«WILD EAST» — лучший фильм режиссера Арсения Несатого

«УЛИЦЫ, ДОМА» — дебютная работа еще молодого и неопытного режиссера, отдающая дань уважения классическому нуару прошлого века в современных декорациях. Дебют скорее удачный, но еще ничего толком не говорящий об Арсении как самостоятельной творческой единице. Однако уже следующую его картину — «Властелин Калек» — смело можно назвать «авторским кино», раскрывающим и укрепляющим режиссера в позиции одного из главных рупоров пограничного искусства: на «Властелине Калек» Арсений показал как сложное и независимое творение может пробраться в мейнстрим. На манер лучших нолановских фильмов, «Властелин Калек» стремится рассказать историю для больших экранов, попкорнов, газировок и «Оскаров», но несет в себе кучу потаенных деталей и приемов, которые вполне заслуживают и фестивальных наград.

Чтобы снять «Ла-Ла Ленд» Дэмьену Шазеллу сначала нужно было снять «Одержимость». Так и Арсению, перед тем как сделать огромный фильм своей мечты для IMAX'ов, сначала нужно было снять «УЛИЦЫ, ДОМА», «Властелин Калек» и «На Человека». На манер барабанщика из «Одержимости», Арсений бесконечно стирал в кровь пальцы, оттачивая скилл в написании сценариев для авторского кино, но со «стадионным» (извините за вкрапление музыкальной терминологии в мою кинорецензию) размахом.

И как только стало ясно, что Арсений созрел для своего «Ла-Ла Ленда», то он тут же сел за работу. 3 года все ждали новую картину режиссера, трейлеры которой намекали на нечто совершенно новое, более масштабное и концептуальное:

Трейлеры (не буду прикреплять все) мало говорили о том, что может быть внутри нового фильма, зато явно указывали на какую-то не совсем понятную, но глобальную и крайне амбициозную идею, подогревая интерес и оставляя больше вопросов, чем ответов.

Арсений уделил огромное внимание визуальной составляющей и сделал из трейлеров «прелюдию» к самому фильму — несколько коротких метров, содержащих в себе крупицы и детальки, отдельные сцены и вырезки из полнометражного фильма.

В зарисовках даже принял участие актер Александр Баширов. Этим Арсений как бы намекал на размах свой кинокартины — даже настолько большие и неочевидные актеры станут частью вселенной «WILD EAST».

Следом появилась и афиша, посмотрев на которую, лично я немного перепугался. Слишком масштабно все выглядело. А я, в силу своей насмотренности, всегда остерегаюсь фильмов-эпопей, поскольку лишь немногие режиссеры способны воплотить в жизнь столь громоздкие и амбициозные задумки. Большинству это не по силам (сколько у меня раз было, что где-то через 45 минут или только за часик кино перевалит, хочется встать и выйти из зала?), поскольку внимание зрителя очень тяжело удержать. Нужно либо постоянно удивлять (Арсений непременно это делает), либо придумывать обрамление, что вдавит тебя в зрительское кресло и не отпустит даже после фильма (и с этим Арсений справился), либо, в конце концов, нужно рассказать историю, которой хочется сопереживать (да, с этим он тоже справился, как по мне).

В фильме сыграли: Николай Васильев, Джабраил (фамилия актера не уточняется — прим. ред.), Артём Кулик, Арсений Свинцов, Григорий Ляхов, Александра Будникова, Фёдор Инсаров, Александр Романов, Артур Крим, Сергей Круппов, Анна Пурцен, Маркас Маркулис, Валентин Ананко, Тимур Одилбеков, Давид Джангирян, Найк Борзов, Василий Вакуленко.

Впечатляющий и очень разношерстный список имен, намекающий на эклектичность картины, не правда ли? Арсений уже прибегал к такому приему на «Властелин Калек», помещая самых неочевидных актеров в свою «Космическую одиссею». Тогда, в далеком 2019, это многообразие пошло на пользу, поскольку именно так Арсений сформулировал свой подход, заключающийся в совмещении противоположностей и подчинении этих противоположностей общему целому. Новый же фильм стал (скажу, сильно забегая вперед) олицетворением этого подхода, закреплением его на еще более глобальном уровне, где артистов больше, они еще сильнее непохожи друг на друга, но все равно играют именно так, как этого хочет режиссер.

