Тандем с глубин [UNNA 581G]

Есть путь больших свершений, а есть едва приметные тропы, вьющиеся в диких горах, как нить миража. Никому неизвестный икмиччи пришел именно с такой тропы. Однажды он появился тощим подростком в окрестностях Джухуббы. Никто не хотел брать полуживого мальчишку на довольствие даже в качестве раба, и ему пришлось выживать самостоятельно. В прибрежных водах Мелкоморья водилось множество существ, на которых едва ли кто-то покушался. Уважающие себя охотники выходили на плотах подальше на ловлю настоящих кибак, а собиратели пиковых устриц предпочитали уходить вглубь континента, где помимо моллюсков практически не водились опасные хищники. Безымянный сразу понял, что обманчиво спокойные коричневые воды отмели – это его личные охотничьи угодья.

Первая же попытка добыть себе на ужин угря чуть не обернулась катастрофой. Мальчишка наткнулся на притаившегося в песке иглозуба, который подрал незадачливого баканджи, ухватив его за икру. Яд рыбы быстро попал в кровь, и на этом история безымянного была бы окончена, но ему повезло. Раненного подобрал местный сумасшедший – слепой рыбак по имени Ижуч.

- Проснулся? – прокряхтел неопрятный старик, закидывая в рот рыбьи потроха из похлебки.

- Зачем спасли? – коротко спросил беспризорник, осторожно садясь на лежанке.

- Слух у тебя хороший, - улыбнулся старик. – И шаг легкий. Думать только научи – и хороший рыбак.

Так и случилось. Ижуч обучил безымянного способу прибрежного лова с помощью стального посоха с разными наконечниками. Каждый день с ночи и до полудня они тренировались у хижины старика, нередко освистываемые местными детьми. Мальчишка тренировался прилежно, пытаясь по одной лишь вибрации посоха в руках определить, стукнулся ли он о панцирь коварного иглозуба, скользнул по острому шипу устрицы или уткнулся в мякоть угря. Постепенно Ижуч разрешил ему подключить к охоте то единственное, чего не было у него – глаза.

Прошло всего лишь несколько лет, и на глазах неизвестный бродяга со страшными впалыми глазами превратился в икмиччи по прозвищу Чуанеда или «Окаянный Угорь». Так охотника прозвали коллеги по цеху, не раз пугаемые бесшумным появлением Чуанеды до икоты. Его завербовала рыболовецкая артель Джухуббы, и охотник смог ступить на шаткие прутья плота. Мир вдали от берега жил по своим собственным правилам и, когда земля скрылась из виду, слившись с горизонтом, Чуанеда понял – это его дом, и он ни за что не променяет его на все богатства мира. Методы дедушки Ижуча оказались незаменимы там, где глаз не мог отделить зыбкую топь от дня, а воронку с хищным червем на дне от прячущейся под камнем кибаки. Чуанеда усовершенствовал свой посох, удлинил его и оснастил электрическим блоком от такегга. Каждая его охота была исключительно успешна, а рыбаки выстаивались в очередь, чтобы попасть в команду молчаливого икмиччи: с ним ловцы всегда возвращались целыми и невредимыми.

Однако время шло, артель требовала всё большие и большие объемы, едва ли заботясь о безопасности ловцов. Тогда Чуанеда, как и всегда, встал в полной тишине и навсегда покинул земли Джухуббы. Он хотел выслеживать и ловить прибрежных тварей, и большего ему было не нужно.

Достигнув развалин Сообакана на узеньком каноэ, баканджи надолго осел там, организовав себе приют отшельника в одном из зданий древних. Блаженство без лишнего шума и суеты длилось недолго. Ночью в город зашел потрепанный мятежниками отряд гингиру. Чуанеда равнодушно взглянул на пять направленных на него бластеров и жестом показал на костер:

- Ужин готов.

