“Выдающийся музыкант”, “дорогой друг”, “феноменальный любитель поесть и выпить”. Дань уважения Генриху Йозефу Берману

Первые три десятилетия прошлого века были удачным временем для кларнета. Инструмент, обладающий в то время резким, звонким звуком, вытеснил гобой в военных оркестрах – весьма сомнительная победа над этим любовно звучащим инструментом. Теперь он начал завоевывать признание в оркестре и как сольный инструмент – во многом благодаря тому, что производителям кларнетов удалось усовершенствовать систему клапанов и, что ещё более важно, усовершенствовать звучание самого инструмента, “по своей природе грубого и визгливого” (Дж.Ф. Райхардт), чтобы его можно было интегрировать в группу деревянных духовых инструментов. Это было достигнуто с помощью небольшой хитрости: мундштук просто поворачивался, и кларнетисты учились играть “снизу”. Язычок больше не был направлен к верхней губе, где он соприкасался с резцами. Вместо этого он был направлен вниз: гибкий язычок позволял добиться более мягкого звучания, а стаккато можно было выполнять чисто.

Эти изменения в устройстве и технике игры позволили кларнету стать одним из самых любимых инструментов из всех существующих. Вскоре кларнетисты обогнали по популярности пианистов и скрипачей, вызвав у язвительного, но порой весьма сдержанного критика Ганслика в 1876 году замечание о том, что прошло то время, когда виртуозы деревянных духовых инструментов “спускались целыми толпами и трубили концерты на своих монотонных одиночных тростниках”. Центральной фигурой в этом процессе был Генрих Йозеф Берман (14.2.1784-11.6.1847). Берман родился в самом сердце Пруссии, в Потсдаме, недалеко от Берлина, и получил музыкальное образование в высшей школе при военном приюте. С 1807 года он носил титул “Первого кларнетиста Его Величества короля Баварии” в королевском оркестре при Мюнхенском дворе. Берман сыграл важную роль в создании новой техники игры и в развитии нового представления о звучании инструмента. Это принесло ему восторженные отзывы как публики, так и всего музыкального мира. “Герр Берман играет очень элегантно и грациозно; нежность игры его пиано и крещендо покоряют сердца дам...” (Allgemeine MusikalischeZeitung, октябрь 1819). В письме от 16 апреля 1832 года экспансивный Мендельсон, очарованный музыкантом, который был старше его на 25 лет, писал своему “дорогому старому другу Берману”: “Ты замечательный кларнетист, ты замечательный человек! Я отдал бы весь Париж за то, чтобы хоть на мгновение услышать этот сладкий мир волшебных нот, нотных листков, которые так воздушно, легко, мудро, мягко, умиротворяюще, красиво, живо, трепетно текут, прорастают, приветствуют, обнимают ваш инструмент и звучат так прекрасно...”

Помимо своего значительного музыкального таланта, Берман, должно быть, был исключительной личностью, обладавшей особым даром дружить. Мейербер, Вебер и Мендельсон действительно были о нём весьма высокого мнения, хотя он, несомненно, представлял собой разительный контраст, по крайней мере внешне, с этими неземными фигурами романтической музыки: “Атлетически сложенный, с прекрасной головой, феноменальный любитель поесть и выпить”, – так описывает его Макс Мария фон Вебер в биографии своего отца. Вебер посвятил Берману все свои сочинения для кларнета, за исключением дуэта соч.48. В Берлине интерпретации Бермана этих произведений открыли Веберу путь к общественному признанию. До тех пор критики ограничивались лишь удивлением: как это артист с таким положением, как у Бермана, мог объединить усилия с таким “тупицей”, чтобы сыграть концерты этого “музыкального монстра”. Вебер был обязан своей привязанностью к кларнету этой дружбе, и можно предположить, что он вполне мог иметь в виду Бермана, когда сочинял соло для кларнета в увертюре “Вольного стрелка”. Вебер написал свой квинтет для кларнета ми-бемоль мажор, соч. 34, между 1811 и 1815 годами. Первые три части были готовы в 1813 году, и вместе с Мейербером, который также написал квинтет для кларнета, Вебер подарил Берману ко дню рождения, которое прошло с большим размахом. В 1815 году Вебер передал последнюю часть, и первое исполнение состоялось на концерте в доме Бермана в Мюнхене. Квинтет полностью выстроен вокруг кларнета, которому позволено демонстрировать все свои солирующие качества и прелести тонального изящества и виртуозной беглости. Поэтому в этой записи Сабине Майер аккомпанирует камерный оркестр, тем более что сам Вебер одобрил аранжировки для этого произведения как для кларнета, так и для фортепиано, а также для скрипки и фортепиано, но категорически возражал против переложения в виде фортепианной сонаты.

