Никколо Паганини • 24 каприса для скрипки соло

В начале прошлого столетия итальянский композитор Гаэтано Андреоцци привез в Париж сборник пьес, озаглавленный «24 каприччи для скрипки соло ор. 1». Полные смелости и оригинальности мысли, они опрокидывали привычные представления о скрипичной игре. Прославленные парижские виртуозы брали под сомнение возможность преодолеть подобные трудности и рассматривали эти пьесы лишь как занятную мистификацию. Между тем Андреоцци уверял, будто слышал в Италии скрипача, который с легкостью исполнял каприччи. То был сам автор — Никколо Паганини... В то время, как парижские скрипачи, внимая рассказам Андреоцци, недоуменно пожимали плечами, Стендаль, наслаждавшийся в Венеции и Милане игрой Паганини, писал: «Следует слушать Паганини не в больших концертах, когда он пытается состязаться с северными скрипачами, но в тот вечер, когда он играет каприччи и находится в ударе. Спешу добавить, что эти «каприччи» более трудны, чем всякий концерт».

Чем же «Каприччи» Паганини поразили современников? Как музыкальный жанр «каприччо» не представляло чего-то нового и было известно задолго до Паганини. Еще в XVII—XVIII веках увлекались инструментальными «каприччи», а также различного рода «фантазиями» и любопытнейшими «Stravaganza», то есть «необычностями». Композиторы того времени как бы подчеркивали этим дух творческой фантазии, озарения, внезапной находки, выдумки, как нечто для них особенно близкое. Новое ощущение мира, природы, представлявшее неожиданное для самих композиторов «открытие», выявлено в самом названии каприччо (от итальянского capriccio — каприз, внезапность; пьесы этого жанра называют и на французский лад — «каприсами»).

Паганини сумел вдохнуть в старинную музыкальную форму иное содержание. Своими «24 каприччи» великий скрипач показал, что его искусство открывает новый мир художественных образов, что стремительность пассажей, смелость скачков, сложность аккордики, изумительная тонкость штрихов, с такой силой воплощенные им в «Каприччи», не выдуманы, а порождены мироощущением человека XIX века. Этим сочинением Паганини проложил пути развития новому романтическому музыкальному искусству.

Есть лишь одно произведение, которое по своему значению в истории скрипичной литературы может быть сопоставлено с «Каприччи» Паганини; это — сонаты и партиты для скрипки соло И. С. Баха. Бах и Паганини различными путями разрешили задачу выявления художественных возможностей скрипки как самостоятельного, не опирающегося на сопровождение инструмента. При этом один исходил из полифонической, другой — из иной, гомофонной трактовки скрипки.

«Dedtcati agli artisti» («Посвящаются артистам») — так гласит подзаголовок на титульном листе первого издания «24 каприччи». Этим Паганини хотел сказать, что своими произведениями он обращается к зрелым художникам, мастерам скрипичного искусства.

Разнообразие — основная черта «Каприччи» Паганини. В этом сказалось стремление романтического художника наиболее полно выразить идею «индивидуального», «конкретного» в музыкальном искусстве, избежать обобщенности музыкального языка классики. Разнообразию содержания отвечают разнообразие формы, яркость и свежесть музыкального языка «Каприччи». Одни написаны в импровизационной манере (каприччо ми мажор № 1), другие — в простой трехчастной форме (каприччи ля минор № 5, два до мажорных — № 11 и 18 и другие), третьи — в форме темы с вариациями (каприччо ля минор № 24), четвертые изложены в виде «дуэта», исполняемого одной скрипкой — скрипач играет одновременно мелодию и аккомпанемент к ней (каприччо соль минор № 6). В «Каприччи» Паганини буквально каждая страница изумляет богатством творческой фантазии, технической выдумки. Новизна мелодики с ее смелыми ходами, неожиданные модуляции, обилие хроматизмов, острых гармонических сочетаний, импульсивность ритмики, темпов — все это выразительные средства нового романтического искусства. В каждом «Каприччо» развивается и «обыгрывается» обычно один виртуозный прием, определенный вид скрипичной техники. Так, например, каприччо ми мажор № 1 построено на сочетании игры арпеджи-образными пассажами с ударным отскакивающим смычковым штрихом «рикошет». Словно рисуя скрипичным звуком, Паганини создает из ажурных плетений арпеджио и штриха «рикошет» узорчатую, «переливающуюся» гармоническую ткань, удивительную по легкости и прозрачности колорита. Каприччо си минор № 2 построено на использовании скачков смычка через одну и две струны. Образующееся при этом контрастное противопоставление звучания низких и высоких струн служит Паганини для развития нескольких самостоятельных мелодических голосов, сливающихся в динамичную и красочную музыкальную картину. В «24 каприччи» раскрывается поразительное богатство штриховой техники Паганини. Он применял ее при игре в быстром темпе, и столь разительно контрастировала она с певучестью его смычка в кантилене, что превращалась в сильнейшее средство драматизации исполнения. Исключительно ярко это выявлено, например, в каприччо ля мажор № 21, когда после романтически страстной певучей мелодии внезапно звучит стремительный по характеру эпизод Presto, исполняемый стаккато. Примечательны и каприччи ля минор № 5 и соль минор № 10, где ударная техника смычка дана в различном художественном преломлении. В среднем разделе каприччо № 5, который начинается и завершается каденцией-импровизацией, эффект полетности штриха «рикошет» достигается непрерывно следующими друг за другом смелыми ударами смычка о струны. Смычок музыканта превращается здесь в кисть живописца. Паганини будто рисует скрипичным звуком фантастические образы. В каприччо N9 10 легкие стремительные пассажи, исполняемые летучим стаккато и перебиваемые смелыми скачками, обвиты изящной орнаментикой (форшлагами, трелями), что придает звучанию этого каприччо шутливо-грациозный характер. По изяществу применения летучего стаккато выделяется и каприччо ми бемоль мажор № 19. Музыкальные образы, воплощенные в этих каприччи, предвещают скерцозную фантастику финала скрипичного концерта Мендельсона и скерцо первого фортепианного концерта Листа.

