом. Другими словами, в данном случае пострадавший-это ментит, следовательно, Актер”[20].] Допустим, Джузеппе ударил Камилло по лицу, и Камилло отреагировал, сказав, что удар был неоправданным. В этом случае Джузеппе останется ответчиком и, следовательно, тем, кто выдаст ментита. Если бы Джузеппе вместо этого подверг сомнению честь Камилло на поле боя, побудив Камилло ударить его, Джузеппе мог бы вернуться и сказать, что удар был неоправданным, поскольку его предыдущее заявление было правдой. В этот момент Камилло мог бы ответить: “Ты лжешь! Я ударил тебя, потому что ты говорил неправду обо мне”. Здесь Камилло станет обвиняемым и сможет выбрать оружие. Чтобы еще больше усложнить ситуацию, скажем, что в комнате больше никого не было, пока происходил этот разгром, или, по крайней мере, не было других свидетелей того, как Джузеппе оскорблял честь Камилло на поле боя. Здесь, в ответ на то, что Камилло назвал Джузеппе лжецом, Джузеппе мог бы возразить: “Ты лжешь! Я ничего такого не говорил о твоем поведении на поле боя.” Здесь Джузеппе станет ответчиком, таким образом, обладая самым важным выбором оружия. Из всего этого понятно, насколько формализованным и запутанным был институт дуэлей. Настолько, что у него даже были правила, в которые можно было играть.

Теперь давайте рассмотрим, кто мог бы участвовать в дуэли. Как отмечалось в главе о чести, вы должны были быть взрослым мужчиной, который не был евреем. У нас есть примеры участия женщин в дуэлях в Германии четырнадцатого века, наиболее заметным примером является трактат Ганса Тальхоффера о боевых искусствах. Однако права вряд ли развивались линейно, и поэтому к шестнадцатому веку женщинам больше не разрешалось участвовать в дуэлях. Другая необходимость заключалась в том, чтобы участвующие в дуэли были двумя равными сторонами. Это требует, чтобы они были одинаковыми как в классе, так и в количестве. Поэтому, если кто-то из низшего класса вызывал на дуэль кого-то из высшего класса, последний мог отказаться от дуэли, не запятнав своей чести. Хотя подавляющее большинство дуэлей велось между двумя людьми, существует множество сообщений о формальных дуэлях между группами. Например, “Вызов Барлетты (1503) был известным примером дуэли, в которой две равные стороны были не отдельными, а двумя группами по 15 рыцарей в каждой” [21].] Точно так же, как Джузеппе мог оскорбить поведение Камилло на поле боя, он также мог оскорбить поведение всего подразделения Камилло.

Далее давайте рассмотрим различные виды ментиты.[22] Существует множество способов, которыми вы могли бы назвать кого-то лжецом. Самая основная форма-это mentita certa. Это своего рода mentita, проиллюстрированная в моем первоначальном примере. Mentita certa подразумевает, что кто-то говорит о вас что-то, что вы считаете ложным, и вы призываете их к ответу за это [23].

Следующий тип-mentita condizionale. Здесь мы возвращаемся к тому, как можно было эксплуатировать систему дуэлей. Это не означает, что такой вид ментиты обязательно является бесчестным, только то, что им гораздо легче манипулировать, чем mentita certa. Mentita condizionale-это, как следует из названия, условная mentita.[24] Скажем, что прежде чем Камилло обвинит Джузеппе в чем-либо, Джузеппе заявил, что если Камилло когда-нибудь скажет, что Джузеппе поставил под сомнение его честь на поле боя, то Камилло будет лгать. Джузеппе подразумевает здесь, что если Камилло не обвинял Джузеппе, то Камилло не лгал.

Как и почти все остальное в дуэлях, все может стать еще сложнее. В ответ на это mentita condizionale Камилло мог бы возразить mentita certa, сказав, что Джузеппе солгал о том, что Камилло обвинил его. [25] В этот момент Камилло станет обвиняемым, поставив его в более выгодное положение.

С другой стороны, Джузеппе мог бы предложить крайне расплывчатую mentita condizionale в попытке обеспечить выбор оружия. На самом деле им была дана его собственная подкатегория под названием a mentita generale. Внутри нее есть еще два типа. В первом - Джузеппе мог бы сказать, что любой, не уточняя, кто именно, является лжецом, если они говорят о нем X. Во втором - Джузеппе должен был вызвать Камилло за оскорбление его чести, не уточнив, в чем заключалось оскорбление. В первом примере Камилло не должен был отвечать, так как его имя не было в списке. Во втором случае это не будет считаться полностью законным и обязательным условием (и таким образом, не требующим дуэли), пока не будет указано преступление. [26] Легко понять, насколько смехотворно всеохватыващими они могут быть. В первой ситуации было бы просто смешно заставлять кого-то говорить и отвечать на вызов на дуэль, если он когда-либо говорил что-то плохое о ком-то еще. Хотя дуэли, возможно, существовали в значительной степени для того, чтобы отбить у людей охоту клеветать друг на друга, в то время люди все еще были людьми, и поэтому они иногда отпускали друг о друге менее позитивные комментарии. Во второй ситуации мы видим, что, хотя вы могли бы вызвать кого-то публично, не сообщая, что он сделал, это само по себе не являлось достаточным условием для дуэли. Это может сработать как трюк, чтобы сыграть на нечистой совести, чтобы создать впечатление, что вы знали, что произошло. Однако, не имея какой-либо конкретной поддержки, другая сторона, как ожидается, не справится с этой задачей.

Следующий тип ментиты -это mentita speciale.[27] Mentita speciale, “дается конкретному человеку, о конкретном заявленном факте (в отличие от простого обвинения морального характера)". [28] Давайте снова вернемся к нашему первоначальному примеру. Допустим, Камилло опубликовал заявление, в котором говорилось, что Джузеппе солгал о действиях Камилло на поле боя. Если бы Джузеппе просто сказал, что Камилло был бесчестен на поле боя, это не было бы достаточно конкретным, чтобы считаться mentita speciale. Однако, если бы Джузеппе сказал, что Камилло бросил своих товарищей в каком-то конкретном сражении, это считалось бы mentita speciale. В этот момент Джузеппе мог бы дать опровержение, заявив, что он ничего подобного не говорил. Если это произойдёт, это будет означать, что Джузеппе не издал своего собственного заявления, поскольку он ни в чем не обвиняет Камилло, все, что он сделал, - это попытался доказать свою невиновность. Допустим, у Камилло были лишь слабые доказательства заявления Джузеппе. В этот момент для Камилло было бы опасно выдавать ментиту, поскольку Джузеппе мог легко выдать встречную, “с более сильными юридическими доказательствами” [29].] Так и было бы, если бы Джузеппе смог представить свидетеля для Камилло, который основывался только на слухах. Прежде чем рисковать своей жизнью, важно помнить, что у вас должно быть достаточно доказательств, чтобы гарантировать, что вы сохраните за собой выбор оружия.

