Привет для Дункана
Вьетнам, ночной поезд в Хошимин.
В купе заходим мы с подругой и какие-то иностранцы. По русской традиции я делаю хмурое лицо и утыкаюсь в айпод.
Проходит час. Я безуспешно пытаюсь следить за ходом фильма и не слушать разговоры иностранцев. И вдруг понимаю, что разговаривают именно со мной, причём уже какое-то время.
Я поднимаю голову. На меня смотрит счастливое лицо огромного американца. Я не знаю, как это объяснить, но по нему очень заметно, что он американец. И он о чём-то меня спрашивает! Я сразу впадаю в панику и срочно забываю английский.
Оказывается, дело было в моём айподе. Американец был в шоке от того, что я могу смотреть кино, сидя в поезде где-то в джунглях без интернета.
— Как ты это делаешь? — спрашивает он.
— Ну я закачала в него фильм, — оправдываюсь я.
Он делает большие глаза и говорит, что уже много лет ничего не скачивал.
Так мы завязываем общение. У него много вопросов, а у меня мало слов. Его зовут эпично — Дункан Иствуд. Он из Калифорнии, но уже много лет живёт и работает в Азии. Его работа — строить фабрики! Как раз сейчас он заканчивает строительство и запуск мебельного производства. Дункан говорит, что ему 51 год, хотя внешне он похож на 35-летнего любителя африканского сафари и пауэрлифтинга.
Он мечтает открыть своё дело. Ему очень нравятся пустующие пляжи Вьетнама, и он с партнёром хочет начать тут гостиничный бизнес.
После того, как он выведывает у меня, что я работаю в экономике, учусь на МБА, и в целом знакома с мебелью, у нас начинается разговор про российский рынок. Выходит забавно: он рассказывает про стереотипы о русских, а я бодро подхватываю. Мы обсуждаем кругло-красных русских мужчин на пляжах Вьетнама и вычурную золотую мебель для олигархов.
Под утро Дункан в полном восторге и протягивает мне свою визитку. Мы договариваемся о том, что я составлю для него обзор российского рынка мебели, и мы вместе набросаем примерный план по открытию фабрики в России. Партнёр Дункана подхватывает, что, если с фабрикой всё пойдёт замечательно, то я смогу участвовать в строительстве их гостиницы. Мы обнимаемся на прощание.
Остаток дней во Вьетнаме я летаю на крыльях воображения. Строю грандиозные планы. Я понимаю, насколько ценна визитка, и фотографирую её на телефон. Переписываю контакты в телефонную книгу.
Мы возвращаемся в Новосибирск, и я не могу найти свой телефон. Но сумки еще не разобраны, и я не отчаиваюсь. Первым делом сажусь за свой макбук и открываю онлайн-календарь. Замечаю, что он, почему-то, на вьетнамском. Закрадываются подозрения. Я начинаю искать телефон и довольно быстро понимаю, что оставила его вместе с ежедневником и визиткой во Вьетнаме, и что это конец.
Моя нефотографическая память меня подводит, когда я пытаюсь вспомнить визитку Дункана. Самое главное — это адрес его электронной почты. Он простой и начинается на «duncan@», но после этого идёт длинное название компании, которое я не помню!
Дальше были дни и месяцы попыток вспомнить адрес, найти Дункана в интернете и социальных сетях, но всё безуспешно.
Прошло почти шесть лет. Где-то в мире добродушный Дункан построил свою гостиницу и продолжает с легкостью заводить новые знакомства. И один счастливый вьетнамец делает селфи на мой устаревший смартфон.
