Торгсин

Изъятие ценностей у порабощенного населения?

После захвата всей полноты политической власти на территории бывшей Российской империи и создание нового государства – Союза Советских Социалистических Республик, большевики начали постигать науку государственного управления. Ортодоксальные принципы марксизма воплотить не получилось с первой попытки на практике, мирровой революции не свершилось, а вот желание любой ценой удержаться у власти было крайне сильным. И ради сакрального «кратоса», на практике начали воплощать более практичные принципы уже ленинизма.

Торгсин, image #1

Проблемы, которые встали перед новой «рабочей» властью были чрезвычайно масштабны. Продразверстка настроила самый большой в стране социальный слой – крестьянство против большевиков. Карательные операции армии Тухачевского, кровавое подавление Кронштадтского восстания, общие направление экономической политики страны, привели к всеобщему кризису товарооборота, разрушению традиционных хозяйственных связей, катастрофическому падению производительности промышленности, обнищанию населения. Все вышеперечисленное породило постоянные крестьянские волнения и перманентную угрозу потери власти действующей партийной верхушкой. Подобное положение дел не могло не беспокоить тогдашние политические элиты, которые были вынуждены переключиться от ожидания мирровой революции, то есть захвата миррового господства на более приземленные цели- вроде возобновлению строительства железных дорог, налаживанию экономических процессов и хотя бы обеспечению населения хлебом.

Что делать? На рубеже 1920–1930-х годов руководство страны охватила золотая лихорадка. Сталин с уважением относился к экономическим достижениям Америки. По свидетельствам очевидцев, он читал Брета Гарта и его вдохновляла золотая лихорадка в Калифорнии середины XIX века. Но золотая лихорадка по-советски разительно отличалась от вольного калифорнийского предпринимательства. Там она была делом и риском свободных людей, желавших разбогатеть. Открытие золота в Калифорнии вдохнуло жизнь в этот регион, дав толчок развитию сельского хозяйства и промышленности на Западе США. Золото Калифорнии способствовало победе промышленного Севера над рабовладельческим Югом. В Советском Союзе золотая лихорадка рубежа 1920–1930-х была государственным предприятием, целью которого было финансирование индустриализации и создание национального золотого запаса. Методы, которыми она проводилась, породили массовый голод, зэковский ГУЛАГ, разграбление имущества церкви, национальных музеев и библиотек, а также личных сбережений и семейных реликвий собственных граждан. Самое главное – полный этатизм. Ничтожность отдельного человека и всевластие государственной системы.

Торгсин, image #2

В среднее века, всевозможные алхимики и ученные бились за создание философского камня, то есть за возможность превращения любой вещи в золото, из вещи не имеющей ценности в нечто дорогое и востребованное. Что не получилось у Николаса Фамеля , получилось у коммунистов. Но какова была цена? Стремительный скачок крестьянской страны в индустриальное будущее был в значительной степени профинансирован личными сбережениями граждан. Торгсин стала организацией, занимающейся выкупом золота, серебра, драгоценных изделий у бедного населения в обмен на реальные деньги, на которые они могли купить столь дефицитные товары либо другие потребительские услуги.

Корни подобного учреждения лежат в самой природе рыночных отношений, которые большевики вынуждены были вновь вернуть в ограниченном количестве, так как марксизм в действительности не работал в экономическом плане, а был лишь полезен в политическом популизме и захвате всей полноты власти. По инициативе В. Ленина был введен НЭП- новая экономическая политика, целью которой было восстановить разрушенное войной хозяйство и привлечь иностранные капиталы, потребность в которых выявилась практически сразу после октября 1917 г. Такая необходимость диктовалась стремлением быстрее преодолеть экономическую и техническую отсталость, усугубленную хозяйственной разрухой.

И предпосылки для подобных надежд имелись: США и Германия рассматривали Советскую Россию как большой рынок для своей экономической экспансии. Появились первые международные концессии, население начало вновь обогащаться, товарооборот постепенно рос. Под непосредственным контролем ВЧК создавались советские торговые организации для налаживания экономических отношений с остальным капиталистическим миром. Постепенно первое государство рабочих и крестьян постепенно открывалось миру.