Последний вид mentita-это mentita sciocca. Это, в отличие от mentita generale, считалось изначально оскорбительным, а не просто возможным оскорблением. Причина этого в том, что выдача одного из них обеспечит вам выбор оружия. Хотя вы вряд ли увидите одну из них, это все равно было бы логичной (в формальном смысле) возможностью. Это рассматривалось как абсурдные ситуации, такие как слова Джузеппе о том, что если Камилло когда-нибудь скажет о нем "Икс", то Камилло автоматически станет лжецом. Другой атаковал бы самые мысли Камилло, сказав, что, если бы он даже подумал сказать X о Джузеппе, он был бы лжецом. Наконец, это также включало бы ситуацию, когда Джузеппе назвал Камилло лжецом, если он либо сказал, либо не сказал X о Джузеппе.[30] Вряд ли было бы честно сказать, что независимо от действий или намерений человека, он обязательно лжет. Так что, хотя такого рода ментиты существовали, они едва ли считались законными. Если бы Джузеппе выпустил mentita sciocca против Камилло, а Камилло уже искал способ затеять драку с Джузеппе, он мог бы быть достаточно дерзким, чтобы ответить на ментиту Джузеппе.

После предъявления обвинения и вынесения окончательного решения (какого бы рода оно ни было) обе стороны возвращались домой. Вернувшись домой, истец (вероятно, с помощью своего адвоката) садился и писал то, что называлось cartello. “Картелло“ был обязательным документом в форме письменного ответа от истца, который вызвал ответный ответ или "рипосту" от ответчика, который включал бы либо ответ, либо избрание оружия. Картелло должен был следовать соответствующей форме, начиная с имени и фамилии ответчика, сопровождаемой кратким и прямым изложением фактов и заканчивая подписью истца и подписью трех свидетелей как можно более высокого ранга или репутации (лучше всего, если это боевые офицеры)” [31].] Есть несколько вещей, которые можно было бы сократить. Во-первых, ментита могла быть выдана без намерения выбирать оружие. Хотя маловероятно, что Джузеппе добровольно уступил бы право на оружие Камилло, он мог бы это сделать, если бы захотел. Далее мы видим, что дуэли не были чем-то, в чем вы участвовали лишь сами. Вы хотели, чтобы люди с самым высоким статусом, которых вы могли бы получить, поддержали вас, чтобы убедиться, что ваше требование было законным. Люди с гораздо большей вероятностью поверили бы вам, если бы вас поддерживал лорд Бальдесар, а не фермер Николетто.

Как и в случае с ментитой, существовало несколько видов картелло. Они включали в себя “собственно cartello rogito (подписанное нотариусом) и манифест (который должен быть наклеен на стены, а не доставлен). Было указано, что лучший способ выпустить картело-это как вручить его лично, так и опубликовать в виде манифеста, чтобы дать коллеге разумный шанс увидеть его. Все эти картелло должны были пройти через судебные органы. Несоблюдение спецификаций, касающихся содержания, стиля и способа доставки, могло привести к признанию причины ничтожной” [32] Хотя к этому моменту обе стороны знали, что дуэль состоится, было важно, чтобы они оба появились в одном и том же месте в одно и то же время. Кроме того, в местах, где дуэли были незаконны, вы никогда не доставляли картелло в виде манифеста. Если бы вас, скорее всего, арестовали за дуэль, никто не ожидал бы, что вы публично объявите о своем намерении совершить преступление, и никто не ожидал бы, что вы будете дейцствовать через местные власти. У вас все равно будут свидетели, подписывающие документ; просто эти свидетели, скорее всего, будут вашими личными друзьями и родственниками, а не местным лордом или боевым командиром. В тех местах, где дуэли были законны, было приемлемо доставлять свой картелло только в форме манифеста, если вы того пожелали.

Следующей частью ментиты был выбор оружия. Существует три неисключаемые категории, под которые может подпадать оружие. Первым из них было наступательное оружие. Мечами, копьями, кинжалами, копьями? Если да, то какого рода? Вторая категория-это оборонительные средства. Можно ли носить доспехи, можно ли использовать щиты? Наконец, будет ли дуэль вестись верхом или пешком? “Выбор оружия должен был соответствовать двум юридическим критериям—паритету и потенциалу” [33].] Паритет означал, что оружие должно быть одинаковым по длине, остроте и изготовлению. Это означало, что истец (Камилло) должен был иметь возможность приобрести и позволить себе нужное оружие, а также физически иметь возможность его использовать. Социальный статус не всегда подразумевал богатство. Титулы-это то, с чем вы, как правило, рождаетесь, независимо от финансового выбора, который вы или ваши предшественники могли бы сделать. Таким образом, хотя два бойца могут принадлежать к одному классу, ответчик может позволить себе сражаться верхом в полном вооружении, в то время как истец не сможет этого сделать. Кроме того, если ответчик потребовал, чтобы истец дрался с оружием, которым он не мог владеть, истец мог в этот момент отказаться без обращения за помощью. Если бы стало известно, что левая рука Камилло была отрублена в бою, было бы трудно поверить утверждению Джузеппе, если бы он требовал боя на двуручных мечах. В целом, однако, Джузеппе понял бы это и, скорее всего, выбрал бы одноручное оружие, чтобы не выглядеть так, будто он пытается обмануть систему.

Здесь я хотел бы отметить две вещи. Во-первых, к середине шестнадцатого века конные дуэли вышли из моды. [34] Причина этой тенденции заключалась в том, что дуэлянты не хотели делиться своей победой со своей лошадью, поскольку лошадь легко могла стать решающим фактором. Если бы одна лошадь маневрировала лучше, или одна лошадь внезапно взбрыкнула, ход боя мог бы легко изменится. Однако, когда оба бойца пешие, исход зависит от них и только от них. Во-вторых, в то время самым благородным из этих вариантов было сражаться только с использованием наступательного оружия. [35] Без каких-либо доспехов вы хотели быть чертовски уверены, что вы правы (и что Бог на вашей стороне), потому что малейшее движение может привести к тому, что вас проткнут насквозь. Даже если бы вы могли убить своего противника, все равно существовал разумный шанс, что он смертельно ранил бы и вас. Поскольку это казалось самым рискованным вариантом, доспехи часто появлялись в списке дуэлей.

