Кивок наудачу
- Шама, биназу, шама, - Ма Миран изобразила подобие улыбки.
Прохожий почему-то шарахнулся в сторону.
Дела шли не очень. Нервно качающая головой Гаву вызывала любопытство: атту как будто кланялась зевакам, и все больше обитателей Поля Чудес собиралось, чтобы получить свою порцию уважения от, пусть и невысокого, но все еще опасного зверя. Однако грустные, как у голодного джики, глаза Ма Миран странным образом отпугивали посетителей рынка. Странно косясь на нее, люди уходили, не оставив ни арта.
- Джуккил… - фыркнула под нос Миран, в сердцах хлопнув Гаву по крупу.
Самка, напуганная незнакомой обстановкой и резким запахом специй, решила поступить самым мудрым образом: рвануть наутек в случайном направлении. Грациозно снеся прилавок с платками, она скрылась за углом.
Анахатти одновременно терпеть не мог и обожал людные места, особенно – рынки. Здесь Нувокка часто отвлекалась на свои человеческие дела, предоставляя демону возможность сцепиться с кем-нибудь или незаметно перекусить хребет зазевавшейся псине. В тот самый момент, когда Гаву неслась навстречу светлому будущему, самец примерялся к оставленному на окраине у забора ослику. Подобравшись на расстояние прыжка, он приподнял капюшон и – весь мир пожелтел. Атту взревел, тряхнув головой – цветной платок слетел с морды, и взору самца открылась дивная картина. Такого Анахатти еще не встречал.
Перед ним стояла настоящая уннийская царица: шкура цвета первого халлийского снега была кокетливо украшена рыжим пухом сбитой по пути курицы, по-женски изящные копыта и таинственный, полный томности взгляд выпученных глаз так и манили к себе. Завершал образ намотавшийся на морду синий платок. Дива призывно хрипела и пыталась с хлюпаньем слизать ткань с морды. Анахатти, не будь дураком, осторожно приблизился. А потом дурость все же взяла свое и, окончательно подняв капюшон, он зарычал.
Мечта всея пустыни часто-часто закивала головой. Самец опешил. Самка не прекращала кивать. Она делала это так старательно и энергично, что Ушш тоже разок кивнул, на всякий случай. За этим занятием их и застала запыхавшаяся Ма Миран. Уставившись на незнакомого хищника широко раскрытыми глазами, она осторожно приблизилась к Гаву, медленно потянув ее за платок прочь. Анахатти заворчал, щелкнув зубами в сторону человеческого щенка, дерзнувшего вмешаться.
Что произошло дальше – стало страшной тайной самца, за которую он, пожалуй, даже убил бы, будь человеком. Согнувшись в очередном кивке, Гаву резко вскинула голову, ударив самца лбом в челюсть. Злосчастный платок помешал ей открыть пасть, и тогда она снова ударила его головой. Атту отскочил, подняв тучу песка. Желтый платок взвился в воздух и – снова накрыл морду Анахатти. Ушш яростно затряс головой и попятился, снеся плетень и сорвав веревку с бельем. Чьи-то модные шаровары с рюшками украсили шею хищника. С противным тявканьем со двора выскочила собачонка, отважно вцепившись в хозяйское имущество. Атту попытался ее скинуть, закрутившись на месте, но только еще сильнее запутываясь в одежде.
- Какого… - Нувокка встала, как вкопанная, держа в руках новенькую седельную сумку.
Худенькая Ма Миран стояла между беспрестанно качающей головой Гаву в платке и крутящимся с визжащей псиной на боку Анахатти. Взглянув на незнакомку, девочка только развела руками:
- Неужели я так плохо улыбаюсь?
- Что? – Нувокка моргнула, все еще не в силах сдвинуться с места.
- Улыбка, - терпеливо повторила Ма и – снова изобразила радушие на лице.
- Ээ…тебе нехорошо?
- Вот еще!
Следующие полчаса были потрачены на приведение атту в пристойный вид и возвращение надкусанной собаки с шароварами на законные места. Ма Миран уже собиралась уйти, все еще хмуро поджимая губы, когда Нувокка окликнула ее:
- Эй! Как тебя звать-то?
- Ну..Ма Миран.
- Приятно познакомиться. Я – Нувокка. Твоя самка забавно...кивает. Расскажешь, как научила ее? За ужином.
Ма обернулась, недоверчиво глядя на странную чужачку. Гаву тоже остановилась и, взглянув на Анахатти, нервно кивнула.
- Ладно, - наконец-то выдохнула Ма. – Веди.