Время шло, пожар мирровой революции все не разгорался, а для Сталинской политики построения социализма в отдельно взятой стране нужны были средства. Государственные планы индустриализации нуждались в современном оборудовании, станках, новых технологий в квалифицированных специалистах и во многом другом. Все это было очень не дешево. Что бы удовлетворять растущие потребности госплана , нужна была иностранная валюта, которую можно было получить только от экспорта продукции с высокой добавочной стоимостью, которую невозможно было получить без соответствующей промышленности. Замкнутый круг. Что бы выйти из него, большевики могли предоставить экономическую свободу населению или ограбить его еще раз, изъяв немногочисленные оставшиеся ценности. Второй вариант оказался более предпочтителен. Добывая золото и валюту, Сталин не брезговал ничем. В конце 1920-х годов уголовный розыск и милиция передали все дела «валютчиков» и «держателей ценностей» Экономическому управлению ОГПУ. Под лозунгом борьбы с валютной спекуляцией одна за другой следовали «золотушные кампании» — изъятие валюты и ценностей у населения, включая предметы домашнего обихода. В ход шли уговоры, обман и террор. Сон Никанора Ивановича из «Мастера и Маргариты» Булгакова о театрализованно-принудительной сдаче валюты — один из отголосков «золотухи» тех лет. Концерт-истязание для валютчиков не был досужей фантазией писателя. В 1920-е годы ОГПУ убеждало евреев-нэпманов сдать ценности с помощью родных им мелодий, которые исполнял приглашенный музыкант.

Только за 1930 год ОГПУ сдало Госбанку ценностей на сумму более 10 млн золотых рублей (эквивалент почти 8т чистого золота). В мае 1932 года зампредседателя ОГПУ Ягода докладывал Сталину, что в кассе ОГПУ находится ценностей на сумму 2,4 млн золотых рублей и что вместе с ценностями, которые «были ранее сданы Госбанку», ОГПУ добыло 15,1 млн золотых рублей (почти 12 т в золотом эквиваленте).

Методы ОГПУ худо-бедно позволяли заполучить крупные клады и сбережения, но в стране были ценности и другого рода. Их не прятали в тайниках или подполье, вентиляционных трубах или матрасах. У всех на виду они блестели обручальным кольцом на пальце, сережкой в мочке уха, нательным золотым крестиком, серебряной ложкой в комоде. Помноженные на 160-миллионное население страны, эти нехитрые вещицы, разбросанные по шкатулкам и сервантам, могли обернуться огромным богатством. По мере истощения золотых резервов Госбанка и роста валютных аппетитов индустриализации у руководства СССР крепло желание забрать у населения и эти сбережения. Нашелся и способ. Ценности населения в голодные годы первых пятилеток скупили магазины Торгсина — «Всесоюзного объединения по торговле с иностранцами на территории СССР».

Добывая золото и валюту, Сталин не брезговал ничем. В конце 1920-х годов уголовный розыск и милиция передали все дела «валютчиков» и «держателей ценностей» Экономическому управлению ОГПУ. Под лозунгом борьбы с валютной спекуляцией одна за другой следовали «золотушные кампании» — изъятие валюты и ценностей у населения, включая предметы домашнего обихода. В ход шли уговоры, обман и террор. Сон Никанора Ивановича из «Мастера и Маргариты» Булгакова о театрализованно-принудительной сдаче валюты — один из отголосков «золотухи» тех лет.

Торгсин, image #3

Концерт-истязание для валютчиков не был досужей фантазией писателя. В 1920-е годы ОГПУ убеждало евреев-нэпманов сдать ценности с помощью родных им мелодий, которые исполнял приглашенный музыкант. Скрывать нечего- немногие готовы были расстаться со своим драгоценным имуществом « за идею». Но как известно- если партия сказала надо- комсомол ответит есть! Вот только в данном случае комсомольцами добровольно-принудительно стала вся страна. Нельзя забывать так же о всевозможных организациях, которые собирали золото и серебро в фонд индустриализации. Об таком эпизоде писал еще будущей маршал победы, или кровавый палач- кому как больше нравится Г. Жуков. В своих мемуарах он вспоминал, что будучи еще молодым командиром отдал свой браслет , а так же кольцо и серьги жены, сказав лишь – такое было время. Страшное время.