Поскольку считалось, что обе стороны были настолько разъярены, что хотят убить друг друга, они не встречались лично, пока не состоится дуэль. Таким образом, вся связь осуществлялась через эмиссаров, доставляющих картелло и рипосту. После того, как вопрос выбора оружия был решен, “каждая сторона отправляла эмиссара к противнику, чтобы гарантировать, что никакие уловки не будут иметь места” [36] Этот эмиссар послужил бы заложником и отговаривал бы обе стороны от возможного бегства. Из этого мы видим, что дуэли были не просто ссорами между отдельными людьми. Они требовали большого доверия между дуэлянтами и их друзьями. Независимо от того, подписано было ваше имя потенциально незаконном документе или отправлялось в дом противоположной стороны в качестве залога, те, кто помогал дуэлянтам, должны были вложить большие средства в сохранение чести дуэлянтов. Если, например, Камилло был главой своего дома, на кону могла стоять честь каждого в этом доме. Если бы вы были клиентом или работали на человека, которого считают двуличным, люди, скорее всего, заподозрили бы вас в том же. Большинство людей в то время не путешествовали далеко от того места, где родились, поэтому истории о том, что вы сын человека, который бросил своего командира, будут циркулировать в обществе на протяжении всей вашей жизни.

Дуэль

Ментита была выпущена, картелло было подписано и отправлено, а рипосто был отправлен в ответ. Место и оружие определены. Затем наступал период, обычно около сорока дней, прежде чем дуэль происходила. Это было сделано для того, чтобы каждая сторона пришла в форму и привела свои дела в порядок. Обычно этот период продолжался не более сорока дней (за исключением призыва на войну или болезни), чтобы каждая сторона могла быстро предстать перед судом.[38] Дуэли часто были результатом напряженных отношений между семьями или другими подобными группами. В идеале дуэль должна была бы решить эти проблемы, а не усугублять их.

По истечении этого времени обе стороны прибывали на кампо-франко. Обычно это происходило за несколько часов до захода солнца (подробнее об этом позже), а не на рассвете, как часто нас убеждают популярные СМИ.[39] Когда обе стороны прибывали на место, их как правило, сопровождали их крестные отцы, которые брали на себя ту же роль, что и свидетели в картелло,—и действительно, это могли быть одни и те же люди. Оружие предъявлялось, и свидетели с каждой стороны осматривали его, чтобы убедиться, что нет никаких уловок. Затем герольд зачитывал причину дуэли”[40] В этот момент герольд давал подсудимому (в нашем примере это Джузеппе) последний шанс отказаться от своей ментита и избежать дуэли. Ради просвещения скажем, что Джузеппе в этот момент все еще утверждает, что Камилло-лжец и что он не оскорблял честь Камилло. В этот момент глашатай “делал предупреждение зрителям, требуя тишины под страхом смертной казни. Это делалось для того, чтобы никакой внезапный шум или крик не повлияли на исход судебного разбирательства. Наконец, герольд трубил в свою трубу, и в этот момент дуэль начиналась” [41].] На публичных спортивных мероприятиях нередко можно услышать, как зрители скандируют в пользу той или иной стороны. Однако, когда на кону стоит смерть - это совсем другое дело. Вмешательство извне сделало бы претензии любой из сторон не столь законными. Кроме того, если бы кто-то, прибывший с Камилло, выкрикнул, например, имя Джузеппе, это было бы расценено как то, что Камилло пришлось положится на обман, чтобы выиграть, и, таким образом, его требование было бы признано незаконным. Однако если до начала дуэли незаконное требование может быть рассмотрено мирным путем, поскольку никто не пребывает непосредственно в опасности, во время дуэли это может привести к несправедливой смерти.[42] Для этого требовалось более жесткое сдерживание.

На кампо-франко было отведено место для дуэли отдельно от того места, где должны были стоять наблюдатели. Это пространство называлось стаккато и было отграничено либо забором, либо столбами, соединенными веревкой. Единственными людьми, которым разрешалось приближаться к стаккато, были бойцы, их секунданты и третья сторона, выступающая в качестве судьи/рефери. Роль секундантов заключалась в проверке оружия противоположной стороны, чтобы убедиться, что оно соответствует согласованным параметрам. Секунданты сражались на дуэли, если предполагаемый участник боя не смог прибыть в срок или вовсе не прибыл. Эти секунданты, вероятно, те же люди, кто подписывал и доставлял картелло и рипосту. Зрители, такие как лорд, на чьей земле это могло бы происходить, были ограничены тем, что стояли вне стаккато.[43] Расхождения в размерах стаккато были необходимы для размещения либо более двух бойцов, либо для использования лошадей. Если бы кто-либо из участников схватки коснулся веревок, они немедленно признавались проигравшими (подробнее о победе и поражении чуть позже). Таким образом, бесконечное отступление не считалось бы законной стратегией.

Даже на этом этапе роли истца и ответчика еще не окончились. Как часть роли истца, долгом Камилло было бы начать с атаки первого намерения. [44] Может показаться, что движение первым было бы выгодным, например, получение мяча в футболе. Однако, когда дело доходит до мечей (или любого другого холодного оружия), все обстоит наоборот. Совершая атаку, вы ограничили количество доступных вам вариантов, поскольку ваше движение становится все ближе и ближе к точке невозврата. Хотя ответчик должен ответить на это действие, его варианты ответа остаются значительно более разнообразными. Они могли контратаковать парированием, уклонением тела, уходом с линии, перехватом клинка противника своей собственной атакой или любым другим способом. Таким образом, будучи тем, кто бросил первоначальный вызов, Камилло теряет как выбор оружия, так и способность противостоять первому ходу в бою так, как ему заблагорассудится.

Как только дуэль начиналась, она не прекращалась до тех пор, пока не определялся победитель. Не было ни раундов, ни тайм-аутов, ни перерывов на воду. Есть сообщения о дуэлях, которые начинались в начале дня и длились часами. Например, у нас есть рассказы о том, как бойцы начинали верхом, полностью вооруженные, а заканчивали борьбой на земле, когда одна сторона держала кинжал, а другая уже с пустыми руками. Как только прозвучала труба, все невоюющие просто стояли в стороне и смотрели. Вмешательство происходило только в том случае, если судья видел, что произошло что-то особенно вопиющее, например, появилось скрытое до того оружие.

