«ПЯТЬ МИНУТ ТИШИНЫ»

Кажется, это выражение уже стало привычным и понятным даже людям,
не связанным со спасательными операциями. И даже телесериал с таким названием умудрились снять.
Но, когда и почему придумали тишиной жизни спасать?

К сожалению, история МЧС, как и новейшая история России сейчас искусно модифицируется, искажается и постепенно мифологизируется, уходят в забвение люди и факты. Хотя, создание российского спасательного ведомства связано с рядом интересных и порой уникальных событий.

Но за давностью лет история, как водится, начинает обрастать мифологическими сюжетами. Порой вспоминаю, и как будто не со мной и не в этой жизни было. Решил выложить здесь некоторые обрывки воспоминаний и несколько фотографий из прошлой жизни...

Если в интернете сделать поисковый запрос «первая международная спасательная операция МЧС», то, скорее всего, узнаете про ликвидацию последствий землетрясения на востоке Турции в 1992 году. Но это не первая операция, и официальных спасательных подразделений тогда ещё не существовало. Первой была операция по поиску пропавших без вести журналистов в районе боевых действий в Югославии осенью 1991 года. Но отчет по работе нашей оперативной группы фактически был засекречен по политическим причинам. Время уже прошло и в одной из следующих своих публикаций постараюсь про неё рассказать. Тем более, что в тех событиях много параллелей с днём нынешним.

Но вернемся к событиям на востоке Турции, где в начале марта 1992 года мощным землетрясением почти полностью был разрушен город Эрзинджан. У тогдашнего МЧС (ГКЧС) своих оперативных структур в то время ещё не было. Мы, добровольцы или, как в новорусском языке сейчас принято – волонтеры, в составе двух дружественных поисково-спасательных отрядов «Красного Креста» и «Надежда» пытались добраться в разрушенный город своими силами. Были готовы работать там самостоятельно или при поддержке недавно созданного ведомства, которое вместе с МИД России вело переговоры с турецкими властями о допуске спасателей в зону бедствия для оказания срочной помощи.
Но ценность человеческой жизни и бюрократические правила – понятия несовместимые. И не подсчитать сколько людей погибло и ещё погибнет из-за этого. Какое дело чиновникам до тех, кто в этот момент умирает в руинах своих домов? Им не объяснить, что после первых суток, смерть там – в завалах рухнувших зданий, начинает собирать свой урожай в геометрической прогрессии. И, если человеку, каким-то чудом повезло не умереть сразу при обрушении, и он остался живым, но погребенным в руинах, то остается надеяться на другое чудо – что его найдут там. Иначе бетонный завал станет для него могилой…

В таких условиях поговорка «время – деньги» трансформируется во «время = жизнь». И это не в переносном, а самом прямом значении. Поэтому на чиновников особенно не надеялись, и в результате группа добровольцев-спасателей добралась в разрушенный Эрзинджан раньше борта ГКЧС (на тот момент так назывался МЧС, кто не в курсе), с грузом гуманитарной помощи. Как ни парадоксально, но наша «банда» сработала эффективнее государственной машины: смогли самостоятельно договориться с турецкими властями, найти самолет, добраться до места, скоординироваться с военными, местной администрацией и эффективно отработать.

Через неделю международные спасательные отряды начали постепенно сворачивать работы. В завалах живых уже практически не было. Возвращаясь из координационного штаба по чрезвычайным ситуациям, где согласовывал обратный вылет отряда, проходил мимо разрушенной городской больницы. На этом полуразваленном, а местами превращенном в гигантский бетонный «пирог» завале, уже завершились поисково-спасательные работы. Да, и понятно – шли восьмые сутки после землетрясения. Это был объект спасотряда из Дании, но они улетели накануне, заявив, что живых там точно нет, а трупы – не их задача. Но мы не гордые, помогаем местным вытаскивать и мертвых…
Вдруг, подошел офицер военной полиции, обеспечивающей оцепление, и сообщил, что поисковые работы завершены, подъехала тяжелая техника и сейчас начнется тотальная расчистка завалов – надо уходить. Техника уже грохотала в готовности двинуться на железобетонные руины больницы.
За оцеплением стояли люди, которые всё ещё искали своих близких, пропавших без вести. И было какое-то смутное чувство, что работу надо продолжать. Но ощущения – не аргумент для военного человека, и этим его не убедить. Предложил компромиссный вариант: перед тем как тяжелая техника начнет все крушить, ненадолго заглушить двигатели, прекратить все работы и еще раз посмотреть, проползти, прокричать руины больницы в максимально возможной тишине. Торг начали с пяти минут, но в итоге договорились о «часе тишины».
То, что произошло дальше, было как чудо – буквально сразу выкричали и услышали человека. Кажется, её звали Нурджи, молодая женщина – пролежала почти восемь суток под завалом. Не раздавлена, не поломана, лишь сильное обезвоживание и переохлаждение.
Потом этот метод наши спасатели успешно применили при ликвидации последствий катастрофического землетрясения в Нефтегорске на Сахалине, и применяют постоянно в чрезвычайных ситуациях. Вот такая тишина, спасающая жизнь…

На самом деле, мои воспоминания не столько про технологию спасения, но про небольшие чудеса, которые могут делать простые люди, объединенные одной целью. Ведь до 1992 года в стране не было такой профессии как спасатель, и реагированием на чрезвычайные ситуации занимались неравнодушные люди. Зачастую они спасали людей не благодаря, а вопреки стараниям различных бюрократических структур. То, что неоднократно наблюдал в те годы - скорее было неким симбиозом энтузиазма и пассионарности.