Икмиччи накормил наемников дарами моря и взамен они пощадили его и взяли в плен в качестве ценного раба. Вместе с отрядом Чуанеда попал в Моске-Мооле, где его выгодно продали прибрежному постоялому двору в качестве добытчика. Охотник, казалось, едва ли был обеспокоен такими переменами в жизни. Он быстро освоился на новом месте и занялся тем, что у него получалось лучше всего – добычей деликатесов Мелкоморья. Город птиц, шлюх и представлений вызывал у него раздражение, а прибрежные воды кишели мусором, однако ближайший необитаемый остров оказался даром свыше. Местные рыбаки боялись ловить рядом с ним, и одинокий Чуанеда мог в полной тишине выслеживать редких белых кибак, отличающихся нежным мясом и сливочным вкусом. Хозяин постоялого двора был настолько доволен успехами своего раба, что даже не стал ставить ему клеймо. Казалось, жизнь вошла в свою колею.

Обычная вылазка на рассвете, каноэ тихо скользит по воде, весло размеренно рассекает воздух. Раз-два. Раз-два. Сердце бьется сильно и ровно. Дыхание созвучно гребкам. И в голове нет ничего лишнего: только то, что улавливает слух и подмечает острый глаз. Только у самого берега острова отчего-то вспомнились слова дедушки Ижуча:

«На себя надейся, но шрамы лучше считай».

Чуанеда до сих пор слабо понимал смысл этой фразы, как и многих других у старика. Тряхнув головой, рыбак привычно оставил лодку на песке, собираясь разведать, где сегодня резвятся кибаки. Крутая тропа вывела его к развалинам Веведжи – когда-то поселению беглых баканджи. Чутье уже заставило волоски на руках встать дыбом, но было поздно. Чуанеда замер, встретившись взглядом с группой контрабандистов, что-то закапывающих в одной из развалившихся хибар. Уже в тот миг он понял: они не оставят его в живых. Однако другой невольник, привезенный на остров, считал совсем иначе.

Иеши родился в семье, кочующей по границе Белой и Черной пустынь. С самого детства он знал, что его предназначение быть тоа, Великим Отцом, лучшим из лучших. Щенок рос крепким и сильным. Он сразу перегнал сверстников в росте, но и его дерзость быстро перешла все допустимые границы.

Едва достигнув подросткового возраста, Еши бросил вызов действующему тоа в семье. Бой был недолгий и показательный. Опытный демон не только заставил юнца поваляться в песке, но и оставил ему на всю жизнь напоминание о собственной гордыне – откушенный хвост, вскоре превратившийся в уродливый обрубок. Молодой атту был выгнан из стаи. Ковыляя прочь от сестер и братьев, Иеши всё равно хамовато хлопал капюшоном, уверенный в своей правоте. Тогда он еще не знал, что Великим Отцом ему не стать никогда.

Одиночка в жестокой пустыне – легкая добыча, и очень быстро норовистый самец был изловлен атлугорскими икмиччи. Они привели его в небольшую деревню близ Маскели, однако заездка сразу пошла не по плану. Иеши был не только потрясающе уперт и несговорчив, он умел хитрить и притворяться, сбрасывая всадника в самый неожиданный момент. Однажды охотникам надоело возиться с атту, и после очередной неудачи они решили использовать демона в качестве многоразовой приманки. Привязав его в центре бухты на цепь, люди каждые несколько дней пускали строптивцу кровь, затем охотясь на тварей, собирающихся на запах ран, как мотыльки слетались на свет. Иеши пробовал освободиться силой, но очень быстро понял всю бесполезность этого занятия. Тогда он научился сначала обороняться от особо зубастых подводных тварей, а затем – успешно охотиться на них даже на своей стальной привязи.

В один прекрасный день охотники вышли на промысел и обнаружили, что их приманка издохла. Сомнений быть не могло, вокруг стоял ужасный смрад, а всевозможные черви облепили лежащую на боку тушу. Икмиччи повздыхали, но не стали долго горевать. Сняв цепи, они взялись за ножи, планируя разделать атту на трофеи для продажи. Когда Иеши неожиданно открыл глаза, никто этого даже не заметил. В тот вечер домой не вернулся ни один из охотников.