Предположим, что обе стороны прибыли на место, что Джузеппе не признался в том, что был неправ, и что ни один из них не коснулся веревок стаккато. На данный момент есть три способа решить дуэль: один из них ранен до такой степени, что больше не может сражаться, один из них умер, или оба умирают. [45] В последнем случае тот из них, кто выжил после смертельного ранения дольше, считался победителем. Хотя это может не принести лично им большой пользы в могиле, это влияло на то, как будут восприниматься те, кто с ними связан (слуги, члены семьи и т. д.). Чтобы продемонстрировать, как это могло произойти, скажем, что Камилло вонзает нож в сердце Джузеппе, смертельно ранив его. Однако Джузеппе, прежде чем уступить ранению, умудряется пронзить Камилло череп, убив его мгновенно.

Поначалу эта ситуация может показаться абсурдной. Тем не менее, существует множество рассказов о людях, выживших в течение удивительного количества времени после того, как они пострадали от смертельных ранений. У нас есть несколько свидетельств о дуэлях в период, когда бойцы могли продолжать сражаться достаточно долго, чтобы убить друг друга после того, как их ударили острием в грудь. Есть даже некоторые из бойцов, получивших удар ножом в грудь, забившие своего противника до смерти и выжившие. Это подтверждается многочисленными современными медицинскими записями людей, выживавших в течение удивительного количества времени после того, как их ударили ножом в сердце или аналогичным образом смертельно ранили. Хотя за последние пятьсот лет многое изменилось, с медицинской точки зрения удар ножом в грудь остается тем же самым. Например, “в 1936 году в Американскую ассоциацию торакальной хирургии была представлена статья, в которой упоминалось тринадцать случаев колотых ранений в сердце. Из них четыре жертвы, как сообщалось, сразу же потеряли сознание. Четверо других, хотя и были выведены из строя, оставались в сознании от тридцати минут до нескольких часов. Остальные пять жертв, тридцать восемь процентов от общего числа, оставались активными: одна прошла примерно двадцать три метра, а другая пробежала три квартала. Еще одна жертва оставалась активной в течение примерно десяти минут после того, как ее ударили ножом для колки льда в сердце, и двум удалось дойти до медицинского учреждения за помощью” [46].] Тридцать восемь процентов могут показаться небольшим шансом для большинства дел. Однако вы начинаете рассматривать шансы немного по-другому, когда на кону стоит ваша жизнь. Таким образом, даже если вы нанесете укол своему противнику в сердце, одну из наиболее жизненно важных областей тела, все равно есть хороший шанс, что он сможет вернуть услугу, оставив вас обоих умирать. Удар ножом в сердце-пограничный пример, но это просто доказывает, что дуэль, закончившаяся смертельным ранением обеих сторон, не была маловероятной.

Как уже упоминалось ранее, есть много действий, которые вы могли бы предпринять в рамках дуэли, которые показали бы, что вы пользуетесь дурной репутацией. В дуэли, даже если вы единственная выжившая сторона, вы могли бы попасть туда с помощью средств, которые сделали вас проигравшим или, по крайней мере, сделали исход спорным. Они включали в себя сломанное или брошенное оружие (не разоружение), убитую лошадь, случайные удары ногами и кулаками (в отличие от чистой техники), изготовление незаконного оружия или установку ловушки в земле заранее. [47] В обязанности судьи входило определять, что считается неприемлемым в соответствии с ранее согласованными правилами. Однако в рамках этих ограничений все еще существовало много способов, которые мы теперь считаем не джентльменскими. Было довольно много борьбы, сбивание противника с ног (ударов либо мечом, либо рукой), удары навершием (откуда мы получили слово “pommelling”), выламывание суставов, множественные уколы в одну и ту же область, а также множество других техник. Существует много рассказов о дуэлях, закончившихся особенно кроваво, когда один участник стоял над другим и наносил множественные удары оружием.

В популярных средствах массовой информации мы часто видим дуэли где сражались до первой крови, а не до смерти. Однако это “было презираемо как нелепое и трусливое, даже в конце 1890-х годов”[48].] Вместо этого поединки велись до тех пор, пока либо все в толпе не соглашались с тем, что есть явный победитель и что для демонстрации этого не требуется дальнейшего боя, либо поскольку один участник больше не может продолжать сражаться. Этот последний и более распространенный случай произошел либо из-за останавливающего укола, либо из-за того, что один из бойцов умер. Идея боя до первой крови вообще не всплывает до популяризации малого меча. Дуэли на малых мечах такого рода появились как реакция на то, что дуэли все чаще объявлялись вне закона. Сражаясь до первой крови, было гораздо легче выдавать дуэли за респектабельные, а не варварские пережитки прошлых времен. В результате этого все тело является мишенью в олимпийском фехтовании на шпагах. Это противопоставляется «рапире» (первоначально тренировочный тренажер для малых мечей, потомков рапир) и сабле, двум другим категориям олимпийского фехтования, где только туловище считается законной мишенью.

Дуэль - это форма насилия по обоюдному согласию. Насилие, как тогда, так и сейчас, имеет много оттенков. Конечно, неправильно нападать на кого-то случайного на улице. Однако, как правило, у нас нет этических проблем по отношению к двум людям, выходящими на боксерский ринг. Бокс, в отличие от уличного, считается “цивилизованным”, поскольку он имеет правила и проходит в определенных физических границах, которые работают на то, чтобы сдерживать бойцов, а также отделять их от всех остальных. Таким образом, насилие не может распространяться на толпу людей, которые не согласились на насилие. В боксе вполне допустимо, даже поощряется, нокаутировать противника. На другие маневры (такие как удары ногами) смотрят свысока и могут мгновенно передать победу в матче другой стороне. Так было и в дуэлях. Однако, хотя оба боксера знают, что есть шанс получить смертельный удар, убийство вашего противника считается морально неправильным. Это главная грань между дуэлями и другими формами насилия по обоюдному согласию, независимо от того, является ли смерть приемлемым исходом. Те, кто поддерживал и / или участвовал в институте дуэлей, поддерживали идею о том, что человек должен быть в состоянии дать согласие на возможное смертельное насилие. В то время как мы в целом поддерживаем идею о том, что смертельное насилие должно быть инструментом только лишь государства (например, полиции и военных) и что человек имеет право применять его только в случаях самообороны - но дуэлянты считали иначе. Однако важно помнить, что дуэли все же были незаконными во многих итальянских государствах в течение шестнадцатого века, что свидетельствует о том, что добровольное и смертельное насилие вряд ли было чем-то, что поддерживалось повсеместно.

