Финские «Черные стрелы»
Когда нам рассказывают про штрафные части, то обычно вспоминают советские штрафные батальоны и мифы вокруг них, иногда вспоминают, что такие части в РККА ввёл ещё Лев Троцкий, а более прошаренные могут вспомнить и немецкие части, где штрафные формирования доходили до дивизий. А много ли говорят о финских частях?
Официально, в финской армии была только одна штрафная часть - 21-й специальный батальон, образованный 28 августа 1941-го,однако был ещё специальный строительный батальон,но о нем в другой раз. Основу батальона составляли набранный в тюрьмах контингент - уголовники разного толка и финские коммунисты (в Финляндии коммунистов репрессировали). Поэтому для многих является открытием, что в финской армии, воевавшей на стороне Третьего Рейха, было не мало коммунистов - так, в романе «Неизвестный солдат» за авторством финского писателя и ветерана Вяйнё Линна, есть персонаж младший сержант Лахтинен - идейный коммунист, сын красногвардейца и любитель распевать песни Финской Красной Гвардии. Ответ прост - многие финские коммунисты скрывались и полностью уничтожить сторонников Карла Маркса и Льва Троцкого (среди финских коммунистов он исторически популярнее Сталина). Однако, многие опытные коммунисты, ветераны движения и Гражданской войны в Финляндии,а так же активисты попали в тюрьмы, откуда часть из них вытащили в 21-й специальный батальон,где,например, оказалось 25 командиров бывшей Красной Гвардии. Командиром батальона был ярый националист Николай Пярми. В годы Первой мировой он воевал в составе 27-го егерского батальона армии Германской империи. Имя "Николай" Пярми сменил на "Никке". Осенью батальон ушел на фронт.
Естественно, все это имело последствия и весьма серьёзные - по пути на фронт из эшелона дезертировали семь коммунистов - шесть простых штрафников, чья судьба неизвестна и Юрьё Лейно, который ушел в подполье и не смотря на облавы пробыл в коммунистическом подполье до 1944, вплоть до окончания войны. После войны он стал министром внутренних дел и министром по социальным вопросам в правительстве Юхо Паасикиви.
После прибытия на фронт, в первую неделю из него вышло ещё 80 человек и ушли прямиком в сторону Красной армии,однако не воевать, а сдаваться. И это при составе в 550 человек! После этого из батальона убрали остатки политических заключенных и оставив только уголовников, которым Никке Пярми доверял больше. Поэтому в батальона осталась только четверть от изначального состава.
3 ноября 1941-го года батальон наконец вступает в бой с противником - частями РККА. В ходе неожиданной атаки был занят посёлок Кумса в Медвежьегорском районе Карелии. При этом, в деревне был захвачен склад с водкой. Что произошло после его опустошения - неизвестно, но в журнале батальона было записано:
«В населённом пункте Кумса солдаты батальона обнаружили русский водочный склад, который полностью опустошили и, будучи пьяными, создали неразбериху, что привело к ненужным жертвам»
«Боевая слава» батальона на этом и закончилась - он потерял всякую боеспособность и с фронта часть сняли, отправив охранять тыловые коммуникации. 5 мая 1942 Никке Пярми покинул батальон по старости - ему исполнилось 55 лет и он ушел в отставку.
Его сменщиком стал Кртано Арво. Батальон был расквартирован в захваченном карельском Олонце и вынужден был охранять участок протяжённостью 20 километров. Арво Картано пытался поддерживать порядок в вверенной ему части самыми радикальными методами, в результате в июне 1943 года был уволен с должности командира за отвратительное обращение как с пленными (в Олонце был лагерь военнопленных), так и с собственными подчинёнными. Господствовали тюремные порядки в самой части.
Когда началось советское наступление в 1944-м и финский фронт посыпался, батальон распался и разбежался. Так, описывается один эпизод:
«Угнали грузовик, военная полиция попыталась остановить, но, увидев в кузове 30 человек с автоматами, поняли, что не надо ссориться, отошли в сторону. И часть дезертиров спокойно уехала на Сайменские озёра отдыхать. Там огромное количество островов, разные коттеджи, и они там засели до сентября, и только после перемирия как-то начали легализоваться.»
