Интернационалисты в РККА
«Много и очень много сделали латышские стрелки для Октябрьской революции» (с) Яков Свердлов
Коммунисты, национал-большевики и прочие советские патриоты регулярно рассказывают об «иностранном» характере Белого движения, упоминая не только интервенцию, но и всевозможные выдумки советской пропаганды. Как будто такие граждане забывают, что на стороне их любимых большевиков против русских белогвардейцев сражались сотни тысяч латышей, венгров, китайцев, чехов, австрийцев и немцев, принимавших самое активное участие в Гражданской войне, о чем красноречиво рассказывали сами большевистские вожди и командиры, а также многочисленные работы, выпущенные в СССР.
Отряды Красной гвардии из военнопленных с октября к началу 1918 г. созданы в Сибири и Дальнем Востоке: в Чите, Иркутске, Даурии, Сретенске, Омске, Тюмени, Тобольске, Барнауле, Томске, Ачинске, Красноярске, Нижнеудинске, Семипалатинске, Благовещенске, Хабаровске. В тех обширных краях более тридцати лагерей для пленных насчитывали свыше 250 тысяч человек Отряды военнопленных обеспечивали успех тому, что Лениным названо триумфальным шествием советской власти по стране с октября 1917 г. В том убеждает простое сравнение мест действий отрядов интернационалистов с антисоветскими восстаниями. В ходе прославленного «триумфального шествия» осенью 1917 – весной 1918 приходилось подавлять контрреволюционные выступления в Петрограде, Москве, Новгороде, Казани, Ярославле, Петрозаводске, Чугуеве, Омске, Иркутске, Бугульме, Таганроге, Елизаветграде, Астрахани, Самарканде, Белорецке, Борисоглебске, Златоусте, Калуге, Кузнецке, Саратове, Славгороде, Тюмени, Верхнеудинске, Николаеве, Петропавловске, Томске, Челябинске, Вятке, Соликамске, Тамбове, Бердичеве, Ельне, Коломне и многих бесчисленных иных городах и селениях России. Если где-то местных формирований из военнопленных не имелось, карательные отряды в защиту советской власти перемещали в нужные пункты из соседних [2]
В декабре 1917 г. в Иркутске бои с юнкерами длились 8 дней, туда перебрасывали красногвардейские части из других городов. Сергей Лазо, прибывший туда из Красноярска, постоянно восхищался интернационалистами. Венгры позднее воевали в отряде Лазо. В Иркутске и Якутске с белыми воевали польские отряды. В Ачинске красные сформировали против белочехов всего три роты в 400 человек, из них 3-й ротой командовал Матэ Залка, и она вся состояла из венгров. Красноярская партийная организация вела среди венгров, австрийцев и немцев «большую» и результативную работу. [3, с. 38-41]
Во Владивостоке в мае 1918 г. коммунисты сформировали чехословацкий отряд, а немецкие пленные там сразу после октябрьского переворота разоружили охрану лагеря, захватили оружейный склад и пробились в Омск. В один из омских красногвардейских отрядов, сформированных из бывших военнопленных, записался Иосип Броз Тито. В мае 1918 г. в Омске чехословацкая рабочая с.-д. партия насчитывала 2000 человек в городе и 600 по области. Кроме них, в Омске существовали интернациональные объединения немцев, австрийцев, венгров, румын, поляков и итальянцев – всего свыше 6 тысяч. 1-й Омский интернациональный отряд из 800 венгров и австрийцев был отправлен на Дальний Восток против атамана Г. М. Семёнова, а полк интернационалистов, выступивший из Омска против белочехов «был почти полностью перебит» (И. Фихтенау), немногих выживших перевели в Самару, где венгр Фараго по заданию Ленина руководил «организацией отрядов Красной гвардии из военнопленных крупных лагерей. Надо было немедленно подавить контрреволюционный мятеж, вспыхнувший в Сибири и в Поволжье» (Д. Фараго) [4].