Экспозиция ясна, зрители ждут и предвосхищают. Я, прекрасно понимая, что не смогу посетить пятничный премьерный показ, включаю кино в субботу. И мои впечатления от увиденного — непонимание и даже неготовность. Все смешивается в кашу, детали теряются и размываются, но я чувствую, что дело не в картине, а во мне: я просто не готов впустить ее этим субботним вечером, я просто не могу воспринять ее.

Как примерный кинокритик, досматриваю до конца, но знаю, что вернусь к картине еще много-много раз. И, чувствуя какой-то внутренний спазм, разочарование и нетерпение разобраться, уже через несколько часов включаю заново. Наконец! понимаю. Почему-то все сложные сюжетные повороты и детали ускользнули от меня при первом просмотре, зато пуще прежнего раскрылись следом и не отпускали еще дня четыре так точно. Я пересматривал и пересматривал, делал заметки для этой рецензии, пробегался по отдельным сценам, читал аннотации к фильму на известной площадке «Genius», которая славится своими пояснениями к картинам самых разных режиссеров.

За все эти дни я сроднился с «WILD EAST» и хочу рассказать вам, почему этот фильм — как минимум — один из главных в этом году, а для самого режиссера — однозначно главный в карьере.

Предыдущие киноленты Арсения были понятны мне лишь наполовину. Все, что связано с картинкой — восхитительно, все, что касается содержания — сомнительно. У меня всегда было много вопросов насчет его языка — неказистого, очень наивного, мелочного и предельно абстрактного. Главным художественным приемом Арсения всегда была образность, но даже она никогда не могла убедить меня полностью, оседая лишь отдельными красивыми, но ничего не означающими фразочками.

Очевидно, что язык (да, он есть не только в литературе или вашем, да простит меня редактор этого текста, ебуч** (дебильном, дурацком — прим. ред.) рэпе, но и в кино)) — не самая сильная сторона Арсения, однако его всюду спасала техническая сторона и тонкое чувство визуального. Ведь Арсений изначально не был самостоятельным режиссером, а лишь сотрудничал с другими: например, написал саундтрек для гимна скоротечности времени, одного из самых популярных фильмов 2016 года — «5 минут назад», режиссерами которого выступили Глеб Голубин и Артем Кулик, — дуэт, по силе могущий потягаться с самими братьями Коэн. Благодаря этому саундтреку Арсений и стал известен широкой публике.

Выйдя на первый план, начав снимать самостоятельно, Арсений не предал свои корни (такой глупый и одиозный троп мог придумать скорее тот, кто пишет рецензии на рэп-альбомы, а не тот, кто занимается кинокритикой, но уж извините) и продолжил облачать содержание в сложную и витиеватую форму. В его фильмах язык, текст, история всегда оказываются на службе саундтрека, операторской работы, цветокора, планов и монтажа, и тем самым говорят о содержании куда больше, нежели самые красноречивые диалоги.

Смотря «WILD EAST», я, имеющий претензии к содержанию фильмов Арсения, вдруг задумался: а нужен ли вообще этому режиссеру внятный (во всех смыслах) язык?

Доселе его работы не обязывали меня к такому вопросу, а значит, не убеждали в том, что нет, не нужен. А вот «WILD EAST» убедил и донес до меня одну простую мысль: не нужно равнять всех под одну гребенку, не нужно требовать с режиссера, который хочет выстраивать свое кино по совершенно другим принципам, руководствуется совершенно иными методами, того же, что с других, более классических и понятных авторов, которые вкладываются в диалоги, сюжет и истории. И вот почему:

Сюжет, диалоги и концепция «WILD EAST» заключается не столько в том, что именно пытается сказать нам автор, а в том КАК он это делает на уровне эмоций. Режиссер жирными мазками накидывает образы на полотно — подчас довольно странные, как будто рандомные и нелепые, — а потом воспроизводит их так, что они работают, даже если не все из них можно разобрать, понять и прочувствовать вне картинки. Т.е. для Арсения в кино главным становится именно «чувствительная», сенсорная сторона кино, а не содержательная, концептуальная.