Однако в то время насилие было гораздо большей частью повседневной жизни. Отчасти это было связано с отсутствием современных органов правопорядка и способов, которые помогли бы насилие искоренить. Другая часть заключалась в том, что войны были гораздо более распространенными как таковые, так же как и участие в вооруженных силах. Победа на поле боя, однако, не воспринималась так высоко, как победа в стаккато. Отчасти это было связано с тем, что, как правило, ваша жизнь подвергалась в дуэли большему риску, поскольку противник всегда целился именно в вас. Об этом свидетельствует тот факт, что даже в проигравших армиях почти всегда были солдаты, вернувшиеся домой. Что еще более важно, исход битвы часто не имел никакого отношения к тому, насколько хорошо и доблестно вы сражались. Если бы у вас был некомпетентный генерал, то вас нельзя было бы справедливо обвинить в проигрыше. Однако в дуэли то, насколько хорошо вы справились, является не чем иным, как прямым отражением ваших собственных возможностей. [49] Таким образом, именно дуэль обладала более высоким статусом.

Рапира

Дуэли проводились с использованием различных видов оружия. На самом деле, я подозреваю, что дуэли велись практически со всем, что предназначалось для того, чтобы один человек мог убить другого. Нам доподлинно известно, что на дуэлях использовались пистолеты, дубинки, щиты, цепы, ножи и множество других орудий убийства. Охват всех форм дуэлей выходит далеко за рамки этого проекта, и поэтому я сосредоточусь исключительно на рапире.

Рапира была любимым оружием для дуэлей в Италии эпохи Возрождения. Более конкретно, рапира “представляет собой длинный одноручный меч с прямым лезвием, оптимизированный для укола и имеющий гарду, которая обеспечивает хорошую защиту руки; рапира достигает вершины своего развития между последней третью шестнадцатого века и концом семнадцатого” [51].] Это было оружие, отпирающееся на тысячелетний опыт кузнечного дела в Европе. Внешний вид длинного, тонкого лезвия рапиры дает нам два урока. Первый, как уже упоминалось, заключается в том, что укол стал предпочтительнее удара. Вероятно, это связано с возросшей популярностью выпада во время боя, а также с тем, что исследования по тригонометрии используются для того, чтобы убедить студентов в том, что более эффективно делать выпад, чем рубить. Во-вторых, достижения в области металлургии, необходимые для достижения этой цели. Возросшая популярность выпада, а также более широкие позиции, возможно, способствовали тому, что укол был одобрен. Однако даже рапира не могла быть создана намного раньше. Такая тонкая сталь должна быть довольно прочной, если от нее можно ожидать, что она выдержит все, что может встретиться на ее пути. Раньше сталь просто не была достаточно прочной, чтобы удовлетворить подобным требованиям.

Было три принципа, которые регулировали бой на рапирах: линия, мера и темп. Линия-это путь, по которому шел либо твой меч, либо меч твоего противника. Если бы вы стояли с мечом в правой руке, внутренняя линия, была всем что слева от вашей вытянутой руки, а ваша внешняя линия, всем, что справа от нее. Кроме того, вы, как правило, стремитесь сохранить контроль над линией противника, помещая свой меч поверх его меча и перемещая его острие “вне линии”, чтобы оно больше не было нацелено на вас. Это называлось получением клинка противника. Мера, или то, что мы сегодня могли бы назвать “дистанцией”, делилась на две части. Сначала шла узкая мера (mesura stretta), которая охватывала то, как вы можете атаковать, просто вытянув руку. Вторая мера - широкая (mesura longa), которая охватывает то, как вы можете атаковать, если сделали выпад или один шаг. Важно было помнить, что ваша мера и мера вашего противника могут отличаться, так как вы, скорее всего, будете разного роста и будете иметь конечности разной длины, и вы могжете растягиваться в разной степени. Мера будет частично определяться длиной вашего оружия и наличием каких-либо расхождений между ними. Наконец появился темп. Каждое движение занимало один такт, или темп. В идеале вы должны стремиться уменьшить общее количество необходимых вам темпов, чтобы не тратить впустую движение. [53] Вы также можете стремиться двигаться в меццо темпе, что означает, что вы будете действовать в середине действия своего противника, разрушая его ритм и план атаки.

Несмотря на то, что рапира была в основном гражданским оружием, она вряд ли была орудием одного трюка. Рапиры были первичным выбором для знати и высшего среднего класса. Они использовались для дуэлей, спорта, сражений (в редких случаях) и в качестве инструмента самообороны.[54] Это были дорогие мечи, но они также были сделаны на века. Они передавались от отца к сыну и, хотя иногда ломались, были рассчитаны на то, чтобы выдерживать большое количество серьезных нагрузок. Однако, имея это в виду, важно помнить, что, несмотря на то, что мы видим в фильмах и читаем в книгах, люди не обнажали свои мечи и не направляли их друг на друга на регулярной основе.

Рапиры были достаточно легкими (обычно около 3 фунтов), чтобы их можно было легко носить с собой, но достаточно практичными, чтобы они могли справиться с любой ситуацией. Выйдя из своего дома, вы не будете иметь ни малейшего представления о том, что может произойти. Рапира подходила для защиты от дубинок, длинных мечей и даже от нескольких противников одновременно.[55] Она не была создана специально для того, чтобы иметь дело против больших щитов или пробиванием брони. Будь то самооборона или дуэль, вы не всегда могли предсказать, с чем столкнетесь.

Однако, как ни странно, в то время в Италии рапиры не назывались “рапирами". Вместо этого они были “просто известны как ”спада "(=меч), в то время как в других странах, таких как Англия, меч, возможно, назывался "рапирой" только потому, что им пользовался иностранец, особенно итальянец " [56].] Таким образом, мое использование слова "рапира" является анахронизмом по своей природе. Само слово было британского происхождения (как и бэксворд) и отвергалось некоторыми мастерами фехтования.[57] В результате необходимости описать это нетипичное оружие, они, вероятно, изобрели термин “рапира".”

Восприятие Дуэли

Несмотря на то, насколько распространённой была дуэль в то время, у нее было довольно много недоброжелателей. Многие писатели того времени утверждали, что дуэль была неестественной и по своей сути неразумной. Они утверждали, что независимо от того, обесчестили вы кого-то или нет, “дуэль может быть доказательством не более, чем превосходство противника в беге или в выпивке”[58] Любой, кто когда-либо был в непосредственной близости от спортивной команды колледжа или братства, может сказать вам, что эта проблема сохраняется и по сей день. Утверждения об истине никоим образом не связаны с вашими навыками в какой-либо конкретной области. К сожалению, представления о претензиях на истину часто таковы. В то время как кодекс чести может призывать вас действовать определенным образом, разум может подсказать вам выбрать другое направление.

