Дары Уилла
Грубая холщовая ткань рулонами лежала на светлом полу, одним своим видом навевая неприятное ощущение прилипшей к коже пыли в разгар рабочего дня. Поверх ткани лежали связки красных атласных лент. Купленный церковью, этот атлас был самого низкого качества, и все же он казался произведением высокого искусства, которое кто-то по ошибке положил на мешки с картошкой.
- Мило, - оценила Шаддарин, задумчиво кивнув своим мыслям. – Позволь спросить, кому пришла в голову столь...экстравагантная идея?
- Я не знаю, - беспечно отозвался Уилл, перекладывая атласные ленты на скамьи, сейчас составленные у стены, чтобы не мешать творцам создавать чудо своими руками. – В прошлом году столичные приходы впервые провели не только рождественские службы, но и сделали подарки для одиноких и нуждающихся прихожан.
- Да-да, что-то такое припоминаю, - Шэд склонилась, развязывая веревку на рулоне. – Это та история, где прихожане разрушили паперть, передравшись за дары церкви?
- Тебе не нравится эта идея? – Уилл чуть приподнял брови, взглянув на собеседницу.
- Напротив, - Шэд пожала плечами. – Это просто услышанная где-то история. А что ты думаешь на этот счет?
- Подарки – лучшее, что придумали люди, неся слово Божье, - уверенно ответил Уилл. – Ты говоришь, что прихожане подрались за дары от церкви. Это так, но ты задумывалась, что двигало ими в тот момент? Они бедны, у многих из них нет даже стола, за который можно позвать близких на праздник. За всё в этой жизни они привыкли бороться. Их не учили добру, не учили смирению. Кому, как не церкви, показывать собственным примером истинную добродетель и умение отдавать без корыстного расчета? Если они поймут, что добро есть и вовсе не обязательно драться, чтобы получить свое, это будет многим полезнее, чем просто рождественская служба.
- Разумно, - согласилась Шаддарин, расстилая на полу непослушную грубую ткань и вооружаясь мелом и деревянным метром. – А тебе не кажется, что бесплатный сыр привлекает не только нуждающихся?
- Как это? – Уилл покрутил заботливо подготовленные для них схемы по выкройке будущих подарочных мешочков. – Держи.
- Спасибо. Я имею ввиду, что подарки – это удел частной жизни людей, а в руках церкви они будут не ценным жестом доброты, а – бесплатной подачкой, привлекающей тех, кто…возможно, недостоин.
- А кто недостоин?
- Не знаю, убийца?
- Зачем убийце скудные подарки для нищих и обездоленных?
- Это нищий и обездоленный убийца?.. – Шэд развела руками.
- Вы, - Клод остановился в дверях.
И его слова прозвучали так обвинительно-безапелляционно, что ни Уилл, ни Шэд не нашлись, что ответить. Это действительно были они, и этот факт действительно сильно расстроил третьего помощника по нарезанию праздничных мешков с дурацкими атласными бантиками.
Клод молча прошел вперед, степенно положив на лавку книгу, властным жестом потребовал метр и склонился над холстиной, как профессиональный архитектор над своим лучшим творением. Впрочем, выражение лица священника не предвещало ничего хорошего.
- Я намерен управиться с этим до вечерней службы, - заявил, а скорее скомандовал Клод.
- Добрый день, Клод, - Уилл неловко улыбнулся. – А что Вы думаете о подарках?..
Шаддарин беззвучно вздохнула и просто отошла в сторону, намереваясь заняться атласом. В этом разговоре она была лишней, и это было единственное приятное событие за сегодняшний день.
- В наивысшей степени коварная способность дьявола завлекать пропащие души и манипулировать ими, - заявил Клод, ни на секунду не отвлекаясь от черчения даров Сатаны.
- Но как же? – Уилл красноречиво взглянул на алтарь за спиной собеседника. – Вы считаете, что церковь может…
- Я считаю, что церковь оказывает посильную помощь нуждающимся во имя Господа. Называть это «подарками» - большая ошибка и людская прихоть.
- Значит, Вы никогда не получали подарки?
- Я никогда их не принимал, - Клод тяжело вздохнул, но после секундной паузы все же продолжил:
- Подарок – это в своем роде обязательство, даже если адресант не предполагал этого. Роскошь, подаренная тебе человеком, требует ответного жеста и вынуждает склоняться к миру вещей гораздо больше, чем того требует святое писание. Мы оказываем нашим прихожанам необходимую помощь, и заворачивать ее в подарочную упаковку – расходовать материал, который мог бы пригодиться для более полезных дел.
- Зато ЭТУ подарочную упаковку точно никто не забудет, - хмыкнула Шэд себе под нос, слушая вполуха горячий спор мужчин.
***
Тихая ночь ласково обняла город, замерев вместе с тысячами горожан в ожидании праздничного торжества. Даже облака не смущали покой звезд, и они ярко светили на небе, прокладывая дорогу припозднившимся путникам и – поджидающим их головорезам. Такова была любовь мироздания, не делающая разницу между теми, кто держит нож, и кто защищается от него. Шэд отвернулась от окна, озабоченно посмотрев на склонившегося над Библией Уильяма. Несмотря на преданность церкви, он не так часто брал в руки священную книгу, особенно сейчас, когда приход был полон предпраздничной суеты и просьб о помощи.
- Знаешь, Клод удивил меня сегодня, - Шэд села рядом, мягко проведя рукой по плечу собеседника.
- Он просто никогда не получал настоящих подарков, - Уилл сжал губы, хмуро перелистнув страницу.
- Возможно. Считаешь, они нужны ему? – невинно спросила Шаддарин.
