Экономические предпосылки Столетней войны

Обычно династический аспект противостояния Англии и Франции в столетней войне скрывает для обывателей все прочие мотивы. А ведь если взглянуть на эту войну с точки зрения экономики, то вырисовывается преинтереснейшая картина. О неочевидных аспектах экономических предпосылок Столетней войны вы узнаете из этого лонга.

Реалии феодальной войны позднего средневековья

Война - это дорого. Всегда. Даже война средневековая. Существует два довольно распространённых представления о средневековых армиях – это либо разношёрстная толпа крестьян с вилами и цепами, либо масса тяжёлой конницы, лавиной мчащаяся на врага. Так вот, это не совсем так. Начнём с крестьян. Такие армии в эпоху-то раннего средневековья собирали разве что уж от совсем безнадёги, а во времена, предшествовавшие Столетней войне, тем более не было резонов. Да, крестьяне были в армиях, но они выполняли роль скорее массовки – прикрыть тылы, охранять обоз, заткнуть дыру в обороне, если дела пошли совсем плохо. Причина этого была довольно проста – крестьянин сильно привязан к своей земле и не может надолго отлучиться, чтобы хозяйство не расстроилось. Поэтому собирать такое ополчение желательно было из окрестных к месту битвы крестьян. Но пользовались такой возможностью нечасто, так как крестьянин умеющий воевать - крестьянин негодный, так как он может поднять восстание против феодала, разгромить которое будет непросто. Швейцарцы это гарантируют.

Ок. С этим разобрались. Рыцари. Все, наверное, видели эти великолепные арты битвы при Креси или Пуатье. Волна тяжёлой конницы накатывает на англичан… и погибает. Выглядит эпично, не скрою, и при правильном применении рыцарская конница могла опрокинуть и дезорганизовать пехоту, но есть одна проблема – рыцарей мало, так как это недешёвое удовольствие. Смотрите в чём прикол. В 18-миллионной Франции в тот момент было примерно 50 тысяч семей знати (chevalier), но рыцарей было всего до 4000 человек. И это немудрено. Давайте посмотрим сколько стоит собрать одного рыцаря на войну (цены будем брать в французских ливрах).

Полный рыцарский доспех в зависимости от качества нам обойдётся от 10 до 1000 ливров. Хороший меч обойдётся куда дешевле – всего в 1-2 ливра. Копьё – ещё дешевле. Боевой конь дестриё – 80-120 ливров, но нужен ещё и ездовой, который обойдётся в дополнительные 10 ливров. Итого в среднем от 100 до 300 ливров будет стоить только экипировка одного рыцаря. Просто для сравнения – в такую же цену обойдётся средняя крестьянская деревушка вместе со всеми её жителями. А весь годовой доход французских графов составлял до 1000 ливров. Поэтому очевидно, что не каждая семья шевалье могла выставить рыцаря – ведь надо ещё на что-то жить. Тем не менее не столь богатые семьи феодалов могли дать Франции ещё примерно 20 тысяч оруженосцев – тоже тяжёлых конников, но с экипировкой чуть победнее, а значит и боевыми качествами похуже.

Рыцари - это конечно хорошо, но есть один маленький нюанс – средневековье это не про сшибки в открытом поле – это в основном про замки. Замок есть основа могущества каждого феодала – чем больше их и чем больше они – тем он могущественнее. Замок обеспечивал контроль за территорией, а также удобен тем, что для его обороны нужно куда меньше людей, чем для его же осады и вовсе необязательно, чтобы они были рыцарями. В зависимости от размеров замка гарнизон мирного времени мог составлять от 1 до 5 рыцарей или оруженосцев и 10-20 солдат при них. Да, именно солдат, а не ополченцев, так как гарнизон замка должен был быть боеготов в любое время года. Это могли быть как конники, если требовалось держать под контролем округу, так и лучники, незаменимые при выдерживании осады.

Откуда же брались эти воины? Всё просто - их нанимали. Наёмники-контрактники были очень удобным инструментом - они верны тебе в любом случае, до той поры пока ты им платишь. Но твоим вассалам, несущим службу в замке тоже приходится платить – феодальная повинность это конечно хорошо, но по устоявшимся правилам отрывать вассала от его надела больше чем на 40 суток без денежной компенсации было нельзя.