Еще по прошлым кинолентам я заметил, а «WILD EAST» меня только убедил, что Арсений использует слово для обозначения каких-то фактических данностей, почти никак не окрашивая их. Например, в сцене, озаглавленной «GLUGICIR», есть слова:

Или в «ВСТРЕТИМСЯ У КАССЫ» все начинается с «Первый раз увидел труп в семь», — и все, дальше не обязательно наполнять сцену какими-то вербальными знаками и символами, усложнять, достаточно просто правильно подобрать саундтрек и кадр, чтобы история рассказала себя сама. Когда Арсений Несатый хочет что-то выразить, об этом говорит не сам монолог или диалог героя, а то, как он выстраивает и преподносит конкретную сцену. И так с любым переживанием, любой темой, мыслью или образом в этом фильме: когда режиссер хочет высказать что-то важное, он делает это через и-нто-на-ци-ииии, — мямля, эмоционируя или полностью отстраняясь, искажая концы слов, жуя все, что жуется и не.

Главный герой «WILD EAST» может бравадничать и утопать в материальных ценностях, может выебываться, развешивая оплеухи индустрии кино и другим режиссерам, или даже рассказывать про «хуй от кутюр», может рыдать и корить самого себя за сложный характер, может признаваться в любви, может репрезентовать свои ценности, может угарать, с легкой режиссерской руки отсылая к шедевру короткого метра «Вы кто такие?», и все это будет действовать на зрителя посредством визуальных приемов и гениально подобранной музыки, а не самих слов. Это касается даже потрясений, связанных с войной: здесь тоже нет никаких внятных высказываний, кроме «В феврале три сотни дней», но есть музыка, есть настроение, есть вставки с «закадровым голосом», что говорят за него, показывая не «позицию», а эмоцию бесконечного ахуя от происходящего.

Хороший фильм в «разговорном жанре» может снять очень небольшое количество режиссеров, но сделать так, чтобы твоими смыслами и переживаниями прониклись, грубо говоря, без диалога, без текста — еще меньшее. Арсений Несатый не прячется за витиеватостью, когда хочет поделиться чем-то, он выражает это так, как чувствует. Зато прячется за музыкой, за монтажными склейками, за цветокором.

Вот его настоящий текст — звук! И здесь он красноречивее любого режиссера «разговорного жанра». В этом смысле Арсения хочется назвать скорее поэтом, нежели прозаиком от мира кино. Ведь в поэзии все содержание передается именно через фонетику, через звучание.

Смотрите: «смысл моей жизни — это борьба» — пассаж вполне волчий, над таким и потешиться можно (что и делает один из главных актеров криминального жанра Тимур Одилбеков), но герой произносит его ТАААК, что ты ему веришь. Вот и все.

После нескольких просмотров я понял, что Арсений даже не хочет лезть в этот самый «разговорный жанр», который, прибавь он в нем, вывел бы его режиссуру на новый уровень, но подает свои фильмы так, как будто ему нет равных в этой индустрии. А ведь самое главное в современном кино что? — создать ощущение, что ты, режиссер, ахуенный, и передать его зрителю, дабы он, сидя в кинотеатре, чувствовал себя главным персонажем фильма, чувствовал иммерсивность происходящего. Чувствовал себя круче всех на планете.

«WILD EAST» дал мне ответ на вопрос, нужно ли кинокамере Арсения цепляться за слово. Нет, ни в коем случае, потому что его кино способно уникальным образом трансформировать концентрированную эмоцию, что создана в большинстве своем из саундтрека, в содержание.

«Мусор хрустит позвонками прямо мне в бит»

А теперь давайте поговорим об этом самом саундтреке — главном художественном приеме, через который Арсений выражает все свои смыслы.
В самом начале фильма главный герой произносит потрясающую фразу: «Мусор хрустит позвонками прямо мне в бит», которая для меня олицетворяет весь фильм и подход режиссера в целом.

