ЗАСЛАВСКИЙ ЕВГЕНИЙ ОСИПОВИЧ

Евгений Осипович Заславский (1844-1878 гг.) - русский революционер, основатель и бессменный руководитель «Южно-российского союза рабочих» — первой в истории Российской империи политической организации, которую создали сами рабочие ради борьбы за собственные интересы, а не революционная интеллигенция от их имени.

В биографии Евгения Заславского много так называемых «белых пятен». Долгое время оставалась неизвестной его дата рождения. Спорным является и место рождения - в качестве такового называется и Могилёв, и Воронеж. Историк Б. С. Итенберг обнаружил в фондах Министерства юстиции подлинное свидетельство о дворянстве, выданное семье в 1857 году. Из документа следует, что мальчик родился 20 декабря 1844 года — само рождение зафиксировано метрической книгой Могилёвской римско-католической духовной консистории, что выдаёт католические, по всей видимости польские, корни рода (но при этом, тем не менее, во многих документах упорно продолжают называть местом его рождения Воронеж). Примечательно, что потомственное дворянство Заславские получили сравнительно поздно, когда Евгению шёл уже тринадцатый год: оно было пожаловано семье за заслуги отца — полковника Иосифа (в русском обиходе — Осипа) Николаевича Заславского, участника Крымской войны и обороны Севастополя, кавалера восьми орденов.

Неизвестно, когда семья Заславских переехала в Воронеж, но учился будущий революционер здесь — на здании бывшей мужской гимназии установлена мемориальная доска в память о нём и ещё двух её выпускниках, ставших впоследствии видными деятелями революционного движения.

После окончания гимназии Евгений переехал в Москву, к старшему брату, и поступил в Петровскую земледельческую и лесную академию, где сблизился с подпольным польским студенческим кружком и получил первые уроки конспирации. Некоторое время он провёл и в Петербурге, где, по собственным словам, «слушал лекции в разных высших учебных заведениях»: одни свидетели говорили о естественном, а затем юридическом факультете университета, другие — о Технологическом институте. Ни в списках выпускников университета, ни в списках технологов имя Заславского, однако, не значится, так что этот период его жизни остаётся во многом реконструкцией по устным семейным преданиям.

После Петербурга в биографии Заславского возникает провал: племянник революционера, ссылаясь на рассказы матери, утверждал, что тот одно время скитался по деревням — «ходил в народ», хотя для начала 1870-х годов подобная практика была скорее исключением, чем правилом, и, вероятно, речь шла просто о попытке ближе узнать крестьянский быт. Достовернее известно другое: больше года Заславский прослужил помощником главноуправляющего имениями генерала Колосовского в Полтавской губернии, где, распоряжаясь наймом рабочих рук, назначал им плату выше, чем платили соседи-помещики. Такая непрактичность стоила ему места: в 1872 году он был вынужден расстаться со службой.

В том же 1872 году Заславский обосновался в Одессе — городе, который стал местом его главного дела. Он вошёл в число организаторов нелегальной школы для рабочих, читал в ней лекции по политической экономии, знакомил учеников с романом Чернышевского «Что делать?» и сочинениями немецкого социалиста Фердинанда Лассаля. Одна из учениц школы запомнила его как человека, по-настоящему верившего в собственные идеи, — скорее увлечённого миссионера, чем расчётливого политика-практика.

12 ноября 1873 года Заславский женился на Марии Григорьевне Бончковской, тридцатидвухлетней вдове коллежского регистратора. Брак оказался не просто семейным, но и идейным союзом: хрупкая, скромно одетая женщина неизменно бывала на рабочих сходках, разделяла взгляды мужа и порой высказывалась по вопросам революционной тактики решительнее многих мужчин из его окружения. На устройство одесской типографии, по собственному признанию Марии Григорьевны, ушло всё доставшееся ей после первого мужа состояние — около пяти тысяч рублей ушло только на оборудование. Типография, расположенная на Садовой улице, официально именовалась «Товарищество», легальные заказы (с 1874 года коммерческую часть дела вёл компаньон Б. Ю. Орловский) соседствовали здесь с тайной печатью прокламаций. Через типографию и личные знакомства Заславский сблизился с рабочими железнодорожных мастерских и одесских заводов Беллино-Фендериха и Гулье-Бланшара, помог им устроить нелегальную библиотеку и ссудо-сберегательную кассу.

Все, кто знал Заславского, в один голос вспоминали его поразительную скромность. Управляя типографией, он брал себе из её доходов не больше, чем зарабатывал обычный наборщик, и жил в двух комнатах при мастерской. Ни тени тщеславия или самолюбования, ровное и доброжелательное отношение к каждому — именно поэтому рабочие, по позднейшим свидетельствам, доверяли ему безоговорочно. При этом Заславского отличала широкая начитанность: его занимали естествознание, дарвинизм, социология, антропология, политическая экономия; он регулярно читал прогрессивный по тем временам журнал «Знание», где публиковались и разборы теории Маркса, и — под разными псевдонимами — статьи П. Л. Лаврова.

Из разрозненных рабочих кружков, собиравшихся вокруг Заславского, весной 1875 года выросла оформленная организация с уставом и правилами приёма — «Южно-российский союз рабочих». Готовя устав, Заславский опирался на положения «Временного устава Международного товарищества рабочих», написанного Карлом Марксом. Показательна одна деталь: поначалу он предлагал вовсе убрать слово «политический» из формулировки целей организации — сказывалось ещё живое влияние народнической традиции, считавшей прямую политическую борьбу отступлением от подлинного социализма. Но настойчивость более решительных рядовых членов «Союза» заставила его отступить от этого предложения, и пункт о борьбе с политическим строем в устав всё же вошёл.

