Ох уж этот Казу…
В месте, где не ходит здравый смысл, в клетке, проржавевшей от вида всех, кого сюда приносила нелегкая, сидел гордый украденный зверь. Его роскошная грива напоминала нычку опытного баканджи, а свирепый взгляд не предвещал ничего хорошего. Как он сюда попал – оставалось тайной. И зверь явно не собирался рассказывать ее. В большей степени от нежелания позориться, нежели от незнания человеческой речи.
Дни его тянулись уныло и монотонно. Никакой оборванец не хотел покупать хищную тварь по цене втрое выше собственной шкуры, и продавец оказался настолько труслив, что не всегда отваживался даже просто сунуть миску с мясными обрезками в клетку зверя. Это была жизнь в высшей степени бессмысленная и муторная. Но однажды в ней появился ОН.
Все дело в том, что только появившийся в городе двуногий пренебрегал главным правилом здешних потерянных мест – не лезть к незнакомцам при нежелании получить заточку под ребро. То ли ребер у этого чужака было много, то ли, несмотря на обворожительную улыбку, жизнь ему была не мила, но он лез буквально ко всем. Особенно же его тянуло к самкам. Это зверь одобрял. Самок он и сам любил и умел обхаживать. Только вот чужак, причисленный зверем к виду Казу Необыкновеннонаглитикус, определенно путал самок с едой.
К этим выводам зверь пришел еще в первый день, когда Казу попытался томно откусить кусок от шеи молоденькой девушки, что-то ласково шепча ей при этом. Когда та выхватила из-за пояса угрожающего вида мясницкий нож, Казу предпринял тактическое отступление.
На следующий день он вернулся, походив по площади и даже прикинувшись нормальным. Зверь не поверил. Зверь от природы был крайне проницателен. Когда на горизонте появилась дородного вида самка, Казу сначала не обратил на нее внимание, но, когда в корзинке у нее обнаружились аппетитно пахнущие мясные пирожки, интерес его заметно возрос. Что ж, осудить это было трудно. Самка с сытным ужином однозначно лучше таковой без еды. На этот раз Казу решил поиграть мышцами. Зверь одобрительно заурчал, но очень быстро урчание сменилось стоном. Лихорадочно-нервные коленца, выделываемые Казу с целью показать свою прыть, заставляли, самое большее, визжать, но никак не вожделеть. Закралось подозрение, что Казу путает эти понятия.
Третий день увенчался в каком-то смысле успехом. Казу подцепил ветхую бабку. Вернее, подцепилась она сама, да так, что отцеплять ее пришлось в две руки, одну ногу и пару гесов.
Четвертый и пятый день прошли без появления Казу на площади. Возможно, виной тому были братья девушки из первого дня, которые в компании дружков прочесывали окрестные улочки, громко и матерно подзывая Казу. Тот оказался не таким дураком и из норы не вылез. Хотя зверь не был уверен, что, если бы мужики пустили вперед в качестве приманки самку, Казу бы не повелся. К сожалению, проверить теорию не удалось.
Шестой день начался неудачно. Для Зверя. Казу решил показать, кто тут в стае главный, и подошел к самому злобному украшению площади, демонстрируя храбрость. Прутья клетки не дали эффектно откусить наглецу лицо, и даже – половинку лица. Более того, Казу умудрился чмокнуть зверя в нос, когда тот пытался достать застрявшую в погнутой решетке морду. Стало не по себе. Вдруг амурные навыки Казу передаются воздушно-капельным путем?..
Седьмой день прошел скучно, и только вечер принес страшное. Казу не потерял интерес к зверю, более того, его странная болезнь прогрессировала. Теперь внимание Казу занимали не только самки, но и вполне конкретный самец, стороживший клетку зверя. И ладно бы, самец был достойный хотя бы с точки зрения статуса, но он находился в извращенной иерархии людей даже ниже самого Казу. Хотя, казалось бы, куда там еще ниже?..
День восьмой. Самец оказался крепким орешком. Он не поддавался на провокации Казу, и постоянно грозился ударить его своей гремучей палкой. На удивление, эта штука была весомым аргументом для Казу, но своих намерений он не оставлял. Последней каплей для самца стала попытка Казу пробраться рукой ему под шкуру. Если бы зверь мог, он бы закатил глаза. Да кому вообще понравится, когда ему лезут под шкуру?! Впрочем, дальнейшие события не мог предвидеть никто. Самец погнался за Казу с очень громкими рыками, споткнулся о корыто упал и…сломал ногу. Или обе ноги, судя по поднятому им вою.
Девятого дня не случилось. Ночью Казу снова появился у клетки зверя, но на этот раз некому было помешать ему. С собой он принес железный прут, который, по идее, должен был быстро справиться с замком. Минут двадцать шум стоял такой, что из дому не вышел разве что глухой старичок. А возможно, он просто шел так долго, что не успел на основное действо.
Как только замок клетки хрустнул, зверь сам выбил плечом дверь, вылетев наружу. Как на спине оказался восторженно гикающий Казу осталось загадкой, но зверь мудро рассудил, что лучше один спиногрыз сверху, чем толпа людей перед носом. Не разбирая дороги, он рванул в пустыню, где только его копыта и видели. Зверь еще не понимал, на что подписался.