Но шутки в сторону, были у ОГПУ и откровенно кровавые методы. Например, «долларовая парилка» или «золотые камеры»: «валютчиков» держали в тюрьме, пока они не скажут, где спрятаны ценности, или родственники из-за границы не пришлют выкуп — «деньги спасения». Показательные расстрелы «укрывателей валюты и золота», санкционированные Политбюро, также были в арсенале методов ОГПУ. Вновь заработала перманентная череда расстрелов и страха, как в недалекие 1920-е, от которых население начало отходить.

Только за 1930 год ОГПУ сдало Госбанку ценностей на сумму более 10 млн золотых рублей (эквивалент почти 8 т чистого золота). В мае 1932 года зампредседателя ОГПУ Ягода докладывал Сталину, что в кассе ОГПУ находится ценностей на сумму 2,4 млн золотых рублей и что вместе с ценностями, которые «были ранее сданы Госбанку», ОГПУ добыло 15,1 млн золотых рублей (почти 12 т чистоты в золотом эквиваленте).

Проблема заключалась в том, что к 1928 году золотой запас СССР составлял жалких 150 тонн. Казну срочно требовалось пополнить валютой и драгоценными металлами. Но как? Правительство знало: у населения есть и то и другое. Причём в немалых количествах: по подсчётам экономического Управления ОГПУ, на руках у граждан находилось ценностей и валюты на 400-500 миллионов рублей. Их и надо было забрать в казну. Но откуда взялись такие запасы у бедного населения? Часть средств сохранилась в тайниках с дореволюционных времён, часть появилась в период НЭПа. Кроме того, доллары, фунты, франки и марки ввозили из-за границы — и нелегальными, и легальными путями. Так, в соседних странах работали фирмы, доставлявшие валюту в СССР: их услугами пользовались бывшие граждане России, желавшие помочь родственникам, оставшимся на родине. Кроме того, были разрешены и официальные переводы валюты через банки и почту. Правда, последний вариант был не выгоден, ведь у государства оставалась львиная доля средств: почти всю валюту, за малым исключением, выдавали получателю рублями по фиксированному курсу. Конечно, советское руководство не раз пыталось изъять иностранные деньги у населения: в том числе выколачивало их с помощью ГПУ. Но экономические методы оказались намного эффективнее.

Торгсин, image #4

В 1927 году в СССР началась форсированная индустриализация. Расчет Сталина на то, что валютные доходы от экспорта сельскохозяйственной продукции, продовольствия и сырья будут финансировать промышленное развитие страны, не оправдался: в условиях мирового кризиса, разразившегося в 1929 году, и затяжной депрессии на Западе цены на сельскохозяйственную продукцию безнадежно упали. В 1931–1933 годах — решающий этап советской индустриализации — реальная экспортная выручка ежегодно была на 600–700 млн золотых рублей меньше ожидаемой, докризисной. СССР продавал зерно в половину, а то и в треть докризисной мировой цены, тогда как миллионы собственных крестьян, вырастивших это зерно, умирали от голода. Присоединение к этому направлению ОГПУ- тоесть тайной политической полиции лишний раз показывает ничтожность и низость советского строя и всевластия силовых органов над простым населением, особенно безпартийным.

Так, в 1931 году был создан торгсин - всесоюзное объединение по торговле с иностранцами. Но, как и все в Советском Союзе, подобная организация оказалась создана на лжи. Несмотря на название, гласившее на обслуживания именно иностранцев , главный акцент делался на населении, на руках которого, даже после всех контрибуций и экспроприаций оставалась значительное количество драгоценных металлов, предметов древностей, фамильных ценностей и т.д. То есть того, за что можно было приобрести иностранную валюту. Автором идеи продаж на бытовое золото был директор столичного универмага № 1 Ефрем Курлянд ( впоследствии репрированный), который в марте 1931 года обратился с этим предложением к руководству Наркомата внешней торговли. 3 ноября 1931 года Политбюро поручило Наркомвнешторгу СССР организовать в магазинах Торгсина скупку бытового золота в обмен на товары.