Абсолютная абсурдность утверждения о том, что насилие доказывает, к чьему голосу следует прислушаться, вряд ли в то время поднималась над головами писателей. Один даже зашел так далеко, что саркастически спросил: “Должны ли врачи, если они не согласны, драться на дуэли, чтобы определить, каким должно быть лечение пациента” [59].] То же самое можно сказать и о том, что, поскольку Камилло-лучший боец, чем Джузеппе, Камилло не оставлял свое место на поле боя.

В то время многие апеллировали как к чувству следования законам природы, так и против него. Некоторые утверждали, что “Насилие свойственно диким зверям, и в способности использовать его они превосходят людей ... С другой стороны, люди могут защитить себя, воздвигнув стены и приняв законы. Все эти факты показывают, что человек был призван улаживать свои разногласия не борьбой, а разумом” [60].] Это предполагает, что люди по своей природе рациональны, что в лучшем случае сомнительно, и что у животных нет ни стен, ни управляющих ими правил. Эта последняя часть явно ложна, поскольку такие животные, как гориллы и волки, явно имеют устоявшуюся структуру власти, а бобры явно возводят стены.

Другие, напротив, пытались воззвать к ощущению прошедших дней. Эта идея присутствовала на протяжении всего Ренессанса, что проявляется в таких явлениях, как неоплатонизм и отказ Церкви от идей Галилея из-за его противоречия идеям Аристотеля. Они ложно утверждали, что дуэли были явно неестественными, поскольку древние греки и римляне в них не участвовали. [61] Таким образом, поскольку эти цивилизации якобы воплощали в себе истинную естественность, то, что расходилось с их практикой, было изначально неправильным.

Апелляции к природе и древности использовались и другой стороной. Они рассматривали дуэль как продолжение самообороны, что-то само по себе естественное, поскольку ваша честь была частью вашей сущности. Они также утверждали, что со времен древней Греции и Рима действительно был достигнут прогресс и что Аристотель иногда ошибался. [62] Таким образом, дуэль была естественной и шагом вперед по сравнению с прежними временами.

Однако выдвигались и более убедительные аргументы. Один из них заключался в том, что дуэль служила плохим судьей, поскольку “ее суждение было ненадежным и иногда противоречивым” [63].] Как мы видели ранее, существовало множество способов, с помощью которых вы могли играть с системой. Даже без этого дуэли могли закончиться безрезультатно. Если бы оба бойца одновременно сделали выпад друг другу в лицо, оба, скорее всего, умерли бы мгновенно. Возвращаясь к нашему первоначальному примеру еще раз, мы так не сможем узнать, действительно ли Джузеппе оскорбил честь Камилло. Хотя часто то, что на самом деле произошло, находится где-то посередине между тем, что сказала каждая сторона, бывают случаи, когда что-то либо произошло, либо не произошло. В таких случаях весьма проблематично, если единственные свидетели мертвы, а вердикт остается неубедительным.

Аргументом в пользу дуэлей (а также ежедневного ношения мечей) является сдерживание. Этот аргумент, в частности, сохранился и эволюционировал, имея дело с современным оружием. Если Камилло и Джузеппе поссорятся в пабе и обнажат мечи, между ними теперь будет примерно семь футов стали. Если они умны, они оба будут отступать, когда будут это делать, что означало бы, что они оба будут вне узкой меры друг друга. Мечи также служили визуальным напоминанием, поскольку на самом деле нет никакого способа ежедневно носить с собой трех-четырехфутовое оружие тайно.

Кроме того, дуэли, как институт, действительно обеспечивали некоторую форму сдерживания. Если бы Джузеппе ходил по городу, оскорбляя честь каждого встречного, он не должен был бы удивляться, что кто-то из-за этого мог вызвать его на бой насмерть. [64] Камилло также удержался бы от того, чтобы обвинять кого-либо в оскорблении его собственной чести, потому что тогда ему, скорее всего, выдали бы в ответ ментиту. Кроме того, дуэли предлагали своего рода окончательность. Если одна сторона была выведена из строя или убита, а другая нет, то спор был идеально разрешен. [65] Все знали, кто был прав, а кто ошибался, и вопрос был решен. Хотя в ряде случаев дуэль могла привести к круговороту мести, она изначально должна была служить окончательной формой суда.

Другим аргументом было то, что дуэли предотвращали меньшее зло. Предоставляя формализованный выход гражданскому насилию, власти предотвращали развитие еще худших событий. Они могли включать в себя более “варварские” акты, такие как тайные убийства или уличные драки. [66] Дуэли часто были симптомом более масштабных конфликтов между фракциями. Имея формальный способ для индивидуального члена корпорации сражается с таким же представителем, можно было бы избежать более масштабной войны.

До сих пор мы видели обе стороны проблемы, и мнения против дуэли кажется довольно подавляющими. Почему же тогда, спросим мы, дуэль была таким важным учреждением? Ответ на это прост: «это одобрялось общественным мнением». Некоторые считали, что обычай не должен быть предпочтительнее человеческого и божественного закона. Кроме того, они отмечали, что дуэлянт не получал похвалы, основанной на добродетели; его не хвалили рассудительные. Это было потому, что он предпочитал одобрение толпы; он рисковал своей жизнью без необходимости; и, если его убивали, он терял тело, душу и честь” [67].] Это понятие противоречило почти всему, что обсуждалось до сих пор о цели дуэли в сохранении чести. Мой ответ на это заключается в том, что есть два способа взглянуть на честь. Первая из них заключается в том, что честь-это своего рода абстрактная добродетель, независимая от того, что может быть популярно на данный день. Другая концепция — чести-это то, что, по мнению общественности, означает наличие “чести”. Если вы считаете, что “честь” ценилась в то время, поскольку она определяла социальные взаимодействия, то это концепция для вас. Однако, если вы считаете, что “честь” превыше времени и места, я предлагаю вам предыдущую концепцию.

Однако на протяжении 1540-х годов многие города-государства тем не менее полностью запретили дуэли. Города и территории, такие как Неаполь, Венеция, Милан и Тоскана, ввели различные виды наказаний за дуэли. [68] Они варьировались от тюремного заключения до казни как дуэлянтов, так и их секундантов.