Арсений может взять любой концепт, любой образ, любой инструмент, притащить любого актера — и все будет вторить его режиссерскому видению. Вы заметили, что любой, кто отметился участием в этом фильме, идеально вмонтирован в ленту Арсения? Никто не контрастирует, не выделяется — все играют так, как нужно режиссеру. И в этом смысле как с актерами, так и с любыми жанрами, за которые он берется, нет ни одного торчащего момента. Все работает по тем правилам, что придумал автор.

В его картине саундтрек передает еще одну важную, быть может, самую важную грань — дикость! — безудержное и всепоглощающее желание заниматься любимым ремеслом, усложнять, прописывать до мельчайших деталей динамику и структуру каждой сцены. Арсений упивается своими техническими навыками столь же сильно, сколь мельчит в языковых приемах передачи эмоций и чувств, — потому именно это и является его главным оружием, его особым языком и его способом рассказывать истории без слов.

Я не скажу, что всегда эта эклектичная каша работает хорошо и во благо — есть такие моменты, когда концовки различных сцен выглядят довольно мутно и взбалмошно, хаотично и беспорядочно. Но все они применяются не просто так: эти бесконечные «скиты» и «интерлюдии», врезки голосовых сообщений, смены мелодий (как сказали бы музыкальные журналисты, описывающие хип-хоп-альбом) — это и есть монтаж, с помощью которого режиссер выстраивает ритм, динамику и драматургию своего фильма.

Мы видим, чувствуем, слышим историю человека длиной в 3 года жизни, — человека со всеми внутренними изменениями, пристрастиями, страхами, моментами предельного счастья и бесконечной грусти; человека увлеченного и апатичного, сурового и миловидного, открытого и очень загадочного, любвеобильного и наполненного одиночеством.

Таким образом Арсений выписывает свою историю — и за ней интересно следить, пускай сюжет в ней достаточно куцый. Грубо говоря, это такие «путевые записки», где каждый следующий этап сильно отличается от другого и ярко отражается на протагонисте. «WILD EAST» — фильм о крайностях — о безумной приверженности своему делу и стилю, о всепоглощающей работе над деталями, в которой желание отполировать каждую мелочь похоже на помешательство, а нежелание, наоборот, продумывать и усложнять другую сторону — текстоцентричность, про которую уже столько сказано — достигает своего апогея, о притязаниях на некую монументальность (посмотрите на хронометраж фильма!), которую тоже вполне можно назвать крайностью.

В этом заключена самая сильная сторона «WILD EAST» — максимализм. Максимализм, который невозможно игнорировать. Уверенность и напор, с которым режиссер вонзает в зрителя свои фирменные приемчики, заставляет чувствовать прикосновение к чему-то большому и значимому — и этот зритель (в том числе и я), хочешь не хочешь, а упускает какие-то маленькие помарки, не замечает пробелов и просто наслаждается масштабом, количеством нагромождений, эмоций. Этот фильм хочет всё везде и сразу!

Но я не только зритель, но еще и — о бремя! — кинокритик, а значит, смотрю кино много-много раз, иногда даже с блокнотом, и начинаю помарочки подмечать. Мне категорически не нравится сцена, в которой Григорий Ляхов играет слащавого мальчика-паиньку. Она выбивается из общего содержания, поскольку слишком проста, наивна, но недостаточно звучна (а Арсению в этом кинофильме можно простить абсолютно все, но не отсутствие звучности!). И маленькое камео латышского актера Марка Маркулиса мне тоже не по душе, потому что это кино — при всем своем желании, как пылесос, всасывать в горловину вообще любые жанры, звучания и настроения, — лишь отплевывается шансон-флёром напомаженного Марка, который в этом фильме выглядит как лишний элемент, занесенный из какой-то другой киновселенной.