Очень быстро Еши из приманки превратился в настоящий кошмар окрестных деревень. Он прекрасно чувствовал себя в бухте, безошибочно определяя безопасные пути по мелководью и улепетывая от охотников вплавь. Самец портил сети, регулярно совершал набеги на поселения в поисках еды и очень быстро вынюхал все тропы челноков, нападая в лоб на караваны и утаскивая лошадей. Люди не знали спасения от серого вредителя, но положение резко изменил случай.

В поисках нелегалов в эти дикие края заглянули гингиру. Целый десяток откормленных лошадей не мог не привлечь внимание Иеши. Демон смело выскочил из своей засады, только ему было невдомек, что эти люди имеют огнестрельное оружие и такегга. Оглушенный первым же выстрелом, самец вновь попал в плен. На этот раз гораздо более жестокий и тяжелый. Командир отряда заказал в Карреде специальный намордник и короткий шокер для Иеши, чтобы раз и навсегда отбить у него охоту к сопротивлению. И демон покорился. По крайне мере, так казалось.

Целый год Еши носил на себе ненавистного седока, за это время хорошо изучив повадки двуногих вокруг себя. Оказавшись по делам хозяина на безлюдном острове, хищник первым почувствовал присутствие чужака. Когда тот появился из-за холма, атту окинул его оценивающим взглядом.

«Сойдет», - так и читалось во взгляде Иеши, когда он резко развернулся, буквально снося собой несколько человек.

Двуногий незнакомец быстро воспользовался сумятицей и сократил расстояние до противника. Это очень понравилось демону. Завязавшаяся драка была больше похожа на бойню. Атту топтал ненавистных людей, как будто предугадывая их действия и уворачиваясь в нужный момент. Незнакомец бился тут же, молча и сосредоточенно, с полным осознанием того, что стоит на кону. Раны, царапины, кровь и новые дыры в теле – всё это не имело значения, и ужасное представление продолжалось, и куклы в нем словно не чувствовали боли и усталости.

Когда всё было кончено, Иеши шумно выдохнул, с трудом окину взглядом поле боя – кровь затекала в глаза и мешала видеть. Едкий запах крови не радовал. Самец подогнул под себя ноги и лег, желая только одного – отдохнуть.

Когда атту вновь сумел разлепить глаза, была глубокая ночь. Совсем рядом горел костер, у которого развалился двуногий незнакомец. На самом демоне не было ни намордника, ни седла, ни узды. Обернувшись на шуршание, человек буднично сообщил:

- Ужин готов.

Атту окрысился, задрал капюшон. Двуногий только пожал плечами и отвернулся к огню. Удивленный его реакцией, Иеши медленно перестал ворчать и скалиться. В конце концов, этот чужак не был похож на остальных, сбившихся в свору. Он казался одиноким.

На континент Чуанеда вернулся вместе с Иеши. Хозяин постоялого двора, выслушав подневольного и получив от него координаты тайника контрабандистов, согласился дать рыбаку вольную. Важную роль в этом сыграло и бесконечное ворчание атту с голодными глазами. Еши всегда отличался актерским талантом.

Человек и зверь покинули Моске-Мооле. Они ругались, иногда даже дрались, но всё равно оставались рядом с друг другом, как два тсобба, одинаково отвергнутые и отвергнувшие этот мир. А еще их объединяла общая страсть к Мелкоморью.

Чуанеда продолжил заниматься ловлей кибак, однако вместе с Иеши он смог выйти на новый уровень. Они нередко уходили на неделю и больше в соленые мелководья вдали от берега, чтобы добыть по-настоящему чудовищных кибак, размером с бронетранспортеры «белых». Отныне никто не смел покушаться на свободу этих путников. В своей страсти к морю они с каждым разом уходили всё дальше и дальше, пока в окрестностях не родилась легенда о Барракуде – призраке Мелкоморья верхом на демона, что появлялся с закатами и исчезал с рассветами.