Елена Николаева: «Мне кажется, что я ещё не повзрослела»
Этой осенью в Театре Наций громкая премьера — спектакль Романа Габриа «Взрослая дочь молодого человека». Одну из ролей играет Елена Николаева — прекрасная универсальная актриса, которая убедительна и в драме, и в комедии, а её героини всегда отличаются особой глубиной.
Елена, в 1979 году в Москве с бешеным успехом шёл спектакль Анатолия Васильева «Взрослая дочь молодого человека». Как вам кажется, почему сейчас пришло время для новой постановки?
Пьеса Виктора Славкина написана почти полвека назад и была для своего времени остроактуальной. Мне кажется, люди в принципе не меняются, их проблемы на протяжении тысячелетий остаются теми же. У Славкина герои — бывшие стиляги, которые вспоминают свою молодость, 1950-е, когда им казалось, что нет ничего важнее противостояния комсомольцев со стилягами. Но прошло время, старые конфликты ушли, пришли новые. Теперь герои не знают, как общаться со своими детьми. А общая молодость, общий опыт оказываются важнее, чем былые споры.
Для нас 1970-е — это уже время молодости наших родителей, которые тогда были взрослыми дочерями молодых людей. И как будто бы все конфликты того времени должны были бы давно стереться, истлеть. Но на самом деле очень многое в этой пьесе по-прежнему звучит современно. Может быть, всё дело в том, что в России каждые десять лет меняется всё, а за 200 лет — ничего. А может быть — в тихой и точной драматургии Виктора Славкина.
Какое главное послание сейчас передаёт этот спектакль?
Что дети на самом деле взрослее и мудрее взрослых.
Спектакль рассказывает о том, как сложилась жизнь одноклассников, бывших нонконформистов. Взросление всегда сопровождается кризисом?
Наверное, да. Хотя у меня есть ощущение, что я сама ещё не повзрослела. Возможно, какой-то кризис ждет меня впереди, а может быть, и нет. Мне кажется, я осталась прежней. Моей героине в какой-то момент тоже кажется, что она всё та же Люська, крутая девчонка из кинотеатра «Орион».
Вы сами были сложным подростком?
Очень. Сейчас переживаю из-за пубертата собственных детей, а потом вспоминаю себя в их возрасте и думаю: «Господи, да мои дети — ангелы!»
В чём проявлялся ваш бунт?
Из дома я не убегала, но училась плохо, это правда. У меня было оправдание: я готовилась стать артисткой балета, и всё свободное время занимали танцы, поэтому до школы руки не доходили. В 14 лет подделала студенческий билет, чтобы ходить в ночные клубы. Причём помог мне в этом папа.
Родителям было с вами трудно?
Я всегда относилась к ним с большим уважением и никогда не грубила. С мамой у нас были прекрасные отношения — мы были настоящими подругами. Она знала обо всех моих приключениях, о первом поцелуе, обо всём. Я делилась с ней, а она подсказывала, как быть дальше. В этом смысле, мне кажется, я была хорошей дочерью. Понимала, что мама переживает, например, когда я ночью уезжаю на стритрейсинг. Тогда по Москве устраивали гонки с разными заданиями. Это, конечно, было безумием. У нас была веселая компания, а я выступала штурманом.
В спектакле вы играете бывшую певицу Люсю, жену главного героя Бэмса, который из стиляги давно превратился в инженера. Расскажите, пожалуйста, о своей героине.
В молодости Люся была звездой кинотеатра «Орион». Да, сейчас она погрязла в быту и живёт довольно скучной жизнью. Но, в отличие от Бэмса, который цепляется за прошлое и обиды, Люся легче принимает изменения. Она не идеализирует молодость,но и не отрицает её ценности. Если Бэмс — романтик, живущий воспоминаниями и обидами, то Люся смотрит вперёд. Она символ «невыносимой легкости бытия», через неё автор показывает, что смысл не в идеологических битвах или карьерных победах, а в умении радоваться моменту — танцам, музыке, дружбе.
Как складывался ваш ансамбль с Евгением Стычкиным и Виталием Коваленко? Можете пару слов сказать о своих партнёрах?
У нас прекрасный состав. С Виталием Коваленко мы играем в спектакле Даниила Чащина «Последнее лето», да и в принципе знакомы уже давно. С Женей Стычкиным встретились в прошлом году на съёмках сказки «Руслан и Людмила»: он играл Черномора, а я — Наину. А ещё в спектакле заняты мои однокурсники — Павел Акимкин и Артём Тульчинский, с которыми мы знакомы уже 25 лет. Есть и два прекрасных молодых артиста — Иван Злобин и София Петрова.
Вы почти 20 лет связаны с Театром Наций. Почему сохраняете ему верность и выделяете среди других театров?