Первоначально он не играл большой роли в системе торговли. В самом начале ее существования работники Торгсина обслуживали отправлявшихся за границу моряков и крупнейшие портовые города. Чуть позже объектом внимания Торгсина стали иностранные граждане: киоски организации появились в гостиницах «Интурист» и на пунктах пограничного контроля. В первые месяцы своего существования Торгсин не особенно афишировал торговую деятельность среди граждан СССР, для этого развешивались специальные «отпугивающие» плакаты: «Магазин обслуживает только интуристов и транзитных пассажиров». К середине 1931 года стало понятно, что для проведения индустриализации стране нужно «золотишко», но внешние источники финансирования для СССР были закрыты. На руках у граждан даже после многочисленных изъятий времен Гражданской войны оставалось значительное количество драгоценных металлов. В этих условиях Торгсин начинает принимать монеты дореволюционной чеканки. Когда покупатель сдавал в магазин золото, он получал взамен специальную товарную книжку с обозначением суммы на счете. Потом работники Торгсина отправляли золото в Госбанк по принципу «за что купил, за то и продаю». Но уже в в декабре 1931 года универмаг № 1 в Москве начал продавать товары советским гражданам в обмен на бытовое золото.

10 декабря 1931 года вышло Постановление СНК СССР «О предоставлении Всесоюзному объединению Торгсин права производства операций по покупке драгоценных металлов (золота)». Хотя со временем последовали разрешения принимать от населения также серебро, платину, бриллианты и другие драгоценные камни, именно золото сыграло главную роль в истории Торгсина. Ещё организацию освободили от налогов и сборов, разрешили обслуживаться в её магазинах советским гражданам и при этом перестали требовать с них подтверждение легального получения валюты.

Получается, что новая система была всего лишь инструментом государства для выкачивания ценностей из населения. Торгсин рисовался своеобразной конторой по «абсолютно честному отъему денег у граждан» по рецепту Остапа Бендера. Купцы советского разлива достаточно плотно работали с ОГПУ, хотя первоначально представители органов госбезопасности выступали против допуска граждан в магазины Торгсина ( при небольшом потоке учреждения проще контролировать). Впрочем, у всех государственных учреждений в начале 1930-х была ясная и незамутненная цель – правдой и неправдой добыть деньги на индустриализацию. За четыре года граждане Советского Союза принесли в Торгсин около 100 тонн бытового золота, что составляло порядка 40% от уровня золотодобычи в стране за тот же период.

Со временем у населения стали принимать и серебро, и бриллианты, и даже антиквариат. Сеть торговых точек все росла и росла, к 1932 году Торгсин работал более чем в 200 городах СССР. Линейка товаров была представлена как хозяйственными изделиями, так и продуктами. Доля продовольственных сделок в структуре торговых операций составляла 50-70%, иногда доходила до 85%! При этом дорогой еды горожане покупали относительно немного – невелики показатели продаж у икры, фруктов, мяса. В начале 1930-х Советский Союз испытал несколько значительных вспышек голода, и для некоторых поход в Торгсин был всего лишь попыткой выжить и добыть необходимые продукты. «Люди понесли в Торгсин все ценное, что имели, не в обмен на икру и меха, а за ржаную муку». Интересно, что в этот период «деньги» Торгсина, талоны, достаточно часто подделывали.