Несмотря на это, дуэли продолжали процветать на протяжении всего шестнадцатого века. Отчасти это было связано с тем, что законы, запрещающие дуэли, считались нелепыми. Это было также потому, что среди рыцарей, лордов или законодателей почти не было единого мнения о том, какой должна была быть судьба дуэли. [69] Особенно трудно изменить давние обычаи, когда нет общего консенсуса относительно того, каким путем идти. Дуэли были древним институтом, который, как предполагалось, привносил правосудие непосредственно в руки людей. Те же самые люди, которым могло быть поручено обеспечить соблюдение запрета на дуэли, часто были наиболее склонны участвовать в дуэлях. Кроме того, наказание кого-то за проявление насилия штрафом или большим количеством насилия может привести к саморазрушению. На самом деле, “некоторые могли бы подумать, что принятие на себя этого риска указывает на храбрость, те, у кого нет имущества, будут провоцировать на дуэли мужчин, которым было что терять, и травмы будут нанесены невинным семьям участников” [70].] Таким образом, многие в то время предлагали реформировать дуэль, чтобы ограничить ее частоту, а не просто запретить ее.

Статистика дуэлей

В дополнение к рассмотрению аргументов с обеих сторон и выслушиванию анекдотических отчетов важно иметь несколько статистических данных, чтобы лучше понимать общую картину. Глядя на “Италию шестнадцатого и семнадцатого веков (в отличие от Франции), данные свидетельствуют о том, что, несмотря на яркую культуру фехтования и в целом более жестокое общество, смерть от меча в гражданских дуэлях не была чрезмерно распространенной. Большая часть насилия выходила за рамки дуэлей и не доходила до убийства, в то время как большинству фехтовальщиков никогда не приходилось применять свои навыки для смертельного боя [71]. Точно так же, как современные мастера боевых искусств, были те, кто вероятно, тренировались в течение многих лет, никогда не прибегая непосредственно к тому, чему они научились. Если бы от фехтовальщиков требовалось доказывать свои навыки, это было бы гораздо более вероятно в контексте самообороны, а не в контексте дуэли. Хотя дуэли были направлены на смягчение спонтанного насилия, они вряд ли могли сделать это полностью.

Несмотря на формальную дуэль, как объясняется здесь, происходящую из итальянских городов государств, именно во Франции наблюдалось наибольшее количество дуэлей на душу населения. Цифры по дуэлям во Франции “значительны (уровень убийств равен 175 на 100 000 среди французских джентльменов, только из-за дуэлей), но в перспективе они доказывают, что только 1 из 570 французских джентльменов был убит на дуэли в любой приводимый год. Это приравнивается к 1,8 смертям от дуэлей на 100 000 населения в целом” [72].] Таким образом, хотя дуэль занимала широко признанную роль в обществе, она не была чем-то, что происходило постоянно.

С другой стороны, всегда существовало доброе старое убийство. С теми доказательствами, которые у нас есть, мы можем оценить: “уровень убийств на 100 000 человек колеблется от 5 в конце шестнадцатого века в Кенте, 10 в Кельне в 1557-1620 годах, от 20 до 36 в Стокгольме в 1545-1625 годах до 47,3 в Риме в 1560-1585 годах ... страной с самым высоким уровнем убийств в 2010 году был Гондурас с 82,1, в то время как в том же году в Соединенных Штатах был показатель 5,0” [73].] Здесь мы видим, что, несмотря на загадочность и важность дуэли, люди обычно прибегали к убийству. Хотя, вероятно, были те, кто использовал дуэль как способ оправдать убийство, очевидно, что это было не настолько распространенное явление, чтобы убийцы по всему миру прибегали к нему.

К концу семнадцатого века дуэлей в Италии практически уже не существовало. Они достигли своего апогея сразу после середины шестнадцатого века (всего через несколько десятилетий после того, как были приняты большинство основных законов против дуэлей), а затем их количество неуклонно снижалось, начиная с конца века. [74] У нас есть несколько сообщений о дуэлях, происходивших в Европе в начале двадцатого века, но в остальном дуэли-это то, что в значительной степени выпало из поля зрения общественности.

Считается, что причина этого в значительной степени связана с растущей серьезностью и применением законов о борьбе с дуэлями. Однако в Европе в целом дуэли не выходили из моды до 1918 года. В то время как бойцы перешли на пистолеты и сабли, обычаи ментиты и дуэли остались в основном нетронутыми. На самом деле в девятнадцатом веке по всему континенту произошло огромное количество смертельных дуэлей. Однако именно чудовищная кровавость Первой мировой войны окончательно изменила общественное мнение в отношении решения частных вопросов с использованием насилия. [75] По иронии судьбы именно насилие решило проблему насилия.

Выводы

Итак, мы увидели, насколько масштабным был институт дуэли. Это удивительно переплеталось с идеей чести, которая в то время считалась основой общества. Независимо от того, была ли честь присуща внутренне или дарована вам извне, она была полем дуэли, куда вы отправлялись, чтобы убедить в своей правоте окружающих. Несмотря на то, что она входила и выходила из поля законности, дуэли продолжались в течение сотен лет. Люди жертвовали всем, что у них было, ради идеи, потому что для них эта идея была тем, что скрепляла все вместе. Эта идея чести придавала ценность всему, что их окружало.

Тот факт, что честь ценилась так высоко, не означал, что люди поступали достойно. Хотя дуэль, возможно, служила сдерживающим фактором для неподобающего поведения, она не была столь широко распространена, как некоторые могли бы подумать. Хотя ее многочисленные правила, вероятно, держали многих людей в узде, ясно, что это все еще была искусственная система, и, как и все другие в своем роде, ее можно было переиграть.

В конце концов, однако, дуэль оставалась формой суда и именно избыток насилия в конечном счете поставил дуэль, как форму суда, на колени. Люди двигались дальше, и устанавливались новые ценности. Хотя понятие чести остается с нами и сегодня, оно отличается от своего давнего понимания. Дуэль была одновременно суровой и кодифицированной, а также жестокой и насильственной. Так что теперь мы должны найти новые способы оценить собственную ценность.

Сноски:

[1] Barbara Holland, Gentleman’s Blood: A History of Dueling From Swords at Dawn to Pistols at Dusk (New York: Bloomsbury, 2003), 23-24.

[2] Fredrick Bryson, The Point of Honor in Sixteenth-Century Italy: an Aspect of the Life of the Gentleman (New York: Columbia, 1935), 1.

[3] Fredrick Bryson, The Point of Honor, 1.

[4] Bryson, The Point of Honor, 2.

[5] Bryson, The Point of Honor, 2.

[6] Bryson, The Point of Honor, 3.

[7] Bryson, The Point of Honor, 5.

[8] Bryson, The Point of Honor, 5.

[9] Bryson, The Point of Honor, 10.

[10] Bryson, The Point of Honor, 10.

[11] Bryson, The Point of Honor, 10.

[12] Bryson, The Point of Honor, 9.

