Прагматичные мечтатели

Сотрудники Белоярской АЭС придумывают новое направление бизнеса, и не только атомного

В Электроэнергетическом дивизионе «Росатома» работают специалисты, которые каждый день придумывают, как сделать оборудование эффективнее, процесс проще, а производство – технологичнее. В какой-то момент в «Росатоме» решили посмотреть: а может ли из таких идей получиться не только улучшение работы, но и новый бизнес? Так в 2018 году появилась «Бизнес-лаборатория» - система по поиску и развитию бизнес-идей сотрудников. За время работы проекта сотрудники дивизиона предложили уже больше 550 бизнес-идей. Какие-то из них дошли до реализации, какие-то отправились в банк идей, чтобы вернуться к ним позже. Но в любом случае это возможность попробовать посмотреть на свою работу немного иначе: не только как на производство, но и как на источник новых решений.

На Белоярской АЭС одним из первых этот путь прошёл Олег СУРГАНОВ, начальник лаборатории цеха по обращению с радиоактивными отходами. В 2020 году он пришёл в «Бизнес-лабораторию» со своей идеей, а сегодня помогает другим сотрудникам пройти тот же путь.

-Олег Алексеевич, для чего существует «Бизнес-лаборатория»?

-Это развитие внутрикорпоративного предпринимательства. Такие проекты есть и в других дивизионах «Росатома», и вообще подобный подход распространён в IT-компаниях, нефтегазовой и металлургической отраслях. Суть в том, что за счёт идей сотрудников появляются новые бизнесы и направления деятельности, которые могут приносить компании дополнительную выручку. Для сотрудников это возможность развивать свой потенциал, а для корпорации – новые направления для роста.

-Это именно бизнес-проекты или всё же проекты по повышению эффективности?

-Изначально основной упор был на создание новых источников выручки и направлений бизнеса, а сейчас акцент немного сместился. В 2026 году больше внимания уделяется технологическому суверенитету, повышению производительности, цифровизации, упрощению процессов и эффективности.

Часть идей действительно направлена на повышение эффективности труда, но всё же они шире. Это может быть создание нового производства или технологической линии, которая позволит сэкономить деньги и сделать процесс эффективнее.

-А как Вы попали в этот проект?

-В 2020 году «Бизнес-лаборатория» пришла на Белоярскую АЭС, и я решил принять участие. Была и материальная мотивация, само собой, но ещё был интерес. У меня техническое образование, но есть увлечение экономикой, поэтому посчитать капитальные и операционные затраты показалось не страшным, а увлекательным – решил попробовать.

В моём дипломном проекте была затронута тема, у которой, на мой взгляд, есть коммерческий потенциал, - переработка сшитого полиэтилена. Это обычный полиэтилен, но после определённых химических преобразований он получает улучшенные свойства. И вот это его преимущество одновременно становится недостатком: сшитый полиэтилен очень тяжело перерабатывать, особенно мешает эффект памяти формы. Идея была в том, чтобы разрушить соединения, которые дают этот эффект: облучать полиэтилен большой дозой ионизирующего излучения. После этого из того, что сейчас считается отходами, можно получать материал для вторичного использования. Идею прорабатывали, но до реализации дело не дошло.

-Почему?

-Бизнес-идея сотрудника – это просто концепция, которая ещё не проработана с экономической или производственной точки зрения. Один из вариантов доработки – передать её в «ИнноХаб Росатома». Там специалисты смотрят на идеи немного под другим углом: ищут клиентов, потенциальные способы применения, просчитывают экономику и в итоге дают какой-то вердикт или предложение, как идею улучшить.

Когда работали с моей идеей, сначала посмотрели, где вообще образуются отходы из сшитого полиэтилена и кому может быть интересно их перерабатывать. К примеру, он используется в кабельной изоляции. Мы отправились в Саранск – кабельную столицу России, где много таких заводов, и стали прорабатывать этот вопрос с предприятиями. Интерес был, но когда посчитали маржинальность производства, оказалось, что она не очень большая. Пока реализовывать проект не стали, но отправили в банк идей, и впоследствии он может получить развитие.