Историк Елена Осокина отмечает, что Торгсин не имел права принимать церковные ценности, так как они по закону считались собственностью государства и подлежали конфискации (впрочем, Осокина приводит примеры, когда этот запрет нарушался работниками Торгсина, которые принимали за деньги церковные ценности). Осокина посвятила торгсину целую книгу, говорит о том, что осенью 1933 года буханка хлеба там стоила всего лишь 5 копеек, а у конкурентов цена доходила до 2 рублей 50 копеек. Другие пищевые товары стоили в 30-60 раз меньше, чем в коммерческих торговых точках. Хотя на первый взгляд «торгсиновские» ценники покажутся очень уж дешевыми, не стоит забывать, что за ними стоит настоящее золото. «Торгсиновская» копейка была полновеснее обычной, а «золотой» рубль Торгсина только по официальному курсу превосходил советский в 6,6 раза. Курс на черном рынке иногда доходил до соотношения 1:60. В этих условиях торгсиновские цены казались завышенными. При этом Торгсин оказался дороже не только польских магазинов, но и французских. В 1935 году наркому торговли СССР докладывали, что в Варшаве на один доллар можно купить 1,3-1,8 кг сливочного масла, в Париже – 600-750 г, а в России по курсу Торгсина только 250-400 г. Можно не сомневаться в том, что разница оставалась в карманах радетелей за народное счастье и всеобщее равенство. Товарный ассортимент магазинов Торгсина буквально поражал. Вот как описывал его классик русской литературы Михаил Булгаков: «Сотни штук ситцу богатейших расцветок виднелись в полочных клетках. За ними громоздились миткали и шифоны и сукна фрачные. В перспективу уходили штабеля коробок с обувью. Где-то в глубине за углом пели и играли патефоны».

Значение Торгсина для индустриализации огромно. Ценности, которые купил Торгсин, покрыли (по их скупочной стоимости) более пятой части затрат на импортные закупки 1932—1935 гг. — решающих лет промышленного скачка (таблица 2). В голодном 1933 г. ценности Торгсина позволили государству оплатить треть, в 1934 г. — более четверти, ав 1935 г. — почти пятую часть советского импорта промышленного оборудования, сырья и технологий. Вклад Торгсина в оплату импортных промышленных поставок на деле был и того больше, так как СССР продавал ценности Торгсина на мировом рынке выше их скупочной стоимости. Торгсин стал огромным подспорьем для буксовавшего советского экспорта: в голодном 1933 г. валюта, добытая Торгсином, равнялась почти трети валютной выручки страны от экспорта хлеба, нефти, леса и другого сырья и продовольствия. К тому же, Торгсин ничего и не вывозил за рубеж, а продал эти товары голодавшему населению в СССР. По признанию финального отчета, «привлеченной» через Торгсин валюты хватило, чтобы покрыть стоимость импортного оборудования для десяти гигантов социалистической промышленности: Горьковского автозавода (43,2 млн руб.), Сталинградского тракторного (35 млн руб.), Автозавода им. Сталина (27,9 млн руб.), Днепростроя (31 млн руб.), Господшипника (22,5 млн руб.), Челябинского тракторного (23 млн руб.), Харьковского тракторного (15,3 млн руб.), Магнитки (44 млн руб.), Кузнецка (25,9 млн руб.) и Уралмаша (15 млн руб.).

Приём бытового золота в уплату за отпускаемые товары привёл к лавинообразному росту товарооборота. За первый квартал 1932 года Торгсин выручил в 10 раз больше средств, чем за весь предыдущий год. За 5 лет из населения через обмен драгоценностей выкачали средств на сумму 60 миллионов долларов в ценах 1930-х годов. Вождь всех народов и трудящихся мог быть доволен.

В СССР с 1929 года из-за нехватки продовольствия ввели карточную систему. Население поделили на пять категорий, одна из которых вообще не снабжалась. Но даже скудные пайки не всегда можно было получить в полном объёме. Разразившийся в 1931-1932 годах голод поставил на грань выживания миллионы людей. В это время им предложили расстаться с последними ценностями, чтобы прокормиться. Основной оборот Торгсина составляли не шифоны и деликатесы, а мука и дешёвые крупы, которые в его магазины поступали безо всяких карточек и ограничений. Скорбным триумфом Торгсина стал страшный 1933 год. Счастлив был тот, кому было что сдать в Торгсин. В 1933 году люди принесли в Торгсин 45 т чистого золота и почти 2 т серебра. На эти средства они приобрели, по неполным данным, 235 000 т муки, 65 000 т крупы и риса, 25 000 т сахара. В 1933 году продукты составляли 80% всех проданных в Торгсине товаров, причем на дешевую ржаную муку приходилась почти половина всех продаж. Умиравшие от голода меняли свои скудные сбережения на хлеб. Зеркальные магазины деликатесов терялись среди мучных торгсиновских лабазов и дерюги мешков с мукой. Анализ цен Торгсина свидетельствует о том, что во время голода советское государство продавало продовольствие своим гражданам в среднем в три раза дороже, чем за границу.