Первоначально, греческим словом энтузиазм обозначали состояние человека, одержимого божеством или находящегося под его влиянием, в состоянии сильного душевного подъема, готовности решать самые трудные задачи и при этом даже жертвовать собой, своим здоровьем и благополучием. И такая одержимость спасателей, которые тогда ничего не получали за свою работу кроме проблем – идеальная иллюстрация красивого греческого слова.

В действиях первых спасателей-добровольцев также можно увидеть и пассионарность (как её трактовал Лев Гумилёв) - избыток некой «биохимической энергии», порождающий жертвенность и непреодолимое внутреннее стремление к деятельности, направленной на изменение своей жизни, окружающей обстановки, на достижение какой-либо цели.
В тексте вскользь упомянул, что мы смогли раздобыть самолет. На самом деле, сделал это один человек. Его имени вы не найдете в героической летописи МЧС - Андрей Терентьев. Для своих – Валентиныч, или просто - Дед. Почему «Дед»? Нам, тогда совсем молодым 20-30 летним «пацанам», он, со своим возрастом «немного за 40», казался стариком.
Для него не было невозможного, если он ставил перед собой цель. В спасательную тему, как и большинство из нас, попал пережив катарсис катастрофического землетрясения в Армении в декабре 1988 года. Андрей вытащил из завалов разрушенного Ленинакана почти сорок человек, пятеро живых (двое из них дети).

У него, как и у практически у всех, побывавших там, остался шрам на судьбе. Как и многие из нас, уже не смог жить как раньше.
Когда впервые узнал слово «харизматичный», то Терентьев был первым кого я вспомнил. Человек редкого обаяния. Любитель баек и бесконечных невероятных историй, где было сложно отделить вымысел от реальности. Без связей и денег мог делать невозможное. Именно он каким-то чудом сумел раздобыть для нашей «банды» самолет. И не где-нибудь, а в 235-м Отдельном авиационном отряде (ныне - специальный лётный отряд «Россия»), который специализируется на авиаперевозках высших должностных лиц. Совершенно бесплатно и без каких-либо условий. Как ему это удавалось для меня до сих пор загадка. Сейчас такое, наверное, просто невозможно.

Тут ещё стоит добавить, что на тот момент он, по сути, был безработным. За прогулы и отсутствие на работе по неуважительной причине (людей спасал) – был уволен. Впрочем, многие из нас тогда мыкались: кого с работы уволят, или стипендии лишат. Не было ещё такой профессии – спасатель. И Андрей одним из первых кто заговорил об этом – о необходимости создания профессиональной спасательной службы. Его усилиями был создан оперативно-спасательный отряд Красного Креста и Красного Полумесяца. Под такой «крышей» было уже проще преодолевать и пробивать бюрократические барьеры ради спасения человеческих жизней.

Еще один пример, казалось бы, невозможного: июнь 1990 года – катастрофическое землетрясение на севере Ирана. Напомню тем, кто забыл – это ещё был СССР, где процедура выезда за рубеж напоминала хождение по мукам между Сциллой с Харибдой разноведомственных структур, основной целью которых было «не пущать»; требовались не только загранпаспорта (которых практически ни у кого не было), но и выездные визы. А нам надо было ещё и срочно. Короче, задача из разряда маловероятного и невозможного.
Тем не менее, разношерстная группа добровольцев, больше похожая на интеллигентных бомжей в формате цыганского табора, уже через несколько дней, скрывшись от всевидящего ока КСИР (Корпус стражей исламской революции), спасала людей в горной глуши провинции Гилян. Обошлись не только без выездных виз, но даже без загранпаспортов. Беспрецедентный случай был. Пожалуй, это была первая международная спасательная операция. Это еще не был Отряд , скорее своеобразная «сборная солянка», состоящая в основном из альпинистов, спелеологов, спецназовцев, медиков и т.д и т.п.

Перед обратным вылетом из Ирана нас провожали представители местных властей. Губернатор Тегерана был искренен в своей речи. Суть её вкратце была такой:
«Всевышний Аллах призывает людей к состраданию и милосердию. Ваши сердца оказались открыты этому зову, вы совершали добрые дела на нашей земле в трудный час из душевной потребности, как проявление чистого милосердия… Самое важное для нас – Родина и вы всегда будете здесь желанными гостями на этой земле. В знак благодарности мы хотим подарить вам самое дорогое, что у нас есть – Священный Коран».

В зал торжественно внесли ларец в форме книги, кожа и золото, арабески и изящная вязь. Тут у всех присутствовавших представителей советского посольства буквально отвисают челюсти. Кажется, с времен Грибоедова, когда трагический инцидент в Тегеране был заглажен легендарным алмазом Шах, подобного дара ещё не было. И не каким-то официальным лицам, а простым советским кафирам (неверным), такой подарок. Вот, она - дипломатия реальных дел! Вернувшись в Москву, передали Коран в Московскую Соборную Мечеть.

Да, это были спасаетели не по записи в трудовой книжке, а по зову души (как бы пафосно это ни звучало). В официальной истории МЧС нет этих снимков, лиц и событий. Но пусть они останутся хотя бы в человеческой памяти.