Войти через парадную дверь
Как десант Александра Райкунова ворвался в Новороссийск в сентябре 1943 года
16 сентября 1943 года советские войска освободили Новороссийск - один из важнейших портов Чёрного моря, за который почти год шли тяжелейшие бои. Одним из самых ярких эпизодов сражения стал дерзкий десант в Новороссийский порт в ночь с 9 на 10 сентября, где особенно отличился отряд старшего лейтенанта Александра Райкунова.
Есть военные операции, замысел которых при первом знакомстве вызывает вопрос: а нельзя было придумать что-нибудь попроще?
Штурм Новороссийска в сентябре 1943 года относится именно к таким.
Немцы обороняли город уже около года. Новороссийск был не просто точкой на карте, а одним из ключевых узлов немецкой обороны Таманского полуострова. За спиной находилась мощная система укреплений так называемой «Голубой линии», впереди - море. Порт и центр города были превращены в крепость. Вход в гавань шириной около 80 метров перекрывался минами и боносетевыми заграждениями, подходы простреливались артиллерией и пулемётами. По советскому десанту противник мог одновременно сосредоточить огонь примерно сотни орудий.
Советский план заключался в том, чтобы не столько обходить эту крепость, сколько одновременно вломиться в неё с нескольких сторон.
18-я армия наступала с суши, войска на Малой земле давили с юга, авиация и артиллерия били по немецким позициям, а Черноморский флот должен был высадить десант - непосредственно в Новороссийском порту.
То есть туда, где немцы особенно старательно приготовились встречать десант.
Операция началась в ночь с 9 на 10 сентября 1943 года. После артиллерийской подготовки торпедные катера атаковали укрепления у входа в бухту и пробивали проход через заграждения. Затем в порт пошли катера с морской пехотой. Всё происходило под огнём береговой артиллерии, миномётов и пулемётов, в свете немецких осветительных ракет.
Одним из людей, которым предстояло превратить этот довольно безумный замысел в работающий план, был 24-летний старший лейтенант Александр Васильевич Райкунов.
И вот здесь история становится особенно интересной.
Человек, которого было довольно трудно убить
Райкунов родился в 1918 году, на флот был призван ещё до войны, в 1938-м. Служил минёром, командовал отделением, затем сторожевым катером. В войну оказался в морской пехоте и прошёл оборону Одессы, Крыма и Северного Кавказа, воевал на Малой земле, затем участвовал в десантах в Крыму, Румынии и Болгарии. Всего за войну он получил шесть ранений и одну контузию.
У его биографии вообще есть особенность: эпизоды, которые у другого человека вполне могли бы стать эффектным финалом, у Райкунова обычно служили переходом к следующей главе.
Во время февральской высадки 1943 года у Мысхако катер, на котором шёл его отряд, получил прямое попадание. Морпехам пришлось прыгать в ледяную воду. Сам Райкунов потерял сознание буквально в нескольких десятках метров от берега и пришёл в себя уже в госпитале.
Это было далеко не первое его приключение такого рода.
Семья тоже успела привыкнуть к своеобразному характеру его военной службы. Согласно биографическому очерку, дома мать Райкунова Анна Ивановна хранила три извещения о его гибели. Ей приписывают довольно замечательную логику: раз сына уже три раза похоронили, значит, он жив.
На фоне дальнейшей биографии сына рассуждение оказалось не таким уж иррациональным.
Но ещё одна деталь характеризует Райкунова, пожалуй, не хуже наградного листа.
Он играл в футбол.
Ещё до войны на Черноморском флоте Райкунов выступал за команду Дома Военно-Морского флота. А в декабре 1943 года - то есть уже после Новороссийска, имея за плечами три тяжёлых ранения и тяжёлую контузию, — вышел на поле в Геленджике в составе сборной береговых частей Черноморского флота против команды надводных сил.
Счёт - 4:1.
Три мяча забил Райкунов.
В нормальной биографии после слов «три тяжёлых ранения и контузия» обычно идёт рассказ о длительной реабилитации. В биографии Райкунова идёт хет-трик.
Двести человек против порта
В ночь на 10 сентября Райкунов командовал усиленной ротой 393-го отдельного батальона морской пехоты - примерно двумя сотнями человек.
Их задачей была высадка на Лесной пристани.
Катера подошли к причалам под огнём. Морпехи начали высаживаться и почти сразу выяснили ещё одну неприятную подробность: пристань была заминирована. Первые бойцы подорвались на минах.
Остановиться и организовать нормальное разминирование было невозможно. В таких обстоятельствах промедление измеряется не минутами, а количеством людей, которых успевает положить пулемёт.
Райкунов пошёл первым.
Рота прошла через минные и проволочные заграждения, уничтожила две огневые точки и двинулась по портовой железнодорожной ветке в сторону центра города.