Несколько странные критерии оценки стоимости золота. Оно действительно сохранило свою ценность, но утратила ценность человеческая жизнь, особенно в годы Голодомора. Бытовое золото, которое еще называли «золотым ломом», оказалось особой ценностью, потому что его обрядово-бытовой смысл касался святого: семейных реликвий, нагрудных крестов, свадебных обручений, крещения. Их хранили, передавали из поколения в поколение, сплачивая род и преумножая духовность. Количество единиц системы торгсина в Украине в голодный 1933 год неуклонно росло: в январе действовало 74, в июле — 249, а в августе — 256 магазинов. Как только в них завозили хлеб, только что изъятый в селах, сразу же выстраивались «очереди смерти и надежд». Иностранцы, глядя на опухших и полусошедших с ума от голода крестьян, перестали посещать магазины торгсина. «Клиенты» должны были сначала сдать бытовое золото в приемные пункты, в которых работали преимущественно бывшие нэпманы-ювелиры, получив «боны», «заборные книжки», то есть право на покупку продуктов в магазинах системы торгсина.

За годы голодомора поступило 375 432 перевода на сумму 4,3 млн. торгсиновских рублей, но эта сумма была мизерной по сравнению с валютной выручкой от реализации так называемого бытового золота. Только за январь-апрель 1932 г. два приемных пункта получили от населения 374 кг золота, то есть переплавленных нагрудных крестов, сережек и тому подобное. Однако нормой поведения в то тяжелое время стало не открытое сопротивление, а приспособление.В борьбе за жизнь люди изобрели множество способов. Поиск ценностей для сдачи в Торгсин стал одним из них. В жизни простых горожан Торгсин служил дополнением к пайковому государственному снабжению, которое не обеспечивало сытой жизни даже привилегированным индустриальным рабочим, но особо важную роль Торгсин сыграл в жизни населения неиндустриальных и малых городов, которые обеспечивались государством гораздо хуже индустриальных центров.

Пытаясь получить столь драгоценные крошки хлеба, несчастные люди вынуждены были нести последние дорогие вещи, что еще не успели отобрать радетели за народное счастье. И даже эти крохи, которые они сумели получить, не всегда удовлетворяли насущные потребности. А миллионы остальных граждан многострадальной страны попросту умерли без какой – либо надежды, ведь им было нечего больше дать.

В течение одного дня некоторые приемные пункты «покупали» до 800 граммов золота, бесстыдно грабя крестьян. Принимали золото с одной пробой, а в регистрационные акты записывали совсем другую, получая таким образом распространенный тогда «припек», то есть разницу между принятым от населения и сданным в банк золотом. «Припек» достигал нескольких килограммов, то есть за каждым граммом похищенного крестьянского золота была чья-то жизнь. Вся система торгсина платила гражданам за их золото гораздо меньше, чем оно стоило на мировых биржах, получая с этого «смертоносную прибыль». Осенью 1933 г., когда поступление золота в магазины торгсина заметно упало, правительство разрешило скупку бриллиантов. В Украине действовал всего один пункт — в Харькове. За один карат бриллиантов с дефектами торгсиновские «специалисты» предлагали 12 руб., а за один карат чистых — 260 руб. В 1933 г. за границу отправили всевозможного «антиквариата» на сумму 3,2 млн. инвалютных рублей.

Сталин не думал об отступлении. Начав индустриализацию с пустым кошельком, СССР брал деньги у Запада, главным кредитором выступала Германия. Внешняя задолженность страны с осени 1926-го выросла к концу 1931 года с 420,3 млн до 1,4 млрд золотых рублей. Для выплаты этого долга нужно было продавать на Запад не только зерно, лес и нефть, но и тонны золота! Тощий золотовалютный запас страны таял на глазах. По данным Госбанка СССР, с 1 октября 1927 года по 1 ноября 1928 года за границу вывезли более 120 т чистого золота. Фактически это означало, что были использованы все свободные золотовалютные резервы страны плюс все промышленно добытое в тот хозяйственный год золото.