А теперь берём калькулятор и начинаем считать во сколько обойдётся содержание одного среднего отряда, который мог встать в гарнизон замка в 1 рыцаря (2 су в день), 4 оруженосцев (1x4 су в день) и 10 пехотинцев (1x10 денье в день). Держим в уме, что 1 ливр = 20 су = 240 денье и получаем 15 су в день или 180 ливров в год. Подсчёт грубый, но для нашей цели сойдёт. Сумма выходит, мягко говоря, немалая. А ведь замков во Франции были сотни и в каждом нужен гарнизон, хотя далеко не везде настолько представительный.

А теперь представьте, что вам нужно штурмовать чужой замок. Осада дело долгое. Для осады замка нужно примерно в 5 раз больше бойцов, нежели осаждённых [Брауэр, Ван: Замки, битвы и бомбы. Как экономика объясняет военную историю]. Штурмовые башни и катапульты требуют кроме наличия мастеров для их изготовления ещё и немало ресурсов. И при этом сама осада может затянуться на множество месяцев. То есть обороняющаяся сторона априори будет нести меньшие экономические затраты на войну, чем нападающая. Это соображение на первый взгляд может привести к выводу о невыгодности войны как таковой, так как нападающий будет всегда нести несоизмеримо большие расходы. Но это вывод неверен, так как захват замка и округи - это не только затраты на их осаду и штурм, но и снижение доходов противника, а значит и возможности к содержанию армии. А расходы можно будет отбить после победы контрибуцией и налогами с присоединённых территорий.

Поэтому феодальные распри Высокого средневековья всё чаще приобретали характер тотальной войны, где стороны мобилизовывали огромные армии, пылесосом высасывая ресурсы из своих стран из-за чего проигрыш был совершенно неприемлемой опцией, так как долги нужно же возвращать, а сделать это можно только с доходов от победы. При этом ключевым элементом войны были не полевые сражения, а осады замков и городов для контроля территории. И перед Столеткой у Англии и Франции уже была такая война, отлично иллюстрирующая изменившиеся реалии.

Нулевая кампания Столетки

На начало 14 века Франция представляла из себя уже высокоцентрализованное государство с крепкой властью короля Филиппа IV Красивого на его территории. Бароны и графы прижаты к ногтю, даже такие крупные, как герцог Бургундии. В стране вводится единая система налогообложения, унифицируются законы. И всё это для того, чтобы ещё эффективнее прижать вассалов. А в 1294 Филипп силой отнимает последнее континентальное владение английских королей, унаследованное от Алиеоноры Аквитанской – Гиень.

Для Филиппа это был ещё один шажок в сторону централизации своих владений. Но оформлен он был в чисто феодальных рамках – Эдуарда, как формального вассала Филиппа, в нарочито наглой форме вызывали в королевский суд из-за нескольких торговых конфликтов. Тут чуть ли не дословно повторялась точно такая же интрига, провёрнутая на сотню лет раньше Филиппом II Августом и приведшая к потери англичанами Аквитании. Король Англии не мог по форме принять такой вызов, а альтернатив ему не предоставили, почти сразу же перейдя к разрыву прав владения на Гиень и её оккупации. Но в отличии от событий столетней давности бароны Гиени не очень желали под крыло французского короля, а потому начали сопротивляться. Англичане выставили против Франции в первой же кампании 30 тысячную армию! Французские силы, брошенные на завоевание и удержание Гиени были столь же многочисленны.

Если взять цифру расходов на содержание одного отряда, вычисленную ранее, в 180 ливров в год и отмасштабировать на 30-тысячную армию, то затраты в сутки выйдут в 750 ливров (1/1000 годового бюджета Франции). Если держать такую армию хотя бы 3 месяца, то понадобится уже 75000 ливров, а на год нам уже нужно будет 300 000 ливров. Много это или мало?

Сколько зарабатывал король Франции

Благодаря сохранившемуся документу 1296 года мы можем оценить годовые доходы Французского королевства [Вермуш Гюнтер «Грехи Филиппа Красивого»]. Введённая Филиппом Красивым всеобщая система налогообложения позволяла получать в год до 750 тысяч ливров дохода:
200 000 ливров – твёрдые доходы от королевских владений;
249 000 ливров – десятина, удерживаемая из доходов церкви;
315 000 ливров – налог на баронов (1/100 имущества).

