Век живи – век трудись
Так объясняет своё долголетие самая старшая зареченка – Мария Абузярова, которой исполнилось 100 лет
Она сидит за книгой. Читает духовное слово протоиерея Андрея Лемешонка «О чём спрашивают люди». Рядом – большая мощная лупа. «Вижу уже не так хорошо: годы!» - иронизирует Мария Петровна АБУЗЯРОВА – наша собеседница, которой 5 августа исполнилось 100 лет!
Стена позади неё украшена рисунками, раскрашенными её рукой, из-за чего комната выглядит ярко и радостно.
- Уж не знаю, чем я заслужила, чтобы обо мне в газетах писали, - скромничает Мария Петровна. – Но жизнь свою расскажу. Всё, что было 95 лет назад, хорошо помню…
Всё детство переезжали
Родилась маленькая Маша в Белоярском районе, в селе Бруснятском. Семья была многодетной – девять детей, но выжили только младшие – три дочери и сын. До четырёх лет Маша прожила в Бруснятах, а в 1929 году начались переезды.
- Стали у нас организовывать колхозы, а папа мой – сердечник, тяжёлые работы выполнять не мог, и его определили сторожем на мельницу в Баженово. Мы поехали с ним. Там папу очень заинтересовала паровая машина: он смотрел, как она работает, а вскоре и сам научился ею управлять. Его назначили машинистом, а заодно и кочегаром. Потом мельница сгорела, и папа пошёл работать на фабрику им. Коминтерна, где производили асбокартон. Но обострилась аллергия, и врачи посоветовали папе жить где-нибудь, где нет выхлопов и чистый воздух. Так наша семья оказалась на станции Костоусово: папа пошёл работать в трест «Свердлес» машинистом, - повествует Мария Петровна.
Об отце она рассказывает много и с удовольствием: каким трудолюбивым он был – дом построил, печи клал, мог и мебель сколотить. Образования, правда, не получил – всего один класс в школе окончил, учиться было некогда, но он всю жизнь тянулся к знаниям.
Читать училась по «Правде»
Тянулась к знаниям и маленькая Маша. Уже в пять лет самостоятельно научилась читать. Старший брат Миша не всегда мог почитать книжки маленькой сестрёнке, тогда мама купила кубики с буквами, и по ним Маша стала постигать грамоту. Как из букв складываются слова, поняла быстро.
- У нас печная заборка была оклеена газетами, которые мама в красном уголке забирала за ненадобностью. И я эти газетные страницы изучала. «Правда», «Известия» и «Уральский рабочий» – самые первые слова, которые я прочла в этих газетах, - улыбается Мария Петровна.
Пойти в школу её уговорила старшая подружка-пятиклассница. Сказала: «Бери метрики и вместе с мамой приходи записываться в первый класс!». Но мама и слышать ничего не хотела: Маша была слишком мала – семь лет ещё только-только исполнилось (в первый класс в те годы с восьми лет брали). Да и ходить далеко: что до Баженовской школы, что до Белоярской – большие расстояния. Но всё же в школу её записали – в нулевой класс, для семилеток.
- Первый год писали карандашом печатными буквами. И считали до 20. Даты в тетрадях не ставили, а работы друг от друга отделяли разными орнаментами. Мама меня не контролировала, она много работала и не проверяла, хожу я в школу или нет. По утрам меня даже не будила, а я такую ответственность чувствовала, что вставала сама и ни разу на уроки не опоздала. Даже в сильные метели я шла учиться: помню, одну такую страшную пургу – снег стеной, тропки все заметены, не пройти. Но я увидела следы проехавших саней – и по ним пошла в школу, - вспоминает Мария Петровна.
В старших классах она училась в Асбесте, а выпускной седьмой класс окончила уже в Костоусово, в 1940 году. Оценки были хорошими, а вот годовую отметку по поведению снизили – за нечаянный проступок. Дело было перед экзаменами, все волновались, а в окно то и дело заглядывали младшеклассники. Мария хотела отогнать их и махнула рукой в окно. А в эту раму накануне как раз вставили новое стекло. И конечно, от Машиного удара оно разлетелось вдребезги. Директор отчитал выпускницу и настращал, что в училище с поведением «хор.» не примут – должно быть только «отлично»!