Мировоззрение Заславского историки оценивали по-разному и порой прямо противоположно: кто-то без особых оснований причислял его чуть ли не к первым русским марксистам, кто-то видел в нём последователя Лаврова, отчасти пересмотревшего роль крестьянства в пользу рабочего класса, кто-то, напротив, полагал, что одесские рабочие в своих требованиях ушли дальше собственного руководителя. Сам Итенберг, изучивший вопрос по архивным материалам, приходит к осторожному выводу: перед нами переходная, во многом эклектичная фигура, впитавшая и революционно-демократические, и народнические, и — в зачатке — пролетарски-социалистические идеи. От классического народничества Заславского явственно отличало главное: движущей силой будущей революции он считал не крестьянскую общину, а городского фабричного рабочего. В беседах с рабочими он прямо называл грядущую революцию «хорошенькой костоломкой», а самодержца в порыве гнева именовал не иначе как «первым грабителем народа русского» — эти резкие, почти анархические по духу формулировки соседствовали у него с осторожностью практика, который считал преждевременные, неподготовленные выступления вредными и старался не допускать на сходки «Союза» народников-«бунтарей».

Любопытная деталь его конспиративной биографии: несколько статей, напечатанных без подписи в лондонском эмигрантском журнале «Вперёд!», которым руководил Лавров, были опознаны как принадлежащие Заславскому лишь в 1970 году — историк Н. П. Рудько нашёл в архиве черновик его письма в редакцию. Переписку с Лондоном Заславский вёл тайно, через кочегара парохода «Лазарев» по фамилии Ляхович, который провозил корреспонденции и привозил обратно революционную литературу.

В декабре 1875 года, после показаний нескольких предавших товарищей осведомителей, полиция разгромила «Союз»; Заславский был арестован. Крушение дела, которому он отдал несколько лет жизни, стало для него тяжелейшим потрясением: по свидетельствам знавших его людей, он замкнулся, сделался неразговорчив, в поведении появились странности. Уже в мае 1876 года одесские врачи констатировали у него признаки душевного расстройства. Было ли это подлинной болезнью или, как утверждал один из свидетелей по делу, продуманной симуляцией — попыткой добиться перевода в психиатрическую лечебницу, откуда легче бежать, — вопрос, на который у историков до сих пор нет однозначного ответа. Так или иначе, в Петербурге его на время поместили в больницу Святого Николая Чудотворца для душевнобольных.

Дело «Южно-российского союза рабочих» слушалось Особым присутствием Правительствующего сената с 23 по 27 мая 1877 года — это был первый в истории России политический процесс, на скамье подсудимых которого оказались не революционеры из интеллигенции, а сами рабочие. Заседания шли почти при закрытых дверях, публику пускали по особым билетам, официальную стенограмму не вели (хотя рукописная запись неизвестного очевидца сохранилась и была опубликована в 1924 году). Среди немногих допущенных в зал, по свидетельству современников, оказался приехавший в те дни в столицу Иван Сергеевич Тургенев. 27 мая суд вынес приговор: Заславского как организатора и руководителя «Союза» приговорили к десяти годам каторжных работ; его товарищи, в зависимости от степени участия, получили сроки каторги, ссылку в Сибирь на поселение или тюремное заключение.

Вслед за мужем в Петербург приехала Мария Григорьевна. Она добивалась приёма у министра юстиции, искала поддержки у влиятельных знакомых и в июле 1877 года подала на имя Александра II прошение о помиловании, умоляя позволить ей с детьми разделить с мужем хотя бы сибирскую ссылку. К тому времени у четы подрастали две дочери: двенадцатилетняя Зинаида — дочь Марии Григорьевны от первого брака, которую Заславский воспитывал как родную, — и совсем маленькая, около полутора лет, Людмила, их общий ребёнок.

Здоровье Заславского между тем стремительно ухудшалось. На фоне признанного безнадёжным состояния его здоровья и благодаря хлопотам жены каторгу сначала сократили до шести лет; примерно тогда же у него обнаружили туберкулёз. В феврале 1878 года его всё же отправили по этапу — но конвой довёз больного лишь до станции Колпино под Петербургом и повернул назад: состояние арестанта не позволяло продолжать путь. Лишь 18 мая 1878 года Александр II заменил каторгу поселением в Томской губернии, однако эта уступка запоздала. 13 июня 1878 года Евгений Осипович Заславский скончался в больнице петербургского Литовского замка, не дожив полугода до своего тридцатичетырёхлетия. Хоронили его 15 июня на католическом кладбище Выборгской стороны почти незаметно: как докладывал начальству следивший за похоронами агент Третьего отделения, проводить покойного пришли лишь жена и ещё одна незнакомая ему женщина.

Единственный сохранившийся прижизненный портрет Заславского увидел свет спустя почти полвека после его смерти. Разбирая после Октябрьской революции следственное дело «Южно-российского союза рабочих», историк В. И. Невский нашёл эту фотографию и в 1924 году впервые опубликовал её в журнале «Пролетарская революция». Имя Заславского до недавнего времени носили улицы в Одессе (переименована в ходе декоммунизации в 2018 году) и в Гродно, а на здании воронежской гимназии (Проспект Революции, 19, где он учился, установлена памятная доска. Но главным итогом его короткой жизни остаётся сам исторический факт: «Южно-российский союз рабочих» стал первым в России опытом самостоятельной, не заимствованной у революционной интеллигенции, а рождённой в собственной среде рабочей организации — опытом, который на два десятилетия опередил появление русской социал-демократии.

Над текстом работал Павел Сычёв