В июне 1918 г., когда к Красноярску подступали белогвардейцы и чехи, большевистский губисполком принудительно изъял в Государственном банке 32 пуда золота, 32 млн руб. кредитных билетов, более 1 млн ценных бумаг, нагрузил флотилию продовольствием и бежал вниз по Енисею под охраной «интернационалистов (из венгров, мадьяр, латышей) и красногвардейцев». Рабочие обвиняли сбежавших в грабеже и предательстве. Осуждения сыпались со стороны В. Г. Яковенко и других деятелей красных [5, с. 19].
Весной и летом 1918 г. отряды из военнопленных формировали в Харькове, Твери, Златоусте, Пензе, Самаре, Саратове, Царицыне, Астрахани. Оренбургский отряд из 800 военнопленных разросся до 4 тысяч штыков, став 3-м Интернациональным оренбургским полком [6, с. 376].
В станице Шахтной 7/20 февраля большевик Пугачевский записал в дневник, как у донских казаков «то и дело» срываются требования: «Удалить жидов с Дона и из Советской армии». «Выслать всех латышей». «Не принимать в большевики военнопленных». Собрание делегатов неких «северных казачьих войск» вынесло резолюцию оказать поддержку советским войскам во взятии Новочеркасска, но просить не принимать в красную гвардию «отряды [!] военнопленных» [7, с. 399].
Военнопленные причастны и к заточению Государя Императора. Венгр Хроматко вспоминал, что в Екатеринбурге был сформирован интернациональный отряд в 200 человек из венгров, китайцев и корейцев: в июле 1918 г. «последними, вместе с отрядом Жилинского, мы ушли и из Екатеринбурга» в Пермь. Бывший пленный болгар Петро Смилов писал: «Меня зачислили в ряды одного красногвардейского отряда, который охранял арестованного царя Николая II, его семью и свиту из 40-50 человек. Мы были расквартированы в школе, которая находилась против особняка Апатиева, где помещались высочайшие пленники... У Красной Армии было недостаточно сил, чтобы остановить колчаковцев, которые начали окружать город. Наше командование решило на время отойти без боя, предварительно ликвидировав царскую семью» [8].
Болгар безбожно преувеличил свиту Императора и полномочия командования о принятии столь важного решения. Широко известно и о замене сторожей Царской Семьи латышами. Следователь Н. А. Соколов по этому поводу назвал латышей и австро-германцев главной вооружённой силой большевиков в Сибири, отдельной от русских красноармейцев [9, с. 175].
В январе 1918 г. в Одессе кроме 1082 румынских добровольцев, за большевиков воевали китайское, чешское и югославское подразделения красногвардейцев, сформированные городским Совдепом. В Николаевске словаки разоружали милицию Временного правительства. В Томске интернациональный отряд, составленный из венгров, румын, немцев и чехов (до 400 чел.), нёс гарнизонную службу и был «единственно надёжной» (Ф. Мюнних) опорой Совдепа, весной 1918 г. отражавшей попытки свергнуть большевиков [4]. Томский Совет выплатил им «значительную сумму денег» [10, с. 124]. В первую половину 1918 г. самой надёжной опорой большевиков в Ижевске были несколько сот военнопленных – немцев и австрийцев [11, с. 10].
Эсеровская петроградская газета «Дело» 28 января (10 февраля) 1918 г. сообщала: «В настоящее время в Петроград со всех сторон съезжается огромное количество военнопленных. Они присылаются сюда неизвестно кем. Находящиеся в Петрограде военнопленные получают хлебный паёк через шведское посольство, которому продовольственная управа отпускает на 6 000 человек. Однако, число находящихся в Петрограде военнопленных всё время возрастает» [№ 6, с. 4].
1-5 апреля 1918 г. в здании Дворянского собрания в Москве собрался Всероссийский съезд военнопленных в 450 делегатов от интернациональных воинских частей в Европейской России. Отдельный Сибирский съезд военнопленных-интернационалистов 1 апреля открылся в Иркутске: были представлены красноармейцы и 20 политических организаций, оказывающих поддержку революции [10, с. 126].