Сколько зарабатывал король Англии

Всего за 20 лет до этого все доходы английской короны исчислялись суммой в 15 000 фунтов стерлингов (60 000 ливров). За время правления Эдуарда I ему удалось увеличить собираемость налогов, доведя их до 40 000 ежегодно (160 000 ливров) [David Grummitt and Jean-Franc¸ois Lassalmonie «Royal public finance (c.1290–1523)»]. Но сделано это было за счёт переноса основной части налоговых сборов на торговые пошлины и сборы. Они ежегодно давали 30-35 тысяч фунтов стерлингов.

Несложно заметить, что ежегодные доходы французской казны были в 5 раз больше, чем английской. Причина столь серьёзного разрыва в сборах налогов, как в том, что в Англии попросту меньше населения (7 миллионов против 18 миллионов во Франции), так и в том, что Англия попросту беднее. Урожайность зерна в Англии в 2 раза меньше, чем во Франции (сам-3-сам-5 против сам-7-сам-11). Урожайность прочих культур тоже значительно ниже, чем во Франции. Англия была небогата полезными ископаемыми, и в первую очередь металлами. Она находилась в стороне от крупных торговых маршрутов, проще говоря бедная периферия. По сути единственным экспортным продуктом острова была шерсть, но развитие этого направления торговли только-только начиналось.

При этом важно отметить разность структуры налогов в обеих странах. В то время, как во Франции основную часть сборов составлял поземельный налог, в Англии – это пошлины, а поземельный налог едва ли покрывал пятую часть доходов. При этом пятую же часть доходов страны давали пошлины с одной только Гиени, поэтому совершенно неудивительно, что Эдуард I вцепился за неё всеми силами.

А теперь прикинем какую долю налогов скушает за год армия в 30к,напоминаю, что мы оценили расходы на неё в 300 000 ливров в год:
Франция – 40% ежегодного дохода;

Англия – 200% ежегодного дохода!

И это только одна единственная армия в Гиени. А ведь у Англии и Франции ещё есть флот и гарнизоны крепостей. Для Франции такие расходы были болезненны, но терпимы. Для Англии – катастрофичны. Поэтому Эдуард вынужден вводить множество чрезвычайных налогов. Всего будет собрано 600 000 фунтов за 4 года (600 000 ливров в год), т.е. норма налогов за 12 лет. При этом французы все эти 4 года устраивают англичанам торговую блокаду, стремясь воспретить торговлю вином через Гиень и шерстью с Фландрией, а значит портовые сборы значительно падают и вся тяжесть налогового бремени ложится на баронов и крестьян, которые и так не очень богаты. Отсюда рост внутренней фронды, мятежи в Уэльсе и Шотландии. В связи с чем Эдуарду будет всё равно не хватать денег, а потому он вынужден брать займы у итальянских банкиров под очень выгодные для последних условия.

Казалось бы, Франция находится в сильно лучшем положении – всего на войну с Англией за Гиень будут потрачены 2 миллиона ливров за 4 года войны + 6 лет оккупации Гиени. Те же 2 миллиона ливров Филипп Красивый собрал только за один 1296 год за счёт введения военных налогов и внутренних займов. Но, как ни странно, у Франции, гораздо легче переносившей тяготы войны, повышение налогов тоже вызовет внутреннюю смуту, подогреваемую англичанами. Развернувшаяся во Фландрии партия на первый взгляд может показаться шизофреничной, но в ней есть определённая логика, как водится феодальная.

Во Фландрии было две ключевые политические силы: земельная аристократия и торговые города. Первые жили за счёт обработки земли, пошлин с торговцев и налогов с городов. Вторые жили за счёт торговли и выделки продукции из английской шерсти. Города были по понятным причинам настроены всегда проанглийски и стремились снизить налоговый гнёт аристократии. Аристократия же по идее должна была тяготеть к французской монархии, как антианглийской силе, но всё сложилось с точностью до наоборот.

Филипп Красивый проводя политику централизации, решил в конце 1280-х действовать во Фландрии по классической схеме разделяй и властвуй. Хотя города и были на первый взгляд естественными союзниками Англии, но они были слабее феодалов, поэтому Филипп вмешался в конфликт с аристократией на их стороне и взял под свою защиту, введя войска. Города Фландрии были этому только рады, так как такой козырь в борьбе с феодалами на дороге не валяется. Но это действие вызвало сильнейшее недовольство у местных графов, вылившееся в 1296 году в заключение союза с Эдуардом с целью выкинуть французов из Фландрии. Т.е. на стороне Англии выступили те, кто боролся с торговыми партнёрами Англии, а те в свою очередь выступили на стороне противников Англии. Шиза? Добавим сюда ещё то, что французская торговая блокада больно била по благосостоянию фламандских городов и выходило, что отстаивание собственных прав и свобод они делали в ущерб собственным же экономическим интересам. Но на тот момент желание сбросить ярмо аристократов было сильнее.

