«Хоррор вызывает обычную эмоцию страха, которая есть у детей с рождения и которая помогает им выжить…» Интервью с Александром Матюхиным.

Кто в русском хорроре известен, как мастер маньячных рассказов? Кто неоднократно организовывал легендарные конкурсы «Чёртова дюжина» и «Бесова дюжина»? Правильно, Александр Матюхин. В разговоре мы конкурсов не коснулись, а вот о творчестве автора и современных проблемах писательства поразмышляли.

Александр Матюхин – российский писатель, работающий преимущественно в жанре хоррора. Лауреат премий «Мастера Ужасов», «Эксмо.Дебют» и литературного журнала «Звезда». Постоянный автор серии «Самая Страшная Книга» и подростковой мистической серии «Дом Тьмы». Автор многочисленных романов и сборников.

О своём творчестве, русском хорроре и современных проблемах писательства Александр поразмышлял в интервью.

– Александр, ваши рассказы часто называют эталоном «маньячного хоррора». Чего только стоят рассказы «Сиянье её глаз» и «Кость в горле». А какой рассказ из вашего творчества нравится лично вам?

– В принципе, если рассказ был написан и не выброшен в мусорку, то он уже мне нравится. В каждом из них что-то есть. Где-то интересная задумка, где-то классный эпизод, где-то шикарный персонаж. Выделить какой-то один я точно не смогу, но из тех, что приходят на ум сразу: «Дальние родственники», «Агнозия» и «Большая белая рыба».

– Вы начали издавать свои произведения в начале нулевых – «Удел упыря» и «Голова, которую рубили», например. Насколько сильно отличается процесс издания (и гонорара?) сегодня? В лучшую, или худшую сторону всё движется?

– Если смотреть на процессы, то сейчас всё устроено гораздо легче – и шустрее. Когда я издавал свой первый роман, люди общались по проводным телефонам, слали бумажные договора письмами в конверте, а переписка по e-mail только-только набирала обороты. Сейчас контактировать с издательством проще, есть множество мессенджеров, социальных сетей, почты и т.д. Не знаю, как обстоят дела у начинающих авторов (всё же, мне давно не нужно искать контакты издательства и что-то писать вслепую), но уверен, что мало кто из молодых знает, что такое – распечатать рукопись, сходить на почту, отправить бандероль в издательство и полгода ждать ответа, то и дело заглядывая в почтовых ящик (не электронный). Ну и когда дело доходит до издательства, всё тоже стало удобнее: подписание, редактура, общение с корректором, художником и т.д. Иногда это происходит чуть ли не в онлайн режиме. Раньше такое было невозможно.

По гонорарам и тиражам давно всё известно и без меня. Раздутые в конце девяностых тиражи сейчас усохли с 10-15к для начинающего автора в те годы до 1,5-2к в нынешние. Рыночная экономика играет свою роль, тут нет смысла жаловаться – если тебя покупают, тиражи растут. Гонорары следуют за тиражами. Чем больше тираж, тем больше гонорар. Тут вообще ничего не изменилось. Если автор ставит своей целью именно зарабатывать, то нужно либо идти в самиздат, либо стараться делать так, чтобы бумажные книги хорошо разлетались.

– Как пришла идея написать роман «Идеальность»? Произведение, имхо, сильно выделяется на фоне ваших других. Даже отдалённо напомнило криминальную драму на каком-нибудь из российских каналов.

– Давно хотел написать криминальный триллер. Вообще, задумке уже десять лет, первые заметки появились еще в 2015-м году. Стиль романа как раз и выдержан в «киношном» стиле, чтобы была динамика, загадка, умеренная жесть. Я сознательно не писал хоррор, а просто поиграл сам с собой в литературную игру – получится или нет?

– Вы довольно-таки часто читаете лекции о хорроре и писательском мастерстве. Было ли желание издать публицистический материал, или что-то вроде «Как писать книги», как у Кинга?

– Желание, может, и есть, но катастрофически не хватает времени. У меня есть задумка издать полухудожественную книгу, где в сюжетных рассказах будет практический материал по литмастерству, но пока руки до этого просто не дошли.

– В последние годы вы заметно сместили акцент на детскую литературу. Есть ли в планах выпустить какое-нибудь «старое-доброе ультранасилие»?

– Не просто в планах, а в плотной работе. Если всё сложится хорошо, то в конце года выйдет второй авторский сборник в серии «Самая Страшная Книга», куда войдет много нигде ранее не публиковавшихся хоррор-рассказов. Так же активно пишется роман в рассказах «Контора Причинения Добра» - сериал о работе небольшой конторы, которая охотится на потусторонних маньяков, помогая полиции города Петербурга.