Итого: только к первой трети 1918 г. было создано около 500 интернациональных отрядов. Московский апрельский съезд собрал по 1 делегату от 100 членов организаций военнопленных [Интернационалисты. М.: Наука, 1987, с. 122]. Это 50 тысяч интернационалистов в самом начале мобилизации и Гражданской войны, когда вся РККА в марте 1918 г. насчитывала 150 тысяч человек [12, с. 218].
«Под влиянием съезда начался массовый приток в Красную Армию военнопленных самых различных национальностей. Около ста тысяч венгерских интернационалистов заявили о своём желании принять участие в освободительной борьбе русского пролетариата» (Р. Гарашин). Интернациональные батальоны «тут же вливались в боевые ряды молодой Красной Армии» (Г. Добрев). Сотни тысяч пленных очутились в чужой стране без крова, пищи и денег. Вступление в красные отряды решало все их проблемы [4].
За победу социалистической революции, как сказал генсек венгерской компартии, с оружием в руках сражалось «почти 100 тыс. венгерских добровольцев из числа военнопленных». Это максимум, сколько единовременно имел за собой атаман Краснов. Но венграми инородческие силы коммунистов не исчерпывались. В Воронеже в апреле 1918 г. формировали аж «корпус чехословаков» [13, с. 417]. К концу 1918 г. на фронтах находилось 4 тысячи чехословацких интернационалистов, всего чехов и словаков в РККА насчитывают 12 тысяч. К марту 1917 г. Русская Императорская Армия включала в себя 8 полков из 30-35 тыс. латышских стрелков. Они стали «важнейшей вооружённой силой, опираясь на которую, Советы Латвии брали власть в свои руки» [14, с. 150].
Не только Латвии. Яков Свердлов признал: «Много и очень много сделали так называемые латышские стрелки для Октябрьской революции» [15, с. 190]. 4 апреля 1918 г. по н. ст. в Петрограде были опубликованы условия вступления в эстонские коммунистические батальоны: обязательное подчинение советской власти, организация и содержание на общих началах с РККА, обязательство служить не менее 6 месяцев. Приём эстонцев осуществлялся ежедневно в Смольном институте [16, с. 264]. Троцкий жаловался: «Эсеры писали, что против своих врагов большевики выставили китайцев и наемников австрийского империализма» [17].
Левые с.-р., изнутри отлично знавшие советские порядки, 02.06.1918 (н. ст.) ставили проблему интернационалистов на одну доску с ужасами голода и террора: «Большевистское правительство вместо хлеба расстреливает товарищей, привозящих на себе скудное продовольствие, оно вооружает Красную гвардию, куда приняты нерусские люди – китайцы, мадьяры, латыши, рабочим не дают оружия для защиты своей родины и жизни, теперь нас зовут на войну с крестьянами отбирать у них силой хлеб» [18, с. 85].
Советские историки признают: «небольшая часть» немцев и австрийцев принимала непосредственное участие в октябрьской вооружённой борьбе, поддерживала связь со Смольным [1,с. 380]. Т.е. национальные предатели-большевики использовали врагов России по Первой мировой войне в качестве вооруженной силы во внутреннем конфликте.
Михаил Назаров назвал интернационалистов ударным ядром Красной армии «из более 250000 бойцов венгров, австрийцев, поляков, чехов, финнов, прибалтов, китайцев и др.». В 1918 г., по советским данным, они составляли 19% РККА [19, с. 341]. Историк казачества Владимир Трут, также ссылаясь на публикации в СССР, называет цифру 300 тысяч иностранцев в Красной армии. Историограф Голдин пишет о нескольких сотнях тысяч интернационалистов как в РККА, так и в государственных партийных и советских органах [20, с. 210].