Англичане пытались во всю раздуть мятеж во Фландрии, даже высадили там небольшой экспедиционный корпус, но не преуспели и к 1298 году боевые действия, как и в Гиени, были по большей части свёрнуты. Французы задавили фламандскую феодальную аристократию и, посчитав, что они теперь тут короли положения, начали активно взимать военные налоги с горожан. У бюргеров возник резонный вопрос – а собственно какого хрена мы должны платить за войну, от которой мы несём одни убытки? Это вызвало в 1302 году бунт в Брюгге – крупнейшем городе Фландрии на тот момент, а после и во всей Фландрии. И обращаю внимание, к этому бунту англичане уже никакого отношения не имели! Причём, если в 1296-1298 боевые действия во Фландрии оказывали минимальное влияние на войну в Гиени, то в этот раз всё было с точностью наоборот.

Мятеж во Фландрии стал полной неожиданностью для Филиппа. Попытки подавить его в самом начале привели к ряду болезненных поражений, особенно неприятных, что городские ополчения смогли дать отпор тяжёлой рыцарской коннице. При этом значительная часть войск Франции была в тот момент скована удержанием Гиени. В этих условиях Филипп вынужден был пойти на компромисс и вернуть старый статус-кво – Гиень возвращается Эдуарду, а тот таки приносит за неё оммаж. Обе стороны были довольны таким исходом, так как Англия не теряла Гиень, ценой ничего не значащей клятвы, а Франция получала возможность вернуть под свой контроль Фландрию. Единственный нюанс – выходило, что война за Гиень была совершенно бессмысленной.

При этом, что иронично, война для обеих сторон оказалась просто дичайше невыгодной. Расходы на войну с Англией для Франции составляли всего 2,5 годовых дохода, в то время, как для Англии порядка 8 годовых доходов (предполагаю, что на замирение Уэльса и Шотландии с 1296 по 1300 было затрачено не менее 30% от всех доходов казны). При этом удержание Гиени позволяло покрыть траты на войну за счёт налогов и сборов с неё лишь за 30 лет! А вот удержание Фландрии оказалось для французов куда более выгодным. Филипп Красивый стребовал с побеждённых в конце концов фламандцев 600 000 ливров контрибуции (примерно 1 годовой доход Франции, можно считать, что фламандцы оплатили Франции войну с ними) и обеспечил ежегодный доход в 20 000 ливров. Одна беда – расходы на войну в Гиени для Франции всё ещё были совершенно бессмысленными, так как развести Фландрию на деньги можно было и без войны с Англией.

От войны до войны

Война за Гиень в значительной мере остудила пыл по обе стороны пролива, так как обе страны испытывали определённые проблемы с финансами, что не очень хорошо сказывалось и на внутренней стабильности.

В Англии огромные расходы на войну вызвали не только увеличение бедности широких слоёв населения, но и вымывание монет из экономики – их припрятывали на чёрный день, теряли, в конце-концов тратили за границей (например 100 000 фунтов было передано немецким союзникам Англии во время авантюры во Фландрии и по сути разворовано, так как никакой помощи на эти деньги они не оказали). А теперь представьте себе, что в Англии в начале 14 века многие налоги всё ещё взимались натуральным продуктом – у землевладельцев банально не было монет чтобы расплатиться со сборщиками податей [Яблонская «Источники финансовых средств Англии в первые годы столетней войны»]. В стране попросту не хватало серебра. Из-за такой ситуации увеличить собираемость налогов было трудно так как, требовалось централизованно реализовывать сельскохозяйственную продукцию, чего всё ещё феодальная система управления делать эффективно не могла. А тут ещё и такая радость как неурожаи и голод из-за наступления средневекового климатического пессимума начались. Поэтому английские короли, начиная с Эдуарда I, постоянно берут в долг у итальянских банкиров, отдавая взамен права на взимание налогов и пошлин, а позже еще и на назначение своих людей на государственные посты.

