«Фольклорный детектив – как мы спорили о терциях, карапете и бабушкиных песнях»
Терция – это не порок, а народный инструмент (или почему звонок в дверь – это фольклор)
Анна Виленская в своей лекции сказала:
«Терция в песне – это не фольклор, это западноевропейское влияние».
Скажу: ну, бабушки-то об этом не знали. Они пели терциями и даже не подозревали, что нарушают чьи-то правила.
Вот вам смоленская веснянка: «Ай, весна красна, тёплая летечка…»
Там терция и восходящая, и нисходящая. Как у кукушки. А кукушка, между прочим, – это птица, а не европейский композитор.
Если бабушка в деревне поёт терцию – это фольклор. Если терцию поёт хор из филармонии – это уже академия. А когда кто-то утверждает, что терция – признак нефольклора, это просто значит, что он не слышал, как бабушки поют на посиделках.
🎶 Ай, да терция! Ай, да сударыня!
Бах у бабушки? Полифония в народной песне – это реальность
«В фольклоре нет полифонии», – сказала Анна.
Ой, да ладно! Как будто Бах лично запретил бабушкам подпевать вторым голосом.
Я вам сейчас спою (мысленно) казацкую песню, где голоса переплетаются как в фуге. Да-да, настоящие подголоски, которые сменяют друг друга. Бабули это делают интуитивно, потому что вместе поют много лет. Им не нужны ноты – они чувствуют друг друга.
Вот вам пример: «Ой, на горе пирою жито пришло, звести домыло ещё…»
Там такое переплетение голосов, что сам Бах бы удивился.
Так что полифония – она не только в немецких церквях, но и в русской деревне. Просто там не пишут партитуры, а поют по-соседски.
Квадратность? Да это же наш «метроном»!
Анна сказала, что в фольклоре нет квадратности, что народное пение – это живой пульс, который плавает. А я ей отвечу: есть квадратность, и ещё какая!
Возьмём календарно-обрядовые песни. Там всё чётко, как шаги в хороводе. Раз-два-три-четыре – и снова. Это как древний «квадрат», который держит весь обряд.
Веснянки, например, поются ровно, как под метроном. А вот в поздних лирических песнях уже появляются «агогические отклонения» – там и темп меняется, и дыхание. Но это уже другой слой фольклора.
Так что квадратность есть, но не всякая. И если вы считаете, что ритм должен быть идеально ровным, – слушайте хороводы. А если хотите живого дыхания – включайте бабушек.
Жестокий романс и Трутовский – как не запутаться на 100 лет
Анна упомянула, что Трутовский использовал жестокий романс. Только вот жестокий романс появился во второй половине XIX века, а Трутовский жил в XVIII. Хитрая арифметика? Нет, просто ошибка на целый век.
Трутовский – это вообще странный персонаж. Он собирал народные песни, но, кажется, не сильно разбирался в их происхождении. Его сборники – это скорее «музыкальный журнал» того времени, где перемешаны крестьянские, городские и западные мотивы. Предъявлять ему претензии – всё равно что ругать тракториста за плохую вышивку.
Так что ищем настоящих экспертов – они скажут, что жестокий романс пришёл позже. А Трутовский просто попал под горячую руку.
Карапет – национальное достояние или международный хип-хоп?
Анна назвала карапет «псевдофольклором». А я вам скажу: карапет – это народный танец, который существует минимум 200 лет. И не только у нас.
Этот танец есть у белорусов, украинцев, поляков, у прибалтов, у евреев, у греков – да везде! Мелодия путешествует, как турист, и каждый народ делает её своей. Это не псевдофольклор, а самый настоящий фольклор, который живёт и дышит.
Вот и получается, что если уж запрещать карапет, то придётся запретить и «Калинку-Малинку» – она тоже бывает в разных версиях.
Так что не будем ругать то, что нам не знакомо. Изучим – и полюбим.
Калинка, септима и уличные музыканты – разгадка
Анна удивляется ходу на септиму в «Калинке-Малинке». А я удивляюсь её удивлению. Это же классический приём народных хоров – когда голос переходит с нижнего на верхний, создавая «прыжок». Это не ошибка, а особенность.
И вообще, если мы говорим о фольклоре, нельзя забывать про инструментальную музыку. В Европе уличные музыканты играли на лирах, скрипках и других инструментах, и их мелодии тоже становились народными.
В России подобной уличной культуры долго не было, но когда появилась – она принесла много новых интонаций. Так что септима – не признак подделки, а признак того, что фольклор не стоит на месте.
Фольклор широк, как душа народа
В спорах о фольклоре главное – не делить всё на «наше» и «не наше». Фольклор – это живая вода. Он течёт, смешивается, берёт лучшее у соседей и отдаёт своё.
Если у бабушки поют терции – пусть поют. Если у ансамбля звучит карапет – пусть звучит. Если кто-то считает, что народная музыка должна быть только «чистой» и «архаичной» – он просто не знает, как много граней у этого явления.
Так что давайте слушать, исследовать и не бояться ошибок. А если кто-то скажет, что терция – это не фольклор – спойте ему веснянку. И вопрос будет закрыт.
Ваш Андрей, который теперь точно знает: бабушка с терцией – это святое.
