НАКАНУНЕ (Часть 7 - Последние приготовления)

До нас не дошли документы ярославской губчека за период, предшествовавший восстанию, видимо, они просто сгорели в пламени ярославского пожара. Большевистское руководство города, похоже, не подозревало о готовящемся выступлении. Это не означает, что ситуация виделась им как совсем беспроблемная. Более того, в Москве были очень обеспокоены дрязгами, раздиравшими губернское руководство. Для разбирательства в этой ситуации из столицы на специальном безопасном блиндированном поезде прибыл заместитель наркома по военным делам М.С. Кедров. Он инициировал созыв 4 июля 1918 года губернского съезда Советов, на котором «продавил» на должность председателя губисполкома комиссара Ярославского военного округа С.М. Нахимсона, который считался человеком с твердым характером, способным заставить других подчиняться себе. Но Нахимсон был в Ярославле чужим человеком и плохо знал обстановку. В город он приехал всего лишь месяцем ранее и, за неимением служебной квартиры, жил в гостинице «Бристоль».

Вооруженную опору ярославских большевиков составляли несколько разрозненных отрядов. Крупнейшим был 1-й Советский полк, насчитывавший в своих рядах около 600 человек. Примерно 200 человек было в составе отряда, находившегося в распоряжении губисполкома. Он был расквартирован частично в губернаторском доме, частично - в Кокуевской гостинице на Театральной площади. Сто человек при двух броневиках числилось в составе броневого дивизиона. Кроме того, двести-триста человек (преимущественно безоружных) было приписано к различным штабным учреждениям, охране складов и т.д. Общую численность сил красных принято оценивать в 1200-1400 человек, хотя такая статистика была весьма условной.

В составе ярославский ячейки Союза защиты Родины и свободы было примерно 250 человек. Основную часть составляли офицеры разных чинов, приписанные к уже упомянутым штабам и тыловым канцеляриям. Из регулярных частей был только броневой дивизион. Не надеясь на эти силы, Перхуров отправил в Рыбинск Савинкову письмо, требуя живой силы и оружия. Савинков прислал 13 винтовок и тремя партиями 60 офицеров. Вновь прибывших негде было даже разместить и они, пользуясь теплым временем, ночевали под открытым небом.

Вечером 4 июля 1918 года Перхуров приказал оповестить всех членов организации о выступлении. Сбор был назначен на два часа ночи на Леонтьевском кладбище в версте от города. Место было выбрано потому, что неподалеку находились артиллерийские склады, на которые руководство восстания очень рассчитывало. Однако в назначенный час в указанном месте собралось всего 86 человек. Перхуров был крайне раздражен и распорядился перенести сбор на сутки. По его предположению собраться должны были не меньше ста человек.

Разговор о Рыбинске зашел не случайно. Утром 5 июля к Перхурову прибыл посланец от Савинкова и сообщил, что у того дела застопорились. Савинков просил отложить выступление в Ярославле на три дня, с тем чтобы ударить одновременно. Но Перхуров, опасаясь, что очередная отсрочка окончательно подорвет боевой дух офицеров, отказался переносить сроки. Заканчивался тяжелый день, а следующий обещал стать еще тяжелее.

А завтра был МЯТЕЖ.

Продолжение в рубрике Демидовские среды ежедневно с 6 по 21 июля – Дни мятежа.