«Пока песни эти пел, я случайно повзрослел»

13 декабря альбому ATL «Кривой эфир» исполнилось два годика. За это время я переслушал всю дискографию Сеги, впитал в себя безумный свежеиспеченный микстейп «Радио Апокалипсис», но именно «Кривой эфир» для меня всегда стоял особняком в музыкальной обойме ATL.

«Кривой эфир», насколько мне помнится, не был встречен безропотными восторгами — многие видели в этом релизе упрощение стиля и классическое «исписался». Мне же еще с первого прослушивания показалось, что это, наоборот, вершина, квинтэссенция стиля ATL. «Кривой эфир» стал альбомом, который вбирает в себя абсолютно все лирические вехи музыканта и раскрывает все «слепые зоны» на космической карте концептов. Это альбом о том, как человек, который «пока песни эти пел, случайно повзрослел» озирается по сторонам, смотрит вглубь себя и пытается осмыслить все происходящее. Это не просто самый открытый и честный альбом, но и подарок самому себе на 30-летие — возраст, когда Сега вдруг с улыбкой на лице понимает, что произошло слишком много всего странного, безумного, забавного и очаровательного, и решает уложить это в 15-трековый автобиографичный сборник.

Этот текст — исключительно о лирике. Моя задумка — покопаться в смыслах и музыку здесь просто некуда впихнуть. Поэтому просто укажу константу: звук альбома великолепен, целиком и полностью.

«Я херни повидал, но меня держат три кита
Буду мочить этот фристайл даже в возрасте Христа»

ATL — человек, который крайне редко появляется на публике, но его популярность уже к 2019 году была столь велика, что люди вокруг хотели хоть что-нибудь знать о его жизни, ждали интервью с ним и молились на то, чтобы Юрий Дудь уговорил его сесть в удобненькое кресло перед камерой на несколько часов. Но Серегу никогда не привлекала «эта» сторона славы и все кресла он обходил стороной.

«Кривой эфир» и стал тем самым «интервью», только в музыкальной обертке. Все, что вы должны знать о Сергее Олеговиче Крупповом лежит на этом альбоме. Уже одно название обыгрывает эту идею. Вспомните, как много у нас было громких прямых трансляций от главных музыкантов страны: Шокк жрал сельдерей, удутый Кизару прививал чувство вкуса и т.д. Все находятся в круговороте медиавозни: прямые эфиры, шоу, интервью, твиттер. ATL, на радость всем, кто так хотел узнать его поближе, запускает свой 15-трековый «Кривой эфир» и рассказывает абсолютно все: о детстве, о нынешнем мироощущении, о любви, о смерти, об индустрии, о своих друзьях, о своей философии.

Прямо с этого и начинается альбом — трек «Мэджик пипл» идеально раскрывает все то, что чувствует Сега в ту минуту, когда задумывает новую пластинку. Вступительная песня задает интроспективный тон: ATL вдруг ловит себя на столь неожиданном тридцатнике за спиной и пытается отрефлексировать этот момент: «Пока песни эти пел, я случайно повзрослел / Когда кончится прикол, я не знаю, стану кем». Он смотрит вокруг и описывает все то, что видит и чувствует: панчит про Чипинкоса, «хуил в Интернете», которые каждый день учат нас как жить, инстаграм-блогерш, свои конфликты с друзьями и завистниками. И тут становится ясно, что это «другой» ATL — более простой, легкий и понятный; ATL, который заменил поэзию на прозу, вылез из умозрительных миров и смотрит на бытность, не пытаясь раскрасить ее метафоричностью.

Продолжение эта тематика находит и в следующих двух треках — «Кто ты есть» и «Манекен». Это песни, по большому счету, об индустрии. О тех, кто впадает в транс популярности и выходит из него пустым, о зависимостях друзей, которые хотели утащить Серегу в свое болото, о меркантильных людях, которые липнут к деньгам («Заработаешь деньжат, проебутся кореша»), о контактах с фанатами («Там меня преследует самый лютый монстр / Он просит меня сделать совместное фото с ним») и, конечно, о том, что происходит в самой индустрии:

Олдскульного рэпера схватит маразм
Он цветного фрешмэна разносит на раз
Вот и как бы мы жили без всех этих фриков?
Считаю, без них жизнь бы не удалась

И когда еще вы слушали от Сереги столько откровенностей, столько прямолинейных высказываний обо всей чертовщине, что происходила вокруг все эти годы. Обычно он скрытен и лишь полунамеками показывает свое отношение к миру вокруг. Во всем этом «пекле кутежа» ATL не потерялся и не сгорел, а лишь «людей видеть насквозь научился, как рентген». При этом, ATL не просто показывает свое отношение, он показывает еще и свои «внутренности», высказывается на тему «идолопоклонничества» («Не называл себя поэтом, не метил в философы») и говорит о том, что все эти ярлыки, повышенное внимание, оголтелые фанаты, СМИ «плавят» его самого и за мнимой «идеальной» картинкой «поэта» и «философа» — обычный человек, который сталкивается с бесконечным количеством трудностей.