Ну и еще парочку эпизодов сюда добавлю, потому что пытливый глаз в какой-то момент начал с полуслова отличать моменты, которые ему не нравятся и перематывать их. «THE GOOD THE BAD & THE UGLY», «SOLOIST» (знаете, есть такие актеры, на которых смотришь и думаешь: «господи, отчего вы такие плохие, а в хороших фильмах играете?», — вот это про Давида Джангиряна), «PIXIES & FAIRIES», «MOSKVICHKA» (самое странное место: зачем-то, видимо просто ради красивого камео Найка Борзова, чуть не похерил концовку фильма). Благо, потом выправил, потому что «ВЕДЬМА» — это вообще одно из лучших мест всей картины, а «HOME» — слишком удачное завершение истории героя, проходящего путь от всепоглощающего гедонизма до нестерпимой боли, от расставания и до свадьбы.

Сцены с участием приглашенных актеров в основном выдались удачными: Артем Кулик — классик веб-сюра и тяжеловесного, ветеранского авторского подхода к кинематографу — залетел в лучших традициях жанра, заодно вспомнив анимационный фильм «Эрго Прокси», Александр Романов, который известен по ролям в мексиканских боевиках, предстал — на контрасте с прошлыми ролями и образом — романтичным, откровенным и ранимым пацаном, чем покорил мое сердечко, а Федор Инсаров — режиссер, не побоюсь этого слова, культового фильма «Околофутбола» — сыграл в привычном амплуа, которое всегда работает безотказно. Ну а Сергей Круппов — это Сергей Круппов. Он в любой фильм добавит щепотку некросоциалочки.

«И я ничё не воровал, если кажется — открой окно, брат, ты перефагал»

Осталась последняя деталька в этом хитровыеб***** (сложном, витиеватом — прим. ред.) кинопазле.

Реминисценции самого известного казахского режиссера современности Адиля Жалелова здесь повсюду. Именно реминисценции — вполне сознательные, продуманные и воспринимающиеся не как бесцельное заимствование и воровство (возможно, я просто слушал трезвым), а как часть необъятной вселенной, внутри которой раскрывается вся размашистость почерка Арсения. «ВЫЛЕЧИМ» — это и есть Адиль Жалелов воплоти, но не хочется сказать, что эта песня не имеет своей собственной ценности. «GLUGICIR» — имитация пьяного разговора из ранних фильмов Адиля. Все, все, все — бытовизм, прямая речь, битые стаканы и интимные сцены в прокуренных комнатах, харизма, как оголенный провод, сложносочиненные сцены, и герой — притягательный болван с еще более сложным, чем сцены, характером.

А сколько здесь влияния Запада? Буквально вторжения Запада! (извините его за такую риторику — прим. ред.). Отзвуков одного Канье Омари Уэста — главного режиссера в жанре шизодрама — на отдельный фильм нарезать можно. Столько же Хайкима Картера-младшего, которого вы можете знать или по его картине «The Melodic Blue» (на которую, кстати, сильно повлияло творчество Уэста), или из-за родства с главным социальным режиссером Кендриком Ламаром. Джина Доусона тоже хватает. И еще целая могучая кучка других классиков современного кинематографа. И вестерны, конечно, тоже тут. И фольклор.

«WILD EAST» не хочет останавливаться на одной только традиции и брать ее за основу; основа это фильма именно в смешении, даже нагромождении традиций, культур, жанров. Это такой плавильный котел, внутри которого эклектика вываривается в эстетику.

А знаете что хочется сказать в конце? Это ведь еще и довольно смешное кино, при всем драматизме, накале и эмоциональности.

А я убежден, что любое великое произведение должно быть хоть чуточку смешным. И у Арсения это прорывается между строк. Иногда самые трогательные эпизоды заканчиваются угаром (вспомните хотя бы концовку первой части фильма), даже вступительная сцена при участии Николая Васильева и Джабраила по кличке «BATO», открывающая фильм, наполнена юморесками, равно как и открывающая вторую часть фильма зарисовка, где Артур Крим, оседлав жеребца, вальяжно цокает на фоне Кремлевской стены.

На «Диком Востоке» есть место всему — и это делает фильм слишком ярким, цветасты и эффектным, чтобы его игнорировать, но «На диком востоке ты знаешь, я такой один», — говорит режиссер, что позволяет ему, при всей массовости этой киноленты, оставаться человеком, который, по заветам Годара и Трюффо, гордо несет знамя авторского кино.