Бетховен, с другой стороны, не смог оказать никакого сопротивления, когда летом 1831 года Берман – в характерной для того времени беспринципной манере – исполнил первый струнный квартет Бетховена (фа мажор, соч. 18/1), “который он (Берман) аранжировал для двух кларнетов, бассетгорна и фагота”, на концерте в тесной квартире Мендельсона в Мюнхене. (Цитата взята из письма Мендельсона его семье, 6.10.1831.)

Оркестровое сопровождение двух концертных пьес для кларнета, бассетгорна и фортепиано также является аранжировкой, хотя в случае соч. 113, написана рукой Мендельсона. Оркестровая версия соч. 114 была написана Карлом Берманом, сыном Генриха, и, по-видимому, с разрешения Мендельсона – он, несомненно, намеревался сам оркестровать партию фортепиано. Эти пьесы, полные головокружительной виртуозности во внешних частях и простых мелодий в медленной части, были написаны зимой 1832/33 года по наитию, и впоследствии Мендельсон с долей превосходства и иронии отмежевался от этого “старого греха”. Это, однако, не должно умалять современной оценки произведений как сокровищ виртуозного мастерства, возможно, не совсем свободных от бидермейеровской суетливости в медленных частях. Причудливый – это, безусловно, самое подходящее слово для описания истории, связанной с сочинением первой из двух пьес, как её описывает Карл Берман. И действительно, длинное посвящение отсылает к рассказу: “Битва за Прагу, грандиозный дуэт для клецки и теста с кремом, или кларнета и бассетгорна, сочиненный и посвящённый Берману-старшему и Берману-младшему их покорным слугой Феликсом Мендельсоном Бартольди”.

Было решено, что Мендельсон получит в награду своё любимое блюдо, если успеет сочинить пьесу к пяти часам дня. Музыка была готова вовремя, композитор получил свои клецки, а его и без того небогатый репертуар для кларнета получил ценное дополнение. Для двух Берманов эти произведения стали поразительным пополнением их музыкального багажа перед концертным туром по России, в который они собирались отправиться 19 января 1833 года. Мендельсон отправил им окончательный вариант своего соч. 113 в Ригу, добавив в сопроводительной записке свой искренний скепсис, что сегодня кажется нам излишним: “Настоящим я посылаю вам дуэт, как вы просили. Не ждите от него слишком многого. Название звучит так: “Большой дуэт, под управлением господина Бермана, сочинённый на его любимую тему Мендельсоном Бартольди в авторском исполнении”.

Однако из этого письма также следует, что Берман-старший, должно быть, приложил руку к созданию этого произведения, поскольку Мендельсон называет себя композитором “между прочим” и упоминает авторство Бермана-старшего в одной из тем. Это неудивительно, поскольку Берман также был довольно плодовитым композитором, хотя и писал только для своего инструмента и не гнушался обращаться за помощью, например, к Мейерберу для исполнения аккомпанирующих партий. Лишь немногие из произведений Бермана были переизданы. Однако одно из них сохранилось до наших дней благодаря любопытному обстоятельству. Адажио для кларнета и струнного квартета до недавнего времени приписывалось Рихарду Вагнеру. На самом деле оно из квинтета для кларнета ми-бемоль мажор, соч. 23 Бермана, очаровательной элегии, полностью отвечающей новым представлениям о звучании кларнета. Показательно, что это произведение смогло пережить пронизывающие ветры музыкального рынка только в качестве произведения Вагнера (“это должно что-то значить”, как говорится в “Мейстерзингерах”). Ход событий был таков: владелец рукописного экземпляра произведения сообщил издателям, что получил его от друга, который, в свою очередь, получил его от кларнетиста Кристиана Руммеля, который, со своей стороны, заказал это произведение Рихарду Вагнеру, когда тот был капельмейстером в Вюрцбурге. Издатель, однако, один и тот же: и соч. 23 Бермана, и предполагаемое произведение Вагнера были изданы Брайткопфом и Хартелем в 1821 и 1926 годах соответственно!

Эльмар Вайнгартен