Человек во мне плавится оловом
Самому не проебать бы мне голову

И самое главное здесь именно то, что написано в подзаголовке: несмотря на все это, у него есть музыка — спасительная и целебная сила, которая оправдывает все «побочки» популярности. «Буду мочить этот фристайл даже в возрасте Христа». Посему и открывается Сега через музыку — на этой территории он может быть по-настоящему честным, без оговорок и недомолвок.

Завершается эта тема песней «Грустный диджей», в которой Сега ставит «бренность жизни на репит» и вновь напоминает о своей внутренней меланхолии, которая, при этом, делает его счастливым. Это такая приятная «русская тоска» — тематика частенько прослеживающаяся в творчестве ATL («Печальная музыка да жёсткое чтиво / Сделали меня по жизни счастливым»). А также, рассказывает о своих друзьях:

Опрокинув снова по пятьдесят
Пусть они немного тут да побузят
Мне так неловко за пьяных уёбков
Ведь эти уёбки — мои друзья

Говоря об окружении, своих друзьях, ATL намекает на то, что совершенно далек от «тусовки» и почти ни с кем не держит контакта, а близкие для него люди, как и он сам, совершенно не вписываются в рамки гламурной индустрии. Но его дружба — проверена годами и никак не связана с популярностью:

Черти в котлах нас называют сатанистами
За то, что мы не проповедуем их прописные истины
Их так смущают наши взгляды, голоса и лысины
Они придут за нами, но мы стопудово выстоим

Сам Сега с иронией смотрит на свой образ и видит слишком огромное (и оттого смешное) несоответствие между своей внешностью, взглядами и типом «популярного артиста». В отличие от других, ATL не может зацепить толпу маленьких девочек или мальчиков в довесок к фанатам, поскольку просто не вписывается в медийные стандарты. Он не появляется на публике, его инстаграм состоит из обычных фотосетов (но совсем без желтых листьев).

Под металлом сердца нет, плюс я на внешность бывший зэк
И чтоб хоть в чьем-нибудь сердечке что-то хрустнуло, как снэк
Мне нужно в куче жёлтых листьев заебошить фотосет

«Мрачной юности адреналин мне вдарит по глазам»

ATL не только фиксирует момент и состояние, в котором он подходит к этому релизу, но и возвращается в детство. «Серпантин» — заглавный трек этой тематики, в котором есть исчерпывающая картина 90-х: крах идеологии, Паспарту, вкладыши, гудрон, патриотизм, «Мир.Труд.Май». В этом сложном и странном мире приходилось взрослеть маленькому Сереже, и он еще ни раз вернется к детству в этом альбоме, а также на новом микстейпе, который концептуально продолжает «Кривой эфир».

Ностальгические чувства Сережи несложно оценить — «У меня на этой почве есть на сердце борозда». Для него детство — тема открытая, и он хочет ковыряться в ней; хочет находить в юности отражение своего характера, придаваться, в конце концов, свойственной всем нам ностальгии. У этих флешбеков нет однозначно негативной или позитивной окраски — но в них видится неутолимая потребность, приходящая сама собой. И Серега очень хорошо эксплуатирует ее, дабы еще раз высказаться об индустрии, но уже в контексте своего музыкального становления:

«Олдскул, ньюскул, а я в школу не ходил»

В этом строчке и кроется то самое отличие стиля Сеги от других артистов. Он наглядно демонстрирует, что всегда был далек от рэпа, угарал по другой музыке и выковал свой стиль из совершенно другого материала. Покамест все вокруг слушали хип-хоп и росли на нем: кто на Dr. Dre, кто на Q-Tip, кто на 50 Cent, кто на АК-47 или Саше Скуле, ATL был увлечен другой музыкой и поэтому его стиль так разительно отличается от всего, что есть в мейнстриме. Жизнь сама собой разделила артистов на тех, кто подстраивается под новые веяния или всегда остается собой, на тех, кто хочет быть звездой и тех, кому комфортнее в кулуарах, а ATL среди них просто не существует — он пришел из другого мира и с улыбкой смотрит на все вокруг, спокойно себе попевая под темные танцевальные ритмы.