Интернационалисты сражались за большевиков не только всюду на Востоке, но и на фронте атамана Краснова. В мае 1918 г. Миронов, заняв станицу Глазуновская, угрожал станичникам наступавшими вслед за ним китайцами [21, с. 188]. Летом в районе ст. Поворино с Красновым воевал Воронежский интернациональный коммунистический полк (600 бойцов). Под Царицыным у станций Арчеда и Филоново с казаками билась китайская рота, а красный чехословацкий отряд погиб целиком. 1-й Интернациональный полк воевал в районе Кизляра [22]. 23 августа казаки разбили Китайский батальон у слободы Николаевки. В октябре ударная группа армий Южного фронта, наступавшая от станции Поворино, включала четыре латышских полка и латышский кавалерийский эскадрон, в декабре там появится ещё один, Курземский, латышский полк и китайский батальон [23]. Западная красная стрелковая дивизия, состоявшая из поляков и литовцев, в декабре 1918 г. потеряла 800 человек, пробиваясь к станции Лиски – важнейшему железнодорожному узлу донского фронта. Интернациональные большевицкие части формировались не только из военнопленных, но и из местного нерусского населения. к августу 1918 г. такие красноармейские части в Дагестане насчитывали 6 тысяч человек [24, с. 72]. Ревком Уральска старался подавлять контрреволюционное движение в губернии, мобилизуя население коренных национальностей. На них обращали особенное внимание [25, с. 58]. На Южном Урале большевики создали 25 русско-башкирских интернациональных отрядов из рабочих. В Актюбинске в мае-июне 1918 г. сформировался двухтысячный 3-й Екатеринбургский интернациональный полк из 28 национальностей, ставший наиболее боеспособной частью [26, 79].
Историк Н. В. Подпрятов: «Приступив к проведению массовой мобилизации, большевики не просто разрешили создание национальных частей, а сами взялись за организацию этого процесса, используя всю силу государственного аппарата. В результате в рядах Красной Армии были созданы крупные национальные соединения, сыгравшие существенную роль в боях 1919 г.». Несколько интернациональных частей из местного населения было создано в Баку, Грозном, Ташкенте, Ашхабаде и других городах Средней Азии и Кавказа. В апреле в Казани сформирован мусульманский полк. В Туркестане к лету 1918 г. была создана мусульманская армия в 8.000 человек. К 1919 г. «татарские, казахские и башкирские части превращаются в крупные оперативные единицы», в то время как Сибирское правительство финансировало свои национальные части «по остаточному принципу» [27].
В советской Латвии в 1978 году вышла работа «Боевой путь латышских красных стрелков»[28], которая прекрасно показывает степень этих инородцев в борьбе против русского Белого движения. Процитируем несколько выдержек:
«Свою непоколебимую решимость защищать Советскую власть латышские стрелки подтвердили, выполняя различные поручения Советского правительства вскоре после победы Октябрьской революции. Они охраняли штаб революции - Смольный, позже Кремль, Советское правительство, В. И. Ленина. Тогдашний комендант Кремля П. Мальков писал: «Навсегда в моей памяти останутся простые, на редкость скромные, беспредельно преданные делу революции латышские стрелки, чья беззаветная отвага, исключительное мужество и хладнокровие, чей каждодневный героизм вписаны золотыми буквами в историю первых лет существования Советского государства». (с. 5-6)
«Латышская стрелковая дивизия или же се отдельные части сражались на всех фронтах гражданской войны, Упомянем только некоторые примеры. Летом и осенью 1918 года, когда белогвардейские банды пытались свергнуть новую, Советскую власть, латышские стрелки ее защищали на Восточном, Южном и Северном фронтах. В ноябре 1918 года вспыхнула революция в Германии. В оккупированной Латвни возникла революционная ситуация. Латышские красные стрелки направились на освобождение Латвии от пенавистных захватчиков. Можно понять радость стрелков. Они латышские рабочис, безземельные и мелкие крестьяне под руководством большевистской партии стали великолепно организованной пролетарской вооруженной силой.» (с. 6)