Именно в 1928-м Сталин начал распродавать музейные коллекции страны. Художественный экспорт обернулся потерей для России шедевров из Эрмитажа, дворцов российской аристократии и частных коллекций. Но расходы на промышленный рывок были астрономическими, и экспорт произведений искусства мог обеспечить лишь весьма незначительную их часть. Самая крупная «сделка века» с министром финансов США Эндрю Меллоном, в результате которой Эрмитаж потерял 21 шедевр живописи, принесла сталинскому руководству лишь около 13 млн золотых рублей (эквивалент менее 10 т золота).

Золото из Госбанка доставляли пароходами в Ригу, а оттуда сухопутным путем в Берлин, в Рейхсбанк. В начале 1930-х золотые грузы из СССР прибывали в Ригу каждые две недели. По данным американского посольства в Латвии, пристально следившего за советским экспортом золота, с 1931 года до конца апреля 1934 года из СССР через Ригу было вывезено золота на сумму более 360 млн золотых рублей (более 260 т). Однако решить проблему внешнего долга и финансирования индустриализации за счет имевшихся в Госбанке золотовалютных запасов было невозможно. Зато данную проблему прекрасно решило население. В обмен на драгоценные метали, в страну советов текли станки, американские, немецкие, английские специалисты, начинались всесоюзные стройки. Впоследствии значительная часть золота и серебра шла на ювелирные капиталистические заводы. Интересно, сколько бы людей отказались бы от своих украшений, будь у них возможность узнать о том, что они носят чью то жизнь, так рано прерванную ради захвата мира красной идеей.

За несколько лет Торгсин дал 280 миллионов золотых рублей. Это в 14 раз больше, чем активная распродажа произведений искусства из запасников страны. Это была огромная сумма, которой с лихвой хватило бы на строительство нескольких десятков крупных заводов или сотен менее значимых объектов. Судите сами: на возведение Харьковского тракторного завода было затрачено 15 миллионов рублей.

Что касается морального аспекта данного вопроса, то оценивать его трудно. С одной стороны, воспользовавшись голодом, государство выкачало последние ценности из населения. С другой — именно продукты, купленные в Торгсине, позволили многим пережить тяжёлые годы. Нельзя не упомянуть и о том, что благодаря золоту, добытому Торгсином, СССР провёл индустриализацию и сумел выстоять в годы Второй мировой войны. Но можно ли все оправдывать этим?

Интересно проследить так же судьбу трех руководителей торгсина за время его недолгого существования. Из счастливой тройки, выжил лишь первый его руководитель, который умер своей смертью в Москве , в 1973 году. Шкляр Моисей Израилевич руководил организацией с 1931 по 1932 год. Именно при нем были основаны зачатки всей этой мерзкой организации и установлены грабительские цены. Второй руководитель Артур Карлович Старшевский возглавлял торгсин в самые «хлебные годы» 1932-1934 , во время голода. Пользуясь нищетой населения он обеспечил огромные поступления в фонд индустриализации. Был расстрелян по сфабрикованному делу в 1937 году, в Москве и похоронен рядом со своими жертвами – Донском кладбище, где нашли свой покой множество жертв репрессий. Последним управителем торгсина был Михаил Абрамочив Левенсон, который возглавлял его вплоть до ликвидации в 1936 году. Он завершил начинания своих предшественников и выполнил задачу И. Сталина, впоследствии став ненужным и был расстрелян в Лефортовской тюрьме. История данных председателей правления наглядно показывает всю мерзость советской власти. Даже собачья преданность и беспрекословное исполнение приказов не спасает от пули в затылке. Видимо слабо любили родину и партию.

Подводя итог, можно задать вопрос, стоило ли оно того? Стоил ли того искусственно вызванный голод, тысячи расстрелянных «спекулянтов и валютчиков», десятки тысяч погибших на стройках коммунизма в нечеловеческих условиях? Ответить утвердительно может лишь убежденный коммунист с аргументом- зато что было сделано, пусть дорогой ценой. Но думая о фразе цель оправдывает средства, нельзя забывать о том, что можно легок самому оказаться именно в расходном материале, а не в бенефециаре полученных благ.

Автор: Игорь Волчанский

3452 views·26 shares