Но в этом есть и небольшая грусть по слишком быстро ускользающему детству. «Время заживо детей растворит, как крокодил», — читает он в «Серпантине». ATL возвращается в ту пору еще и потому, что вся ее грусть и радость как раз таки в этой мимолетности; и вдруг выясняет, что этот маленький мальчик, «пока песни эти пел», уже разменял третий десяток, а от юности всего лишь небольшая стопка зыбких воспоминаний да ностальгия по оным. Тоска приходит еще и оттого, что «Злое время в нас детей заперло на карантин» и никак не получается стать тем самым ребенком, можно только с теплом и злостью вспоминать о нем, потому что время поменяло и сформировало его таким, какой он есть — тем самым лысым дядькой, который нараспашку открывает душу в первых трек треках.

Смерть (о которой дальше) — всеобъемлющая тема лирики ATL, тоже неразрывно связана с детством: именно к этому периоду Сега обращается чаще всего, когда хочет показать тот самый «миг» своей жизни. Как только он в очередной раз видит и чувствует смерть, он вспоминает какой-то фрагментик своей юности:

Слышишь, это моя моделька сигналит из детства
Смотри, как здорово у неё открываются дверцы
Я, если честно, этим до сих пор заворожён
Больше чем первым, первым сплифом за гаражом

«А мы совсем не космонавты, мы всего лишь мертвецы»

Смерть в поэтике ATL занимает, наверное, главное место, потому что покрывает вообще все остальные темы. Все его детские воспоминания, философия, космизм, рефлексия, любовь существуют в системе координат феномена смерти. Но никогда доселе ATL не раскрывал эту тему так подробно и просто, как на этом альбоме; никогда все ниточки его лирики не сводились так ясно именно к этой проблематике.

Особенно это касается космизма, с которым ATL заигрывал абсолютно всегда. Космонавт — один из лирических героев его песен, а сам космос — некое пространство, в котором разворачиваются сюжеты, из которого черпаются метафоры и сравнения. Небо, планеты, миры, персонажи Сереги всегда были для меня немного непостижимыми вещами по своей природе, потому что он никогда не проговаривал эти моменты обстоятельно (или я плохо слушал). Его космос для меня был местом физическим, еще одним уровнем повествования, отдельно вселенной, которая взаимодействует с нашей реальностью. Но именно «Кривой эфир» дал мне наконец разгадку: космос в лирике ATL — это метафизическое пространство, глобальная метафора смерти, разложения на атомы.

Мы вспорхнём, как свиристели, удаляясь от Земли
Мы потеряли тяжесть в теле, потеряли, что могли
Да что за космонавты в небе лижут звёзды-леденцы?
А мы совсем не космонавты, мы всего лишь мертвецы

В этот мир мы попадаем, когда «теряем тяжесть в теле», мы возносимся туда и расщепляемся на атомы. В этом мире находятся все наши умершие друзья, родственники и кумиры.

Но еще ярче смерть отражается в действительности, например, когда лирический герой «возле водоёма с браткой присел на корты» и понял, что видит в отражении лужи лица трупов, — картина довольно страшная; либо «мы просто звери сбитые на трассе» мимо которых лирический герой катится «по бесконечному хайвею», напоминая о том, что из себя представляет жизненный путь человека. Когда ATL прибегает к таким метафорам, то расшифровывает свое отношение к смерти и жизни:

Мне приснится лишь на миг то, как рубились мы в квадрат
И здесь живее всех живых ребята с моего двора
Мне залепи глаза мир пластилиновый, как Робоцып
Ведь как воспряну ото сна — так все они уж мертвецы

Жизнь является лишь «мигом» в бесконечном небытие, маленьким огонечком, а скорее даже чирком зажигалки. И все, что происходит с человеком в жизни неизбежно сталкивается с осмыслением смерти. В своей лирике ATL постоянно указывает на то, что смерть для него становится неотъемлемой частью самой жизни. Он принимает смерть как данность и живет с ней бок о бок, он видит ее во всем и постоянно отсылается к ней. Все флешбеки из детства, даже сотню раз использованная метафора мясокомбината, космос — все это и есть глобальное осмысление смерти через разные образы. Посему у Сеги есть «Танцуйте» — эпитафия самому себе. Чувствуя и принимая смерть как движущуюся параллельно жизни силу, он нащупывает и свою личную мифологему: танцпол. Танцпол — это и «данс макабр», и единственная достойная возможность прожить эту жить — в движении, в упоении миром вокруг, в единстве, и некий ритуал, своеобразный религиозный обряд. Все это не просто «трек для концертов», а нечто более весомое и важное. И лучше всего эта метафора выражается в треке «Под небом салатовым»: «Тут мы танцуем, как на петроглифах Кита Харинга / На своих же могилах, такой вот парадокс».