В этом месте особенно важно понимать, что морпехи не просто создавали небольшой плацдарм у воды.
Они полезли дальше.
Именно это превращало происходящее из обычной высадки в крайне неприятную для немецкого командования историю.
Отряд Райкунова прорвался к железнодорожному вокзалу и захватил его. В 6:45 утра старший лейтенант передал по радио короткое сообщение:
«Занял вокзал, поднял Военно-морской флаг».
Флаг над вокзалом поднял старшина 2-й статьи Владимир Сморжевский.
На первый взгляд флаг — деталь скорее символическая. На практике символы иногда обладают совершенно материальной ценностью.
Представьте ситуацию глазами немецкого солдата. Идёт бой за Новороссийск. Формально система обороны существует. Свои части находятся вокруг. И вдруг в глубине позиций, над вокзалом, развивается советский военно-морской флаг.
Это означало очень простую вещь: русские уже здесь.
Немцы пытались сбить полотнище артиллерией и миномётами. Флаг был изрешечён осколками, но оставался на месте. Сам Райкунов позднее вспоминал, что в моменты, когда люди буквально падали от голода, жажды и усталости, один взгляд на него помогал держаться.
Теперь попробуйте выбраться
Захватить вокзал было только половиной дела.
Вторая половина заключалась в том, чтобы там не умереть.
Морские пехотинцы Райкунова слишком далеко прорвались вперёд и оказались фактически отрезаны от основных сил. Вместо аккуратного фронта получился очаг советской обороны внутри немецких позиций.
Немцы вполне закономерно решили его уничтожить.
В течение следующих шести суток рота удерживала район вокзала и элеватора. По советским данным, за это время десантники отбили 28 контратак, уничтожили ряд огневых точек и подбили два танка. Лишь утром 16 сентября к ним вышли части 30-й стрелковой дивизии.
Причём временами бой превращался почти в чёрную комедию.
Десантники разобрались, как противник подаёт сигналы своей авиации, и воспользовались немецкими сигнальными ракетами. В результате неприятельские самолёты приняли обозначенные им цели за советские позиции и отбомбились по своим.
Можно представить себе степень раздражения немецкого штаба. В порту сидит советский десант, который никак не удаётся ликвидировать, над вокзалом висит советский флаг, а собственная авиация периодически помогает тем, кого должна уничтожать.
При всём героизме десанта, однако, освобождение Новороссийска не было подвигом одной роты и вообще одной морской пехоты. Это принципиально важно.
Сражение представляло собой сложную комбинированную операцию армии и флота. Советские войска атаковали с востока, с Малой земли и с моря. Именно одновременное давление лишало немецкое командование возможности сосредоточиться на одном направлении. Современные военные историки при этом отмечают и проблемы операции: не всё получилось с высадкой последующих эшелонов, тяжёлые потери понесли другие десантные части. Победа не была ни лёгкой, ни заранее гарантированной.
16 сентября немецкие части оставили Новороссийск.
Город был освобождён. Его падение серьёзно ухудшало положение всей немецкой 17-й армии на Тамани и стало началом конца немецкого Кубанского плацдарма. Вскоре противнику пришлось отходить с Таманского полуострова; дальнейшей целью советского командования уже становилось освобождение Крыма.
Два дня до Золотой Звезды
16 сентября Райкунова произвели в капитан-лейтенанты и наградили орденом Красного Знамени.
Через два дня, 18 сентября 1943 года, ему присвоили звание Героя Советского Союза.
Ему не исполнилось ещё двадцати пяти.
Война для него на этом, разумеется, не закончилась. Потом были Керчь и Севастополь, Румыния, Болгария. Были новые ранения. Был эпизод с гибелью корабля, после которого Райкунов снова оказался в воде - и снова остался жив.
После войны последствия шести ранений всё-таки оказались аргументом, который даже Александр Райкунов не сумел переиграть: по состоянию здоровья его уволили из флота. Он жил и работал в Волгограде, написал воспоминания о войне «Рота, за мной!», стал почётным гражданином Новороссийска и умер в 1997 году.
Но, пожалуй, лучше всего его характеризует даже не Золотая Звезда.
И не количество ранений.
Представьте декабрь 1943 года.
Человеку двадцать пять. За два с половиной года войны его несколько раз считали погибшим. Он тонул. Был тяжело ранен. Контужен. За три месяца до этого высадился ночью в укреплённом порту, прорвался с двумя сотнями моряков к вокзалу, шесть суток отбивался в окружении и получил звание Героя Советского Союза.
После чего выходит на футбольное поле.
И забивает три гола.
Иногда эпоху легче понять не через количество дивизий и километры продвижения фронта, а через одного конкретного человека.
У Александра Райкунова в этом отношении получилась чрезвычайно убедительная биография.