Химерия | Эпизод 5
ТИШИНА ПОД ВОДОЙ | Сандрин и зов глубины
Вода не стремится преодолеть препятствия, она просто течёт вокруг них.
Книга на ЛИТРЕС
[КОНЕЦ ДНЯ. СТАРЫЙ ПРУД НА ОКРАИНЕ]
Солнце уже коснулось горизонта, окрашивая воду в цвет ржавчины и старого золота. Здесь, на окраине Верхнего Яруса, где бетонные стены заканчивались и начинались заросли камыша, было тихо. Не стерильная, мёртвая тишина Садов Коррекции, а живая: шуршание тростника, далёкий всплеск рыбы, дыхание ветра.
Сандрин стоял у самой кромки воды. Его белые, взъерошенные волосы, обычно скрытые капюшоном потёртой чёрной куртки, сейчас были распущены и слегка влажные от вечерней росы. Ботинки промокли, но он этого не замечал.
Вода у его ног вела себя странно — не как вода. Она словно тянулась к нему, ложилась ровнее, затихала, когда он замирал. Будто узнавала. Будто ждала.
Биолюминесцентные водоросли на дне пруда, обычно спящие днём, начали медленно пробуждаться. Слабое голубое свечение проступало сквозь муть, реагируя на его присутствие. Вода не просто принимала его — она приветствовала.
Он смотрел на неё. Девушка сидела на плоском камне, свесив ноги в воду. Её кожа была бледной, с голубовато-серым оттенком, а длинные светло-розовые волосы мокрыми прядями липли к тонкой шее. Между пальцами её ног натягивались ярко-розовые перепонки. На теле, словно живые водоросли, сплетались узоры из красных и чёрных бусин.
Она не двигалась. Не пыталась заговорить. Не требовала от него улыбки или ответа. Она просто была. Как камень. Как вода. Как тишина.
Сандрин медленно опустился на корточки рядом. Расстояние между ними было безопасным — ровно столько, сколько нужно, чтобы чувствовать присутствие, но не нарушать границы. Он достал из кармана своей старой куртки гладкий серый камень и положил его на землю между собой и девушкой. Подарок. Знак.
Девушка повернула голову. В её глазах не было любопытства или жалости. Только спокойное понимание. И этот взгляд... Он был жёлтым. Золотистым, как янтарь на дне реки.
В этот момент Сандрин почувствовал это. Не кожей. Костями. Глубоко внутри груди, там, где обычно пульсировала тревога, разлилась прохлада. Тяжесть воздуха исчезла. Ему захотелось вдохнуть не этот сухой, колючий ветер, а густую, обволакивающую влагу.
Он посмотрел на свои руки. Пальцы показались ему слишком короткими, слишком человеческими. Он вдруг почувствовал, что кожа между ними зудит, словно хочет растянуться, стать чем-то большим. Чем-то, что сможет рассекать воду.
Он ещё не знал, что его истинная шкура уже зреет под этой белой, чистой кожей. Он не знал, что жабры — это не болезнь, а дар. Он знал только одно: здесь, у этой воды, с этой девочкой, ему впервые за весь день не было больно.
[НАЧАЛО ДНЯ. ШКОЛА СВЕТЛОГО УКЛАДА]
Но шесть часов назад мир был другим. Мир был адом.
Школа Светлого Уклада стояла на холме, симметричная, как гробница. Её белые стены расходились от центрального входа ровными крыльями — ни одного излома, ни одной живой линии. Окна — одинаковые, как глазки фарфоровых масок. Коридоры — прямые, как стрелы. Здесь даже воздух был выстроен по линейке: никакой пыли, никаких запахов, никаких случайностей. И в этой стерильной геометрии каждый звук становился преступлением.
Симметрия школы давила. Она не позволяла глазу отдохнуть, не давала тени спрятаться. Всё должно было быть на виду. Всё должно было быть правильным. И в этом правильном мире Сандрин был единственной ошибкой, единственным кривым углом, который резал глаза учителям.
Он сидел за последней партой, прижав ладони к ушам. Пальцы дрожали. Перед глазами плыли буквы в учебнике. Они не складывались в слова. Они были просто чёрными каракулями, которые танцевали и насмехались над ним. Его ярко-голубые глаза, обычно такие спокойные, сейчас бегали по странице, не в силах сфокусироваться.
— Сандрин, — голос учительницы прозвучал прямо над ухом. Резкий. Требовательный. — Ты опять витаешь в облаках? Встань и прочитай абзац.