«гуманоид Алёшенька»

Это сильно уже как отдельная строчка, но еще, я бы очень хотел обсудить «русскость» образов ATL. «Звездный лорд» от и до построен на поиске идентичности, поиске «своей» планеты. И вот Сега «свою» планету нашел очень давно (в плане идентичности) и вовсю репрезентует. Сила этого приема в том, что он работает как очередная антитеза: пока все копируют западные паттерны, Сережа копает «в свой внутренний Кыштым верную тропку».

Продолжение это находит в «Волчьей ягоде», где атмосфера трипа передана через чисто «славянские» образы — и это звучит невероятно аутентично. Причем «Волчья ягода» идет сразу после «Звездного лорда» и является концептуальным продолжением: ATL находит «свою» планету, а там: «волчья ягода», в ней «дикий ядовитый плющ», село, природа и смерть (куда же снова без смерти). Лирического героя «на краю бытия» буквально «засасывает» сыра земля, и он упивается эти процессом, потому что чувствует себя дома — в своей стези, в своей идентичности. И даже «сладким запахом гнили» герой упивается.

Такая здесь лепота, хоть раз в жизни не прогадал

«Слышь, браток, всё ништяк, всё ок»

Последние два трека альбома — «Солнышко» и «Диссонанс» — закрывают пластинку всеобъемлющим выводом о том, как жить в этой суровой реальности. ATL на «Кривом эфире» выжал всего себя — рассказал, даже разжевал абсолютно все о себе, своем мироощущении: таинство детства и важность умозрительного возврата в то время, смерть как процесс, о котором невозможно перестать думать, «русская тоска», идущая рука об руку с человеком, которого взрастила провинция.

ATL сначала распахнул перед нами все свои лирические оттенки — серые, тускловатые и задымленные в большинстве своем оттенки, а последними двумя треками показал, как с этим существовать и что делает его счастливым. Это природа — сила настолько большая, что заставляет тебя криво и неумело (от вечной грусти) улыбаться:

Лучик Солнца в глаз, как тёплый ножик в масло
Настроение — не в масть, но нужно постараться
И я выдавил, как прыщ, лыбу безобразную
Но мне улыбнулось лишь только солнышко ясное

Это неповторимое ощущение беспричинного счастья от «лучика солнца в глаз» мне хорошо знакомо. Но ведь солнце — это еще и гигант над всеми нами, который смотрит безразличными лучами. ATL учится у него не только улыбаться, но еще и отпускать проблемы и загоны, смотреть на них «сверху» и понимать, насколько даже самые серьезные людские потрясения смешны «оттуда»:

Где-то пылают танки под щебетом пулемётным
Засыпало, как закладки, солдатов в бетонных ДОТах
Апофеоз войны смешит, как закись азота
Вот солнышко и смеётся над всей этой поеботой

А в конце еще раз переворачивает эту метафору: солнце, заставляющее улыбаться, успокаивающее — находится внутри самого человека.

Быть может, я и есть то солнышко
Что тычет лучиком пальца на самое-самое донышко

Заключительный «Диссонанс» вовсе бросает все эти метафоры и говорит напрямую: «Слышь, браток, всё ништяк, всё ок». И Сега здесь еще раз выделяет, что «мыслить позитивней» — совершенно не его подход, но и он может прорваться через толщею мрака, и он способен приспособится и выжить в этой реальности, потому что у него есть друзья, «печальная музыка да жёсткое чтиво», солнышко и достаточное количество иронии, чтобы «от души» посмеяться «над всей этой поеботой».

Сквозь себя, будто бы сквозь дуршлаг
Ты нацедил весь свой душный шлак
Столько лет готовился ты к этой жизни
Но обнаружил то, что жизнь прошла
И ты философски, прям как N’Pans
К ситуации отнестись так решил
Что если выпадет последний шанс
То ты проебёшь его от души

! важная заключительная деталь: весь концепт пропитан трипом, все происходящее сверху посыпано щепоткой сюрреализма. Альбом начинается с «Нас накроет балдахин — дым зелёный малахит» и заканчивается «Под небом салатовым». для меня это делает экспириенс от альбома еще более завораживающим — добавляется этакий «артхаусный» слой, и все это становится еще более расплывчатым и поэтичным.