Эдуард III, взошедший на престол в 1327 году, сумел с одной стороны поднять собираемость налогов, стимулируя торговлю шерстью, а с другой, вынужденный воевать с шотландцами, продолжал, как брать в долг у банкиров из Италии, так и взимать военные налоги. К 1340 году за счёт новых налогов и пошлин бюджет Англии ежегодно пополнялся на 60-70 тысяч фунтов (240-280 тысяч ливров времён Филиппа Красивого), но почти половина из них - это чрезвычайные военные налоги, взимавшиеся с землевладельцев. При этом задолженность Англии банкирам составляла – задержите дыхание – примерно 600 тысяч фунтов [Пасынков «Феномен ростовщичества»]. 10 годовых бюджетов было только само тело задолженности, а ведь ещё ежегодно нужно было уплачивать проценты.

А что же во Франции? Франция даже в худшие годы такого безобразия себе не позволяла, но там тоже было не всё радужно. Филипп Красивый открыл ящик пандоры, который в своё время чуть не погубил уже Римскую империю – порчу монеты. Он и его наследники прибегали к порче монеты при любом финансовом затруднении, предпочитая не замечать раскручивания инфляционной спирали. К 1330 годам ежегодные сборы налогов достигли 1-1,2 миллионов ливров, но вот качество этих денег оставляло желать лучшего. Хотя рост налоговых поступлений в монете составил 30 процентов, его эквивалент в серебре вырос всего лишь на 10% и составлял от 825 000 до 1 000 000 ливров времён Филиппа Красивого.

На момент перед началом столетней войны бюджет Франции был всё ещё значительно больше английского – в 3-4 раза. При этом на короле Франции не висело огромных долгов и он не вынужден был постоянно изыскивать новые средства на войну в Шотландии и Ирландии. Теперь понимаете почему Эдуарду III вообще пришла идея стать королём Франции, ну или хотя бы отжать часть французских земель? Абсолютно понятная феодальная логика толкала его на французскую авантюру – воспользоваться слабостью центральной власти, заставить отдать ему или земли, или корону, или и то и другое вместе, и за счёт налогов Франции решить проблемы в Англии. Повод, как и в прошлый раз, дали сами французы, попытавшиеся снова отжать Гиень.

И вот король Англии набирает налогов, займов у итальянских банкиров и тратит их все на войну с Францией. В случае провала Англия банкрот. Отсюда и ставка на скоротечность кампании: Эдуард планировал быстро разбить французов в Нидерландах и навязать им выгодный мир. Но война всё равно затягивается и тут Эдуарду в первый раз феноменально везёт. Когда итальянские банкиры начнут всё чаще задавать вопросы – где деньги, Эдя? – внезапно по Европе прокатится чума и голод и никто из заёмщиков банкиров попросту не окажется способен расплатиться за долги. Причём именно английский трон нанесёт Coup de grâce итальянским ростовщикам – в казне будет шаром покати и Эдуард III лишь посочувствует своим кредиторам и предложит держаться. Банки Барди и Перуцци от такого разорятся, ввергнув итальянскую экономику в кризис, а значит и долги выплачивать больше было некому.

Это развязывает руки королю и тот подготавливает второе, уже более масштабное вторжение: высадку в Котантене, но опять же, ставка была на скорость — если бы осада Кале затянулась и войскам не удалось захватить крупную базу снабжения, то вся кампания была бы заранее обречена. А потом происходит чудо Креси и разгром французского рыцарства, значительно изменивший баланс сил. А добила Францию через несколько лет битва при Пуатье с разгромом французского рыцарства и пленением самого короля Франции – Иоанна Доброго. Как говорится, пошла масть. По договору в Бретиньи англичане получают себе почти треть земель Франции, которая ещё и выплачивает колоссальные 3 миллиона золотых экю (1 золотой экю - это примерно 4 английский шиллинга, т.е. выплачивается примерно 600 000 фунтов стерлингов) в качестве выкупа за короля. То есть Англия должна получить, просто вдумайтесь, 3 годовых бюджета Франции или 10 своих годовых бюджетов (как раз чтобы покрыть все расходы на войну). Даже тот факт, что до самой смерти короля Иоанна в 1364 году было выплачено меньше миллиона экю (всего-то 3-4 английских годовых бюджета) уже позволяет оценить масштаб победы. Это была даже не победа, это massive win.

___________________________________________

Статья создана при поддержке главного филиала ZOG в РФ — исторического сообщества Cat_Cat.

Первым увидеть мои посты можно в моем личном паблике - Архив Кота Легата

С другими моими текстами можно ознакомиться здесь

Если моя писанина понравилась, то подкинуть автору на пиво можно на карту (сбер, т-банк) +79207468316