« Петроград - колыбель революции, Именно здесь латышским красным стрелкам довелось выполнять ответственные задачи революции. В их обязанности иходило не только заботиться о революционном порядке в городе, Они охраняли также Смольный, первое Сонетское правительство и В. И. Ленина, выполняли обязанности снязистов при Совете На родных Комиссаров. Исключительно многообразными были задания, которые требовали от латыш ских стрелков верности революционному Петро граду, Из проверенных в боях стрелков Фелике Эдмундович Дзержинский и его первый заместитель Якон Христофорович Петере пополияли отряды чекистов, Миогие видные работники Всероссийской Чрезвычайной Комиссии в прошлом латышские стрелки свою службу в ней начинали именно и Петрограде.» (с. 12)
«Революция доверяла латышским стрелкам. Из них была создана специальная Сводная рота, которая охраняла Смольный, выполняла множество партийных и правительственых заданий. Каждый латышекий стрелковый полк выдвинул в Сводную роту по 40 особо преданных стрелков. »(с. 14)
«Еще раз бессмертной славой, защищая револю- циоиный Петроград, покрыли себя латышские стрелки в октябре 1919 года. В это время на Петроград двинулась белогвардейская армия Юденича. Противник уже захватил Ямбург, Красное Село, Гатчину, Детское Село и Павловск. Қолыбели революции угрожала опасность. Необходимо было проведение чрезвычайных мероприятий. На фронт был послан резерв главнокомандующего, в состав которого входил также 5-й латышский стрелковый полк. 20 октября 1919 года ночью 5-й полк отправился на станцию Поповка, так как там ближе всего находились отряды Юденича. Сразу же с эшелонов легендарный 5-й латышский стрелковый полк начал наступление. Разгорелись чрезвычайно жестокие бои, продолжавшнеся весь следующий день. Много раз латышским стрелкам приходилось вступать в штыковую атаку.»(с. 16)
«Весной 1918 года латышские красные стрелки были основной снлой на обширной территории между Петроградом и Тверью (Калинин), где они подавляли контрреволюционные мятежи, 5-й и 8 й латышские стрелковые полки некоторое время находились в Бологом, 7-й полк в Новгороде, а часть 7-го полка располагалась в Великих Луках (позже эта часть переформировалась в 1-й Лиепай- скнй латышский стрелковый полк). В Бологом был также сформирован 1-й Бологоевский революционный отряд, основное ядро которого состояло из латышских стрелков.»(с. 17)
«В Орле и в его обширных окрестностях многие еще до сих пор хорошо помнят тяжелые бон осенью 1919 года, помнят героизм латышских стрелков. Гений революции В. И. Ленин предложил в опасный для Советской власти момент организовать специальную ударную группу, которой предстояло создать перелом в боях против Деникина. Эта ударная группа была создана. Главным образом в нее входили латышские стрелки. Всей группой командовал начальник Латышской стрелковой дивизии A. Мартусевич. В самый разгар боев его заменил Фридрих Калнынь,» (с. 50)
«Весной 1920 года тяжелые бои против Врангеля проходили на днепровских берегах. В начале июля Латышская стрелковая дивизня совершила смелое наступление через Днепр с целью создания Каховского и Корсуньского пландармов. Развернуть наступление дальше не удалось. После многодневных кровопролитных боев дивизия, причинив противнику большие потери, отошла на исходные позиции. На берегах Днепра и в Бериславе в начале августа произошло одно из самых значительных событий в жизни дивизин. За выдающийся героизм, проявленный в боях против Деникина в октябре декабре 1919 года, Латышская стрелковая дивизия была награждена высшей наградой революции Почетным знаменем ВЦИК.» (с. 61)
«В боях за Советскую власть на Урале активао участвовали также и те латышские отряды, которые были организованы на местах. Еще и сегодня на Урале и в Поволжье хорошо помнят Уфимский латышский батальон, который помог подавить эсеровские, меньшевистские и кулацкие мятежи.»(с. 71)
«С. М. Буденный, приветствуя в 1929 году бывших латышских стрелков, писал: «В дни смертельных схваток с мировой и русской контрреволюцией, в жестоких боях гражданской войны я видел вас всегда на передовых позициях, на самых ответственных участках, где решалась судьба пролетарской революции. С беспримерным в истории мужеством, железной, несокрушимой грудью вы отстаивали подступы к завоеваниям Октябрьской революции, Ваши ряды не знали колебаний при выполнении задач, которые возлагали на вас рабоче-крестьянская власть и вождь рабочего класса Коммунистическая партия».» (с. 74)
Источники:
1. Интернационалисты. М.: Наука, 1987.