[13] Tom Leoni, “The Judicial Duel” In In The Service of Mars Volume I, edited Gregory D. Mele, 237. Wheaton, IL: Freelance Academy Press, 2010.

[14] Leoni, “The Judicial Duel”, 239.

[15] Leoni, “The Judicial Duel”, 239.

[16] Leoni, “The Judicial Duel”, page 240

[17] Fredrick Bryson, The Sixteenth-Century Italian Duel; a Study in Renaissance Social History (Chicago: The University of Chicago Press, 1938), 45.

[18] Leoni, “The Judicial Duel”, 238.

[19] Leoni, “The Judicial Duel”, 246-247.

[20] Leoni, “The Judicial Duel”, 240.

[21] Leoni, “The Judicial Duel”, 237.

[22] Я понимаю, что в итальянском языке слово mentita на самом деле единственного числа. Однако я избегал спрягать его здесь, чтобы избежать путаницы для читателей, которые не знакомы с итальянским языком.

[23] Leoni, “The Judicial Duel”, 241.

[24] Leoni, “The Judicial Duel”, 241.

[25]Leoni, “The Judicial Duel”, 241.

[26] Leoni, “The Judicial Duel”, 241-242.

[27] Как вы, возможно, заметили, эти категории не обязательно являются взаимоисключающими.

[28] Leoni, “The Judicial Duel”, 242.

[29] Leoni, “The Judicial Duel”, 242.

[30] Leoni, “The Judicial Duel”, 242.

[31] Leoni, “The Judicial Duel”, 244.

[32] Leoni, “The Judicial Duel”, 244.

[33] Leoni, “The Judicial Duel”, 245.

[34] Bryson, The Sixteenth-Century Italian Duel, 47.

[35] Leoni, “The Judicial Duel”, 246.

[36] Leoni, “The Judicial Duel”, 245.

[37] Ridolfo Capo Ferro, Great Representation of the Art and Use of Fencing (Sienna, Tuscany: 1610).

[38] Leoni, “The Judicial Duel”, 246.

[39] Я не могу говорить за традиции в других частях мира, о том могли ли там дуэли происходить на рассвете, как мы видим во многих фильмах.

[40] Leoni, “The Judicial Duel”, 247.

[41] Leoni, “The Judicial Duel”, 247.

[42] Я использую здесь термин “несправедливый” не для того, чтобы ссылаться на наши современные представления о том, что справедливо, а что нет, поскольку это может легко исключить из уравнения дуэли в целом. Вместо этого я использую этот термин для описания чувств того времени.

[43] Leoni, “The Judicial Duel”, 246-247.

[44] Leoni, “The Judicial Duel”, 247.

[45] Leoni, “The Judicial Duel”, 247.

[46] “The Dubious Quick Kill,” last modified Mar 26 2006, http://www.classicalfencing.com/articles/bloody.php

[47] Leoni, “The Judicial Duel”, 247-248.

[48] Leoni, “The Judicial Duel”, 249. Акцент здесь сделан на первоисточнике и не был добавлен мной.

[49] Leoni, “The Judicial Duel”, 238.

[50] “The rapier: facts, factoids and unanswered questions” last modified Oct 28, 2011, http://www.salvatorfabris.org/WhatIsTheRapier.shtml

[51] “The rapier: facts, factoids and unanswered questions.”

[52] Capo Ferro, Grand Representation.

[53] Я признаю, что слово “ tempo ” технически является формой единственного числа, но я сохранил его в изначальной форме, чтобы лучше общаться с англоязычной аудиторией.

[54] “The rapier: facts, factoids and unanswered questions.”

[55] “The Rapier Revisited,” last modified Oct 28, 2011, http://www.salvatorfabris.org/WhatIsTheRapier2.shtml

[56] “The rapier: facts, factoids and unanswered questions.”

[57] George Silver, Paradoxes of Defense (England, 1599).

[58] Bryson, The Sixteenth-Century Italian Duel, 87.

[59] Bryson, The Sixteenth-Century Italian Duel, 87.

[60] Bryson, The Sixteenth-Century Italian Duel, 87.

[61] Bryson, The Sixteenth-Century Italian Duel, 88.

[62] Bryson, The Sixteenth-Century Italian Duel, 90-91.

[63] Bryson, The Sixteenth-Century Italian Duel, 88.

[64] Bryson, The Sixteenth-Century Italian Duel, 91.

[65] Помните, обоюдная опасность означала, что дуэль не могла быть отменена, если был явный победитель.

[66] Bryson, The Sixteenth-Century Italian Duel, 95.

[67] Bryson, The Sixteenth-Century Italian Duel, 94.

[68] Bryson, The Sixteenth-Century Italian Duel, 103.

[69] Bryson, The Sixteenth-Century Italian Duel, 113.

[70] Bryson, The Sixteenth-Century Italian Duel, 99.

[71] “Fencing Culture, Duelling and Violence,” last modified Aug 5, 2013, http://www.hroarr.com/fencing-culture-duelling-and-violence/

[72] “Fencing Culture, Duelling and Violence.”

[73] “Fencing Culture, Duelling and Violence.”

[74] “Fencing Culture, Duelling and Violence.”

[75] Holland, Gentleman’s Blood, 23-24.

Цитруемые работы:

Fredrick Bryson, The Point of Honor in Sixteenth-Century Italy: an Aspect of the Life of the Gentleman (New York: Columbia, 1935).

Fredrick Bryson, The Sixteenth-Century Italian Duel; a Study in Renaissance Social History (Chicago: The University of Chicago Press, 1938).

Ridolfo Capo Ferro, Great Representation of the Art and Use of Fencing (Sienna, Tuscany: 1610).

Barbara Holland, Gentleman’s Blood: A History of Dueling From Swords at Dawn to Pistols at Dusk (New York: Bloomsbury, 2003).

Tom Leoni, “The Judicial Duel” In In The Service of Mars Volume I, edited Gregory D. Mele.

Wheaton, IL: Freelance Academy Press, 2010.

George Silver, Paradoxes of Defense (England, 1599).

“The Dubious Quick Kill,” last modified Mar 26 2006,

http://www.classicalfencing.com/articles/bloody.php

“Fencing Culture, Duelling and Violence,” last modified Aug 5, 2013,

http://www.hroarr.com/fencing-culture-duelling-and-violence/

“The rapier: facts, factoids and unanswered questions,” last modified Oct 28, 2011,

http://www.salvatorfabris.org/WhatIsTheRapier.shtml

“The Rapier Revisited,” last modified Oct 28, 2011,

http://www.salvatorfabris.org/WhatIsTheRapier2.shtml