Сандрин вздрогнул всем телом. Его сердце заколотилось так сильно, что он слышал этот стук в висках. Он поднялся. Ноги казались ватными. Он посмотрел на страницу. Буквы слились в серую кашу. Рот открылся, но звука не последовало. Горло сжалось спазмом.
— Ну же, Сандрин! — учительница повысила тон. В её голосе звенело раздражение. Она была фанаткой Архитекторов. На её столе всегда стояла фарфоровая фигурка Единого Лика. Она верила, что любое отклонение — это лень, непослушание, недостаток дисциплины. Что если достаточно сильно надавить, «сломленный механизм» починится.
— Он просто ленится, — прошептала девочка с первой парты. — Мать говорит, таких надо в Сады отправлять. Чтобы научились нормальному.
Класс хихикнул. Звук был липким, противным. Сандрин почувствовал, как жар поднимается по шее. Кожа горела. Ему хотелось исчезнуть. Провалиться сквозь пол. Утонуть.
— Встань ровно! — учительница подошла ближе. Её тень накрыла его. — Смотри мне в глаза. Ты что, глухой? Или немой? Отвечай!
Она схватила его за подбородок, заставляя поднять голову. Её пальцы были холодными и жёсткими. В её глазах не было тепла. Только слепая, фанатичная уверенность в своей правоте. Она видела перед собой не ребёнка. Не мальчика, которому больно от каждого звука. Она видела дефект. Ошибку, которую нужно исправить.
Сандрин закрыл глаза. Внутри него что-то треснуло. Не метафорически. Физически. Будто кожа на спине натянулась до предела, готовая лопнуть. Ему не хватало воздуха. Этот воздух был слишком сухим, слишком громким, слишком чужим.
Он вырвался. Не грубо. Просто дёрнулся, как раненый зверь, и побежал. В туалет. В темноту. Где можно было свернуться клубком под раковиной и зажать уши, пока мир не перестанет кричать.
[ЭХО: ОТ ШУМА К ТИШИНЕ]
Теперь вы понимаете, почему пруд стал для него святыней.
Школа учила быть «нормальным». Учительница учила, что его боль — это его вина. Сверстники учили, что он — ошибка. Светлый Уклад учил его, что его суть нужно обрезать, отбелить, заглушить.
Но вода не учила ничему. Вода просто принимала.
Когда Сандрин стоял у кромки пруда, его человеческая кожа казалась ему тесной, неудобной одеждой. Он чувствует, как под лопатками зудит — там, где когда-нибудь расправятся плавники. Он чувствует, как шея пульсирует — там, где когда-нибудь откроются жабры.
Он ещё не был русалкой. Пока что он был просто парнем в чёрной куртке, которому невыносимо тяжело дышать воздухом этого мира. Но его душа уже знает свой дом. И сегодня, встретив ту девочку у воды, он впервые получил подтверждение: он не один. Его «странность» — это не дефект. Это зов.
Зов глубины. Зов тишины. Зов той шкуры, которая скоро станет его спасением. Той, где вместо голубых глаз будут гореть золотые огни, а между пальцами натянутся розовые перепонки, готовые рассечь любую волну.
ЭХО:
Привилегия всей жизни — стать тем, кто ты есть на самом деле.
Мы строим школы, чтобы учить детей быть людьми. Но иногда душа рождается не для суши, а для глубины. И самая большая жестокость этого мира — не в том, что он требует стать «нормальным». А в том, что заставляет верить, будто твои жабры — это болезнь, а не свобода.
Тишина — это не пустота. Это стихия, в которой рождается правда. Для некоторых это единственный язык, на котором душа может сказать: «Я существую».
А вода уже знает его имя. Она шепчет его в тростнике и в дыхании ветра. Она шепчет имя, которое он ещё не знает, но которое уже носит в крови. Марин.
В ВК аудиокнига будет выходить бесплатно, но медленно (раз в неделю примерно). На Литрес выложу сразу, как допишу. Должны же быть какие-то плюшки у донатеров.)))
Книга на ЛИТРЕС
Если этот эпизод отозвался в тебе...
Мир Химерии живёт, пока есть те, кто слышит его шёпот. Если ты хочешь поддержать создание новых историй, помочь мне оставаться в этом мире чуть дольше — ты можешь:
Подписаться на группу — чтобы получать новые эпизоды первым и видеть арты, которые не войдут в книгу, узнать, какие реальные судьбы легли в основу каждой главы (истории прототипов, дневники, образы, что вдохновляли меня).
Поддержать на Boosty — каждый донат помогает мне оставаться в этом мире чуть дольше и писать быстрее.
До следующей главы. До следующей двери.
— Ария Рез🦎
#Химерия #DarkFantasy #ТёмноеФэнтези #Книги