Интервью с отцом Василием
Сложно ли было найти людей и организовать людей для создания волонтерского движения?
На самом деле, вообще несложно. Есть в жизни прихода те процессы, которые ложатся как по маслу. Вот это волонтерское движение помощи фронту возникло почти само по себе, потому что сюда пришли люди, неравнодушные к тем событиям, которые происходят на войне, и они как-то объединились, сами нашли свои внутренние возможности, потом поставили перед фактом: “Батюшка, хотели бы сделать это. Нам нужно то-то”. Я обрадовался и перекрестился. Слава тебе Господи, что есть процессы, которые не ты двигаешь. А в основе этого процесса - боль и переживания за наших ребят, которые воюют и защищают наше отечество. В принципе, это волонтерское движение стало довольно-таки большим, около двадцати человек как минимум трудятся в разные смены, и вечером, и ночью, и утром, и в выходные. Все те самые простые, самые нужные вещи, которые могут делаться в самых простых условиях. Машинки - непонятно откуда, Господь послал. Кто-то пожертвовал, где-то собрали деньги и купили. Никогда такого не было, что у нас не хватало средств на закупки материалов для производства тех предметов, которые нужны на фронте.
Есть ли запросы от военнослужащих? Что для них сейчас самое необходимое?
На самом деле, сейчас много чего есть уже. Прошел почти год с начала Специальной Военной Операции, и она открыла проблемные места, которые закрывались и закрываются волонтерскими направлениями. Что самое главное для наших ребят - это наша поддержка, наше внимание к ним; то, что мы их любим и ждем живыми, мы надеемся, что они исполнят свой долг честно, добросовестно, качественно. Даже сейчас то, что мы делаем, может, не так востребовано, как месяцев пять-шесть тому назад. В то же время, это мостик любви, мостик нашей благодарности за то, что они делают. Они делают правое дело, и мы на них надеемся. Больше радуются, конечно, письмам, посылкам, когда дарят какие-то чайные наборы, сладости, главное - с любовью, потому что этого там не хватает. В то же время очень пригодными бывают те же самые строповые носилки, ежи, заброски для обнаружения мин - это все пригодится. Зимой очень были востребованы буржуйки, свечи блиндажные. В большей мере, наверное, сейчас армия у нас обеспечена всем и вся, а от нас как раз нужен этот образ любви, образ нашей поддержки и слов благодарности, выраженный в каких-то подарках. Благодарность нашим воинам за то, что они честно исполняют свой долг.
Юлия, руководитель волонтерского движения, рассказала, что многие к Вам приходят со своими инициативами. Много таких креативных прихожан?
Приход очень молодой, интересный и креативный. Почему это возникло? Потому что здесь большая часть девчонок, которые занимаются этим делом, - это жены военных. Соответственно, они понимают быт военного в окопах и с теоретической, и с практической точки зрения. Мужья говорят, что нужно, что необходимо. Поэтому какие-то экспериментальные элементы возникают не на пустом месте. Например, кто-то из мужей наших волонтеров приезжает оттуда и говорит: “этого не хватает, это можно было бы сделать так”. Мы же не какая-то военная корпорация, где нужно выполнять все по госзаказу. У нас есть свобода творчества. В этом есть, конечно, большие плюсы, которые дают возможность делать вещи такими, чтобы они были удобны сейчас там.
Вы также собираете гуманитарную помощь для Донбасса. Возможно, там есть особо острая необходимость в тех или иных вещах?
В основном это зимние вещи, белье, носки теплые, портянки. Там стирать негде. Это те расходники, которые ты одел, вспотел, испачкался - тебе нужно переодеться. Во что? Там нет банных условий, они требуют времени. И чтобы человек был мобильный, был всегда в боевой готовности - именно для этого мы отправляем предметы первой необходимости. Поэтому что касается помощи гуманитарной, то она больше для тех людей, которые в тылу и в мобильных госпиталях. И, конечно же, у нас нет возможности приезжать прямо на передовую. Соответственно, оттуда привозят ребят- и сразу поступают заявки, что нужно на передовую. Машина привозит раненых, и отсюда забирает какие-то вещи, везет для ребят в окопах.
Сейчас идет открытое гонение на церкви Московского патриархата. Многие верующие оказались в сложном положении. Как Вы могли бы это прокомментировать?
Есть люди, которые очень негативно относятся к тому, что власть взялась за церковь. Им порой даже не надо задавать вопрос, а по взгляду, иногда по тону чувствуется, что им там сейчас очень нелегко, именно русским православным. Ведь православие - оно не связано с национальностью, оно сверх национальности. Именно вокруг канонической, настоящей православной церкви формировалось украинское государство таким, каким оно было до начала войны. Сейчас эта церковь становится не у дел, потому что она преемница как раз Русского православия, и это больно. Это, наверное, самое ничтожное, самое ужасное - когда власть начинает бороться со своей церковью, со своим народом. Это трагедия, и народ эту трагедию осознает. Что-то делают люди. Смотришь сейчас некоторые видео с Одесской епархии, и вот есть такой костяк, и люди говорят, что не готовы менять свое православие на псевдо, созданное властью Порошенко православие, пришедшее незаконным путем. Но в то же время, что с ними будет через какое-то время? Дойдут ли руки гонителей до этих людей? Не дай Бог. Хотя многие уже из-за своей правильной христианской позиции страдают. Это гонение на церковь, и этих людей, их можно сравнить с мучениками за веру в Христа.
Как Церковь поддерживает солдат в зоне проведения Специальной Военной Операции?
Там есть довольно-таки много таких священников. Думаю, с одной московской епархии десятка три точно наберется, а то и больше. А есть ведь еще священники епархии Дона, Ростовской епархии, где очень много батюшек находится вблизи этого конфликта. Были приняты решения, позволяющие священнику находиться в зоне боевых действий в статусе капеллана, либо контрактного военнослужащего-священника. Были проволочки во взаимодействии, но они проработаны. Несмотря на некоторые недоработки, несмотря на то, что не было законодательного основания пребывания священника в должности капеллана при военных частях, все равно священники там присутствовали. Потому что священник исполняет свой долг не по контракту, а по призванию. Поэтому там, где народ, где воины, там и подобает быть священнику. И священников, которые исполняют свой капелланский долг, много.
На Ваш взгляд, насколько важно для солдат иметь священника в части?
Кто оттуда приезжал, в личных беседах всегда говорили, что священники там очень нужны. Присутствие священника там важно для чего - для того чтобы воин, который исполняет свой долг, сохранил в себе самые высшие идеалы человечности. Для этого нужен священник на передовой, для этого нужен священник в армии. Чтобы сохранилась человечность, человеческие качества. И кто оттуда приезжал, говорили, что многие командиры с радостью принимают священников и дают возможность вести свое служение в подразделениях. Говорят, там священники порой больше нужны, чем здесь. Там близость бога, близость смерти, понимание предназначения человека, предназначения воина, оно там открывается, там ее спрятать невозможно. Там все открывается, как плохое, так и хорошее. И священник способствует тому, чтобы все хорошее, что есть, еще больше сконцентрировалось для того, чтобы наши воины могли, сохраняя человечность, исполнять воинский долг правильно.