-То есть задача сотрудника не просто придумать идею, а как-то её развить?

-На первом этапе идею нужно подать. Потом она проходит через рассмотрение экспертами от разных атомных станций и предприятий: люди разных отраслей смотрят на неё каждый со своей стороны, оценивают своё направление, дают рекомендации. Дальше экспертная комиссия в центральном аппарате Концерна рассматривает идею уже не только с технической, но и с экономической и корпоративной точки зрения: можно ли доработать, есть ли потенциал для реализации или идея слишком затратна.

Сотрудник, который подал идею, участвует во всём этом процессе, и даже если из его задумки не получится новый бизнес, он получает полезный опыт.

-Если идею примут к реализации, дорабатывать её будет тот, кто предложил?

-Сотрудник может сам примерно оценить затраты: сколько стоит нужный станок, помещение, но полностью просчитать капитальные и операционные затраты, рентабельность, окупаемость – это уже задача профессионалов. Если идею реализуют, она становится настоящим инвестиционным проектом, поэтому к нему и подключаются специалисты «ИнноХаба», профильные экономисты и департаменты.

Для начального этапа разработаны специальные шаблоны, которые помогают автору сформулировать идею: кого он видит своим клиентом, что нужно для реализации, почему считает, что сейчас для неё подходящий момент, но по большому счёту в самом начале главное от сотрудника – зажечь всех своей идеей.

-Насколько активно сотрудники БАЭС принимают участие в программе?

-От наших сотрудников поступало много идей, но пока новых направлений бизнеса из них не выросло. В целом по дивизиону идей, которые дошли до реализации, не так много, но это и понятно – всё-таки речь идёт о серьёзных процессах.

Одной из самых ярких у нас была идея с переработкой литий-ионных аккумуляторов методом биологического выщелачивания, с помощью бактерий. Её предложил сотрудник цеха тепловой автоматики. К проработке даже привлекли профильные научно-исследовательские организации, экспертизу проводили в Академии наук, но в итоге признали, что метод не совсем эффективный, ему не хватает научной проработки, а сейчас есть более актуальные варианты переработки. Зато мы сделали определённый вклад в развитие этого направления.

Были интересные идеи в области радиационного контроля. Например, контроль природных радионуклидов в воде или контроль металла в пунктах сбора металлолома. Иногда туда попадают какие-то природные или техногенные радионуклиды, в очень небольших дозах, но обнаружить их всё равно важно.

Много идей связано с предиктивной аналитикой, когда по состоянию оборудования можно предугадать, что его нужно ремонтировать. Не делать это по графику, а с помощью датчиков следить за состоянием оборудования прямо во время работы и понимать, когда действительно может появиться дефект и пора вставать на ремонт.

-Получается, идеи чаще всего рождаются из текущей работы?

-Чаще всего так. Одна из самых ярких идей была на Кольской атомной станции: получать борную кислоту на комплексе переработки жидких радиоактивных отходов. В конце переработки образуются соли, которые уже не являются радиоактивными отходами, и в какой-то момент возник вопрос: что с ними дальше делать – захоранивать или посмотреть, есть ли в них что-то полезное. В итоге решили получать из них борную кислоту, сейчас производство модернизируют, чтобы впоследствии получать борную кислоту реакторной чистоты. И это один из примеров, когда идея стала бизнесом.

Но бывает и так, что предложения вообще не связаны непосредственно с атомной отраслью. Например, на Курской АЭС предлагали использовать градирни для размещения рекламы и социальных роликов. Молодёжь, живущая за Полярным кругом, предложила выращивать микрозелень, овощи в специальных теплицах. Выручка там, конечно, небольшая, но почему бы и нет, если есть спрос?