- Нужны. Подарки нужны всем, даже самому последнему негодяю и самому..самому первому праведнику. Смотри, - Уилл возбужденно ткнул в книгу, ведя пальцем по пожелтевшей странице. – «Я смотрю не так, как смотрит человек; ибо человек смотрит на лице, а Господь смотрит на сердце».
- И что же? – Шэд непонимающе пожала плечами.
- Подарок – это пища для сердца. Мы делаем подарки не из прихоти разума, не чтобы спасти свою душу, а внимая сердцу и его порывам. И если человек никогда не получал подарки, то он, вероятно, и не умеет их дарить, обедняя порывы своего сердца и, возможно, даже заглушая их. Это неправильно, Шэд, понимаешь?..
- Значит, мы будем делать Клоду подарок? – улыбнулась девушка.
- Мы будем делать Клоду подарок, - уверенно повторил Уилл, резко вставая.
Происходившее в комнате после было сложно описать словами, а доносящиеся из нее шумы могли смутить уши юных послушниц (и даже смутили, к большому удовольствию Шаддарин). Но даже возмущенный стук в дверь не мог остановить мозговой штурм и процесс поиска подарка для самого неблагодарного в этом городке получателя.
***
Церковь полнилась светом, и тепло от сотен свечей вырывалось на улицу легким паром каждый раз, когда новый гость ступал на порог. В зале почти не осталось места, люди рассаживались по лавкам, даже не подозревая, что еще пару дней назад это место больше напоминало мастерскую портного, чем дом Господа.
Шаддарин была здесь же, вежливо здороваясь и помогая пожилым людям найти удобное место, как и полагается светской даме, занятой богоугодным делом на празднике. На самом же деле ее мысли были целиком заняты готовящейся аферой. Волосы на загривке вставали дыбом каждый раз, когда Уилл оказывался рядом, и она могла чувствовать его волнение.
Праздничная служба было особенно торжественной и вдохновляющей. В этом году епископ решил вселить надежду в паству, и священники с энтузиазмом рассказывали о божьей благодати и радостях праведной жизни. И гости охотно внимали им. Шэд даже была уверена, что большая часть присутствующих искренне верит в слова проповеди и хочет следовать ей всей душой. Только вот это было сейчас. Человеческая память имела свойство выбрасывать все ненужное и мешающее в реальной жизни сразу же, как только человек оказывался в обычном мире. И все же, было в этом что-то очаровательное, когда десятки совершенно разных людей, разделенных пропастью достатка и предубеждений, начинали мыслить в одном направлении, на время забывая о разногласиях.
Когда наступила пора подарков, веселья не получилось. То ли жители маленького городка были гораздо скромнее столичной паствы, то ли гора ужасных на вид мешков с бантами не внушала доверия, но никто из нуждающихся не ушел с пустыми руками, и даже ссор за место в очереди не произошло. Шэд мысленно посетовала на минусы провинциальной жизни и подобралась поближе. Люди начинали расходиться, и приближался долгожданный час Х.
- Не уделите ли мне минуту? – обратился Уилл к Клоду, когда остатки подарков были перенесены в кладовку, и большая часть послушников разошлась по своим делам.
- У меня есть выбор? – Клод сощурился, подозрительно рассматривая юношу. – Только не говори, что ты…
- Нет-нет, никаких подарков, - решительно перебил его Уильям. – Это просто помощь. От служителя Господа своему брату по вере, - не дожидаясь ответа, Уилл вручил Клоду аккуратную и малопримечательную шкатулку.
Ее скромный внешний вид и отсутствие свидетелей сыграли на руку заговорщикам. Проворчав что-то явно неодобрительное, Клод все же принял подарок. На этом торжественная часть вечера была окончена, и каждый мог провести эту ночь с самыми близкими людьми.
***
Полупустая комната, обставленная только самым необходимым, казалась сегодня особенно строгой. Клод устало опустился на постель, вертя в руках загадочную шкатулку. Он долгое время не решался ее открыть, размышляя о том, насколько же беспардонным и раздражающим мог быть юный Уильям.
Поворчав про себя еще пару минут, Клод осторожно приподнял крышку, в следующую секунду полностью откинув ее. Сначала священник не понял, что за цветастая вакханалия предстала перед ним. Стенки и крышка шкатулки изнутри были расписаны масляными красками, в чьих импрессионистских пятнах с трудом угадывался пустынный пейзаж с цветущими на песке цветами. На дне шкатулки красовались старательно вылепленные из сургуча фигурки и сделанная из хворостинок и спичек мебель...или алтарь? Как не старался Клод понять, что за каноничная сцена изображена внутри, это было тщетно. На этот случай в шкатулке лежала записка:
«Господь судит не по лицам, а по сердцам нашим, брат мой. И что есть подарок, как не истинное сердечное движение, лишь малой долей своей связанное с миром материальным? Мой дар – самое бесполезное, что только можно придумать в этом мире, и вся его ценность заключается лишь в потраченных на него часах и восхищении, которое вызывает во мне твердость Вашего сердца, брат Клод. Я безмерно рад быть знакомым с Вами и видеть перед собой такой достойный во всех смыслах пример служения Господу нашему. С Рождением Христовым!
P.S.: Жертвоприношение Исаака часто напоминает мне о Вас.
С уважением, брат Уильям»
Клод вернул записку на место и медленно закрыл шкатулку. Встав, он поколебался, глядя на мусорное ведро, определенно достойное стать последним прибежищем такому издевательству над библейским сюжетом. Бережно положив шкатулку в нижний ящик своей тумбочки, Клод стал готовиться ко сну, не замечая появившейся на губах улыбки.