– Если брать хоррор-литературу в целом – какая вам наиболее симпатизирует? Западная, азиатская, или наша, отечественная?

– Естественно, все мы выросли на Стивене Кинге, поэтому от симпатий к западному хоррору не убежать. Любимцы навсегда – Ричард Лаймон, Грейди Хендрикс, Дин Кунц, Клайв Баркер.

Про азиатскую знаю мало, но я не особый любитель и азиатского хоррор-кино, поэтому подозреваю, что меня там может ждать.

Отечественное люблю на уровне отдельных авторов и рассказов, но наша индустрия настолько молодая (и настолько, к сожалению, зажатая многочисленными рамками), что пока настоящего вау-эффекта я не обнаружил. А хотелось бы.

– В каком сеттинге вам проще и интереснее всего работать?

Не очень люблю слово «сеттинг», поскольку это отсылка к играм, а не в литературе. Мне комфортно работать с историей, а уж где она проходит и как развивается, дело десятое. Грубо говоря, я никогда не выбираю сеттинг заранее. Он происходит из истории, которую я придумал.

– А какие произведения коллег считаете сильными и рекомендовали бы к прочтению?

– У меня нет однозначных фаворитов или пары-тройки рассказов. Считаю, любые финалы «Чертовой дюжины» - это отличные рассказы, которые можно почитать. Особенно старые, а то народ начал забывать, как писать настоящий хоррор (иронизирую). «Зайчик», «Вольк», «Снегурочка», «Свиньи», «Вязь», «Костяной», «Красная паутина» и т.д.

– Возвращаясь к детской теме. Вы работаете в жанрах мистики, – «Крикса», например – а это очень близко к хоррору. Как вы считаете, какое влияние оказывает хоррор на детей? Так или иначе, в современное время от них ничего не утаишь.

– На такие вопросы всегда хочется ответить другим вопросом: а какое влияние оказал хоррор на детей, которые выросли и развязали Первую или Вторую мировые войны? Правильно, никакого. Потому что хоррор вызывает обычную эмоцию страха, которая есть у детей с рождения и которая помогает им выжить. Сам по себе хоррор никак и ни на кого не влияет, иначе пришлось бы запретить, например, Американские горки (ведь задача этих горок точно такая же, как и задача любого фильма ужасов – напугать). Влияет окружение ребенка, которое зачастую не может объяснить ему, что такое хорошо, а что такое плохо. Но это уже другая история.

– А в каком состоянии, на ваш взгляд, находится русский хоррор сегодня?

– Как я у же писал выше – он всё ещё в стадии развития. Интерес к нему есть, активно растет и расширяется, но, к сожалению, не всё зависит от самого жанра или «хотелок» читающих людей. Сейчас мы видим очередной искусственный откат на уровне запретов, маркировок и непонимания жанра на уровне людей, принимающих решение. Вполне возможно, что скоро мы придём к полулегальному состоянию, когда хоррор можно будет найти только на самиздате, а в бумаге его если и будут издавать, то только в «мягком» варианте. Это развитию жанра точно не поспособствует.

– Ну и последний, острый вопрос. Искусственный интеллект давно проник в нашу жизнь. Многие, к сожалению, уже не отличают ИИ-шные тексты от человеческих. Особенно если автор страдает «проблемой штампов». Как в целом оцениваете внедрение ИИ и каким видите будущее вместе с ним?

– Вопрос сложный, потому что сейчас на него нет однозначного ответа. Пока ИИ выглядит игрушкой, создающей иллюзию, что вот-вот, еще чуть-чуть, и он все будет делать за нас. Примерно так же, как тридцать лет назад при появлении интернета создавалось ощущение, что люди разом поумнеют, ведь у них в руках бесконечные ресурсы знаний. Или как пятьдесят с лишним лет назад все верили, что пройдет немного времени, и мы точно-точно покорим космос.

В общем, иллюзии обманчивы, а поддержание ИИ на должном уровне – дорого, трудозатрадно, энергоемко, и рано или поздно все игры с ИИ свернутся в коммерческие подписки, платные лицензии и ограниченное использование, что приведет авторов обратно к собственным мозгам: дешевле будет сочинить что-то самому, чем платить за генерацию текста какой-нибудь поглупевшей нейронке.

Но сейчас им все играются, создается множество поделок, самиздат трещит от низкокачественных генераций, и от этого никуда не убежать. Я к этому отношусь абсолютно нормально. Кто-то любит пельмешки с рынка, кто-то мраморную говядину.

Благодарю Александра за интервью и желаю удачи в дальнейших творческих проектах и жизни. Русский хоррор выходит из тени.