Мечтала стать учителем
Но в училище Маша всё-таки поступила – в Свердловское педагогическое: с детства была мечта стать учителем. На вступительных экзаменах нужно было сдавать русский, математику и Конституцию СССР. С конституцией возникли проблемы: такой предмет у Маши в школе не преподавали. Но не отступать же!
- Как сейчас помню, меня спросили про министерства народного просвещения и здравоохранения СССР. Ответила своими словами, как понимала, и оказалось – правильно. Русский и математику сдала на отлично, и меня приняли, - гордится Мария Петровна.
Но поучиться ей не довелось. В октябре наступили холода, купить зимнюю одежду и обувь было не на что. Просить денег у родителей даже в голову не приходило: семья и без того жила не богато. Могла бы помочь стипендия в 19 рублей, но юная студентка получила «посредственно» по немецкому языку, поэтому рассчитывать на стипендию уже не приходилось. Словом, из училища Маша вынуждена была уйти.
Ей было всего 15 – на серьёзную работу не брали. Устроилась рассыльной в конторе леспромхоза в Лопатково. Там же заменяла секретаря, выучившись печатать на машинке. Позже работала на коммутаторе.
И вдруг – война…
Марии ещё не исполнилось 16 лет, когда началась война. Она тогда училась в школе ФЗО (фабрично-заводского обучения) – осваивала работу штукатура. Ей очень нравилась эта специальность, и замечательного мастера-учителя до сих пор вспоминает с благодарностью: все ученики просто влюбились в профессию штукатура. Практику проходили в Свердловске: там, за Управлением железной дороги, был построен дом барачного типа, и его нужно было оштукатурить. За месяц справились! В группе было 20 девочек и 8 мальчиков.
И вдруг – война…
- Было воскресенье, и вечером мы с подружками собирались в кино. Подходим к клубу, смотрим – народу собралось! И стоит деревянная трибуна, с которой громко рассказывают о том, что началась война. До сих пор помню, как внутри всё сжалось, и только это слово по сердцу бьёт: война, война… Люди были ошарашены. Но вместе с тем каждый рвался идти защищать Родину: в первый же день сразу семь человек записались добровольцами на фронт, - говорит Мария Петровна.
Три подружки – три Маши: Чепчугова, Самочёрнова и наша героиня – тоже подали заявления в военкомат, написав: если мы нужны армии, то готовы идти на фронт. И стали ждать повестки.
Повестка действительно пришла. В военкомате Мария и ещё около 20 девушек быстро прошли медкомиссию. А вот на мандатной комиссии военком сказал как отрезал: «Тебе, Токманцева, ещё подрасти надо, годика три-четыре!». Маша ужасно расстроилась: «Да вы что, три-четыре года! Война уже кончится!». А военком тяжело посмотрел на неё и ответил: «Дай-то бог, чтобы кончилась…».
- Меня ещё раз вызывали в военкомат – в 1943 году. Мне исполнилось 18, и я уже не училась, а работала в школе ФЗО – воспитателем. На медкомиссии мне сказали: годна, отправляем на фронт, с собой иметь кружку, ложку и продукты на два дня. Я оформила документы. В столовой попросила тётю Паню выдать мне хлеб вперёд по талонам – 650 г норма была. Тётя Паня забрала мои карточки и выдала мне буханку хлеба. Я сшила из полосатых полотенец вещевой мешок с лямками и приготовилась ехать на фронт. Но на следующий день об этом узнал директор ФЗО. Он поднял на ноги райком партии, райком комсомола, разбушевался: «Вы забрали всех наших педагогов-мужчин, почти всех женщин, сейчас ещё и девчонку заберёте – с кем буду работать?!». Словом, отвоевал меня, и я осталась в ФЗО, - смеётся Мария Петровна.
Там же, в школе ФЗО, Мария и Победу встретила. В то утро к ней прибежала соседка из общежития с криком: «Мария Петровна, война кончилась! Победа! Победа!». Мария сначала даже не поверила. Потом, когда уже сама услышала новость по радио, до сознания стала доходить великая весть.