2. Конев А. М. Красная гвардия на защите Октября. М.: Наука, 1989.
3. Кашуткин П. В. Революцией мобилизованный и призванный… Очерк жизни и деятельности П. Е. Щетинкина. М.: Политиздат, 1977.
4. Об Октябрьской революции. Воспоминания зарубежных участников и очевидцев. М.: Политиздат, 1967.
5. «Гражданская война в Сибири». Красноярск: КГУ, 1999.
6. История гражданской войны в СССР. т. 3. (ноя 1917 г. – март 1919 г.) М.: Госполитиздат, 1958.
7. Гражданская война. Материалы по истории Красной армии. М.: Высший воен. редакционный совет, 1923. Т. 1.
8. Об Октябрьской революции. Воспоминания зарубежных участников и очевидцев. М.: Политиздат, 1967.
9. Соколов Н. А. Убийство Царской Семьи. М.: Советский писатель, 1990.
10. Демидов В. А. Октябрь и национальный вопрос в Сибири. 1917- 1923. Новосибирск: Наука, 1983.
11. А. А. Петров. «История Рабоче-крестьянской Белой Армии» // А. Г. Ефимов. «Ижевцы и Воткинцы», М.: Айрис-пресс, 2008
12. История гражданской войны в СССР. т. 3. (ноя 1917 г. – март 1919 г.) М.: Госполитиздат, 1958.
13. Гражданская война. Материалы по истории Красной армии. М.: Высший воен. редакционный совет, 1923. Т. 1.
14. «История гражданской войны в СССР». М.: ОГИЗ, Госполитиздат, 1943, т. 2
15. Свердлов Я. М. Избранные произведения. М.: Госполитиздат, 1959. Т. 2.
16. Гражданская война. Материалы по истории Красной армии. М.: Высший воен. редакционный совет, 1923. Т. 1.
17. Троцкий Л. Д. Сочинения. т. 17. М.-Л.: Госиздат, 1926. ч. 1-2., ч. 2
18. Стрижков Ю. К. Продовольственные отряды в годы гражданской войны и иностранной интервенции. 1917-1921. М.: Наука, 1973.
19. Саттон Энтони. Уолл-стрит и большевицкая революция. М.: Русская идея, 2005
20. Голдин В. И. Россия в Гражданской войне. Очерки новейшей историографии (вторая половина 1980-х – 90-е годы). Архангельск: Боргес, 2000.
21. Донские казаки в борьбе с большевиками. Альманах (2). 2010.
22. Интернационалисты. М.: Наука, 1987.
23. Венков А. В. Атаман Краснов и Донская армия. 1918 год. М.: Вече, 2008.
24. Политические и экономические проблемы великого октября и гражданской войны. М.: Институт истории АН СССР, 1988.
25. Бугай Н. Ф. Ревкомы. М.: Политиздат, 1981.
26. «Урал и Прикамье. Ноябрь 1917 – январь 1919», Париж, 1982, с. 56.
27. Подпрятов Н. В. Роль национальных воинских формирований в годы гражданской войны на восточном театре военных действий. Автореферат диссертации... Пермь, 1994.
28. Штейн В.В. Боевой путь латышских красных стрелков. Издательство «Лиесма», Рига, 1978 .