У меня была ещё одна идея: очищать демонтированные металлические радиоактивные отходы, переплавлять их и делать из них арматуру для новых атомных станций. Вроде её одобрили, но она оказалась довольно затратной, потому что нужно ставить большие индукционные печи, фактически развивать металлургическое производство, а это несколько не свойственно для нашей отрасли. Но идеи бывают абсолютно разные.

-Значит, Вы сами тоже не останавливаетесь и продолжаете генерировать идеи?

-Если что-то приходит в голову, почему бы и нет. Я же продолжаю работать, много литературы просматриваю, с людьми общаюсь – из всего этого идеи рождаются сами.

-А Ваша роль в проекте сейчас в чём состоит?

-В основном это методическая помощь участникам: заполнение шаблона, график участия, сопровождение на следующих этапах, работа с экспертами. И, конечно, нужно привлекать к проекту новых участников, объяснять, что это, зачем, почему это важно для самого человека.

-Как у «технарей» появляются идеи для бизнеса?

-Да, у большинства из нас технический склад ума, инженерное образование и опыт инженерный работы. Но у инженера в мышлении и так есть: нужно что-то с чем-то совместить и получить что-то хорошее. А ещё нужно уметь свою идею продвигать и продавать. Если что-то изобретаешь, нудно понимать, кому это будет нужно, выгодно, где пригодится. Наверное, такой склад ума и приводит к тому, что появляются предложения по улучшению, а потом уже они перерастают в идеи для проектов и бизнеса. Можно придумать чайник, который тратит на нагрев несколько мегаватт электроэнергии, но кто его купит? Значит нужно доработать так, чтобы он был удобным, рабочим и конкурентноспособным, иначе идея никогда не воплотится в реальности.

-Кто чаще предлагает идеи – молодёжь или сотрудники со стажем?

-Молодёжь, но не потому, что у старшего поколения нет идей. Просто сейчас для молодых сотрудников создают всё больше возможностей для развития и самореализации не только в профессии. Раньше сотрудники могли просто не знать, к кому обратиться со своими инициативами, а сейчас есть больше возможностей, когда тебя буквально ведут за руку. Наш проект «Бизнес-лаборатория» сразу говорит: у вас есть идеи, их можно и нужно предлагать, не держать в себе.

Люди, которые курируют этот процесс в центральном аппарате Концерна, открыты и готовы к диалогу. Любой может к ним обратиться и сказать, например: «Я хочу предложить делать бумагу из материала, который раньше никто не использовал». Ему тут же скажут: «Почему бы и нет, давай попробуем». На Белоярской АЭС можно подойти ко мне. И даже если именно бизнес-направление не привлекает, есть молодёжная организация, отдел развития персонала – для молодых сотрудников сейчас открыто гораздо больше дорог, чем было раньше.

-А у самих сотрудников интерес есть?

-Само собой. В «Лаборатории» уже есть постоянные участники, которые приходят каждый год. Благодаря им на некоторых станциях вокруг них формируются целые команды заинтересованных.

У нас таких пока ещё нет: каждый раз приходят новые участники, тем не менее, я уже вижу сотрудников, которые возвращаются, а значит, и на БАЭС такая команда может появиться. Мы работаем с теми, кто приходит после окончания университета, спрашиваем: какой у тебя был проект, какая была дипломная работа, может, это можно во что-то превратить? Бывают интересные находки. Костяк, определённое сообщество начинает формироваться, постепенно увеличивается.

-Это, скорее, общество бизнесменов или изобретателей?

-Я думаю, и тех, и других. В одном человеке бизнесмен и изобретатель встречаются редко, но если в одном месте встретятся бизнесмен и изобретатель, из этого может что-то получиться. У ребят, которые приходят, хорошее образование, сильная инженерная подготовка, их нужно только немного подтолкнуть, помочь раскрыться, и человек сможет увидеть, как получить прибыль из своих идей.

-То есть такие, скажем так, прагматичные мечтатели?

-Да, именно – прагматичные мечтатели.

Татьяна Козлова

Фото из архива О. Сурганова