Прежде всего потому, что Театр Наций — это свобода. Здесь нет постоянной труппы, поэтому ты не зажат в жёстких рамках и чувствуешь себя свободным артистом: можешь спокойно сниматься и играть в других театрах, если тебя приглашают. Нет ситуации, когда ты обязан играть в любой постановке только потому, что состоишь в труппе.
А как начался для вас Театр Наций?
Всё началось со спектакля «Шведская спичка», когда Евгений Миронов принял нас в театр. В 2006 году мы — курс Олега Кудряшова, где учились Женя Ткачук, Павел Акимкин, Юля Пересильд, Оля Смирнова, Наталья Ноздрина и много-много кто ещё — окончили институт, и наш режиссёр Никита Гриншпун предложил поставить спектакль. Взяли два рассказа Чехова — «Шведскую спичку» и «Супругу» — и начали репетировать. Работали где придётся: на лавочках во дворе, на кухне. Женя Ткачук тогда играл в Театре Наций в «Фёдре» и договорился с охранниками, чтобы нас пускали на репетиции. Мы занимались в какой-то аудитории, и однажды нас увидел Евгений Витальевич Миронов. Спросил: «Что вы здесь делаете?» Мы ответили: «Спектакль». — «Ну, показывайте». Мы показали, и он взял нас в театр. Это было действительно круто. Во многом именно благодаря Театру Наций и его художественному руководителю наша студенческая компания сохранилась, и мы часто играем на сцене вместе.
Вы знали, что Олег Кудряшов — выдающийся педагог, когда поступали к нему?
Я вообще не знала, кто такой Кудряшов. Моей мечтой была Школа-студия МХАТ, хотя, как все нормальные абитуриенты, я пробовалась во все театральные институты. Конкурсные испытания во всех вузах назначили на один день. У Кудряшова я выступила ужасно — очень нервничала, — а потом побежала во МХАТ. Помню, как стояла в Камергерском переулке и поняла, что моей фамилии нет в списке прошедших. У меня началась истерика — не знала, как быть дальше. И вдруг я вспомнила: утром же читала в ГИТИСе! На мне были туфли на высоком каблуке. Я сняла их и босиком побежала в ГИТИС. Влетела во двор, вылила на себя бутылку воды, бросилась к спискам и сначала не увидела своей фамилии. Я уже рыдала, когда кто-то показал пальцем: «Да вот же ты!»
Ваш курс получился очень дружным. Вы сразу нашли общий язык?
Практически сразу. Многие ребята были не из Москвы. Помню, первое время у меня жила Оля Смирнова: как только мы поступили, она сразу переехала ко мне. Потом ей дали общежитие. Какое-то время у меня жила Наташа Ноздрина. Мы с самого начала были очень дружны.
Вы играли с однокурсниками в театре. А в кино вместе снимались?
С Женей Ткачуком снимались, но в кадре почти не пересекались. В «Лихих» он, можно сказать, играл моего сына — уже в той части истории, где моя героиня стала намного старше. С Юлей Пересильд тоже работали в одних проектах, но почти не встречались в кадре. Вообще есть мечта, чтобы кто-нибудь наконец собрал всю нашу компанию, и мы сделали крутое кино.
Кажется, вы успели попробовать себя во всех жанрах: снимались в драмах, комедиях, ситкомах, сказках и даже триллерах. Какой жанр вам ближе всего?
Я люблю хорошие, неглупые комедии. Мне кажется, комедия — самый сложный жанр. Если играть её как комедию, получится цирк, а если играть серьёзно, может выйти по-настоящему смешно и круто. Вообще я характерная артистка.
Сериал Федора Бондарчука «Актрисы», где у вас одна из главных ролей, показывает театральное закулисье без прикрас. А в юности у вас были иллюзии об актёрской профессии?
Нет, никаких. До 19 лет я вообще не думала об актёрстве. Можно сказать, поступила случайно. Хотя, конечно, когда решила поступать, делала это уже совершенно осознанно.
Что в профессии остаётся для вас самым странным или сложным?
Нестабильность. Это не странность, а данность нашей профессии. И дело не в том, что тебя постоянно выбирают: к этому я привыкла, да и сама теперь выбираю. Получив сценарий, я не бросаюсь сразу соглашаться. Смотрю, кто снимает, какая команда, что это за материал. Но нестабильность никуда не исчезает. Иногда у тебя совсем нет выходных, а потом ты можешь сидеть на кухне, пить кофе и грустить из-за отсутствия работы.
За что вы больше всего любите свою профессию?
За возможность прожить много-много жизней.
Что для вас лучший отдых? Что наполняет силами и радует?
Конечно, море. Для меня оно источник силы. Хотя бы раз в год мне обязательно нужно уехать дней на десять к морю: просто лежать, смотреть в небо и на воду, купаться. Так я действительно наполняюсь. А зимой обожаю уезжать в горы и кататься на сноуборде: это тоже даёт мне много энергии.
Источник: Философия отдыха