- «Победа! Какое крылатое слово!
Оно, как огонь, зажигает сердца,
Оно трепетать заставляет любого,
Оно поднимает на подвиг бойца!» – торжественно декламирует Мария Петровна четверостишие Лебедева-Кумача.
За вклад в Великую Победу она награждена медалью «За доблестный труд в Великой Отечественной войне».
Красивый, весёлый и с медалью
Со временем школу ФЗО расформировали: уже было подготовлено достаточно штукатуров, каменщиков и плотников для строительной отрасли. В областном управлении трудовых резервов Марии предложили на выбор три города для трудоустройства – Егоршино, Свердловск и Ирбит. Выбрала Ирбит, где как раз организовывалось ремесленное училище. Проработала там до 1948 года, но, устав от скитания по общежитиям, вернулась домой, в Лопатково, и устроилась в леспромхоз.
- В то время у меня было очень сильное желание создать свою семью. Чувство такое было, что жизнь не наполнена. И в 22 года мне встретился мой супруг – Каюм Абузяров. Красивый, весёлый, старше меня на три года. И ничего, что в материных галошах на свидание ходил – надеть было нечего, все так жили. Работал на железной дороге ремонтным рабочим. Был на войне, служил разведчиком, «языка» брал, был награждён медалью «За отвагу», - перечисляет Мария Петровна.
Там, в Лопатково, молодые и поженились. Родили троих детей – дочерей Татьяну и Надежду и сына Николая. Супруг – горячих татарских кровей, по характеру – взрывной, но при этом был работящим: и валенки подшивал, и со скотиной управлялся. Детей крепко любил. Возил их к своим родителям в деревню Юрты Слободо-Туринского района – словно в другой мир.
- Его отец и мать были вроде старейшин в селе, где живут в основном татары, и я помню, как на берегу реки собиралась вся деревня, устанавливали большой чан, готовили мясо с рисом и совершали обряд – вызывали дождь. К деду селяне ходили за советом, а бабушка ещё и лечить могла. Нам это было очень интересно, - подключается к разговору дочь Марии Петровны Татьяна.
Счастье – в семье
Прожила Мария Петровна с супругом 25 лет – до 1973 года. А в 1973 переехала в Заречный к дочери Татьяне, которая здесь жила и работала воспитателем в детском саду.
Сразу устроилась работать в ясли, а позже – в СФ НИКИЭТ, откуда и ушла на заслуженный отдых. «Человек труда всегда будет востребован», - говорил ей в детстве отец – так и получилось в её жизни. Выйдя на пенсию, Мария Петровна продолжала трудиться, подрабатывала в общежитии вахтёром. Ни минуты не сидела без дела: купила сад – возделывала необработанные «сотки». Много шила, вязала крючком и на спицах, любой рисунок могла разобрать – мастерица на все руки! И именно в этом, считает она, секрет её долголетия – в постоянном труде и движении.
- Мария Петровна, никогда не думали, что проживёте так долго?
- Никогда! Я себе 75 лет давала, и то думала – много! Но у Бога – свои планы.
- А к Богу когда пришли?
- В солидном уже возрасте. В Заречном в храм начала ходить – в Никольский, как раз в тот год, когда настоятелем там стал отец Николай. С тех пор мы общаемся, батюшка и на юбилеях у меня бывал.
- Столетие-то как отметили?
- Народу пришло очень много! Только в первый день было 30 человек: из администрации, из ИРМ, сёстры из храма. А потом ещё 19. Люди помнят – это ценно.
- Самые счастливые годы из Ваших ста лет – какие?
- Когда в Заречный переехала. Здесь стали внучата появляться – столько радости было! Вот тут уже очень хотелось жить – было ради кого. У меня шестеро внуков и восемь правнуков. А за несколько дней до моего столетия родился праправнук! Такой подарок от Судьбы мне к вековому юбилею! Семья – вот самое большое счастье. И смысл всей жизни.
Жанна Рождественская