В «Каприччи» Паганини выступает не только как смелый революционер в искусстве, совершивший переворот в технике инструментальной игры, но и как создатель нового мелодического стиля, положивший начало новой романтической инструментальной музыке. Мелодике Паганини присущ широкий эмоциональный диапазон — от нежной лирики до страстной драматической напряженности. Ее стилистическая направленность имела тот же источник, что и ласкающее «благозвучие» и «сладостная» мелодика Россини и Беллини — итальянское народно-песенное творчество. Но Паганини внес в итальянский национальный стиль и новые интонационные элементы, говорящие о том, что творец музыки был неразрывно связан в нем с неистово-смелым, эмоциональным исполнителем.

Мелодия каприччо ля мажор № 21 вводит нас в круг музыкальных образов поздних романтиков. Это прообраз той «бесконечной» мелодии, которая позднее будет развита Вагнером, отчасти Листом. Ее содержание раскрыто в авторской ремарке «amoroso» («влюбленно»). Лирически проникновенна мелодия каприччо соль минор № 6. На трепетно вибрирующем фоне непрерывного «тремоло» возникает мелодия, прекрасная в своей напевности, нежная, мечтательная, с меланхолическими интонациями (характерен интервал увеличенной секунды). По-иному, торжественно-печально звучит вступление к каприччо до минор № 4. Когда Шуман работал над его фортепианной транскрипцией, в голове композитора, по его словам, косилась мелодия похоронного марша из «Героической симфонии» Бетховена.

В «Каприччи» Паганини нашла отражение такая типическая черта, присущая итальянскому музыкальному фольклору, как обилие танцевальных ритмов. Более трети из них написаны в излюбленном в итальянской народной музыке размере 6/8, на котором строится большинство итальянских народных танцев — сальтарелло, родственная ей ломбарда, венецианский (фриульский) танец форлана или фурлана, южноитальянская тарантелла, сицилиана. В ритме сицилианы написаны каприччи № 7 и 15. Но как различны они по характеру, эмоциональной настроенности! В одном случае — энергичная, твердая поступь, в другом — пасторальность, с мягкостью, плавностью в движении. В каприччо ре мажор № 20 мелодия с пасторальным оттенком, проходящая на фоне не¬прерывно звучащего «волыночного» баса, навеяна подлинной народной музыкой — наигрышами итальянских «пиф-ферари» — флейтистов, гобоистов, волынщиков. Здесь уже ярко выражены элементы жанровости, типичной для романтиков. Особенно характерен в этом отношении популярный каприччо ми мажор № 9, так называемая «Охота». Среди «хроматических» каприччо выделим каприччо ми бемоль мажор № 17, в котором Паганини первый использовал интересные и разнообразные эффекты хроматического звучания в качестве основного приема для построения музыкальной пьесы, и каприччо ля бемоль мажор № 12, чрезвычайно оригинальное по приемам изложения. Заключительное каприччо ля минор № 24 написано в форме темы с вариациями. Его одиннадцать вариаций — вереница сменяющих друг друга музыкальных образов. То шутливо-грациозные, то стремительно-порывистые, бурно-драматические, они завершаются динамичной виртуозно-бравурной кульминацией. По сжатости формы, лапидарности выражения, интонационной отточенности каприччо № 24 — классический образец вариационного искусства.

Составив эпоху в истории музыкального искусства, «24 каприччи» сохраняют значение одного из замечательнейших произведений концертной инструментальной музыки, «высшей школы виртуозного мастерства». Они сыграли главную роль в том революционизирующем воздействии, которое оказало творчество Паганини. К ним, как живительному источнику, обращались крупнейшие мастера инструментальной музыки — от Шумана и Листа до Брамса и Рахманинова, черпая отсюда новые творческие и художественные идеи. Наиболее значительным было влияние, оказанное этим произведением Паганини на триаду великих композиторов XIX века — Шопена, Шумана и Листа, определивших своим творчеством развитие фортепианного исполнительства и композиции. Многие каприччи получили распространение в репертуаре скрипачей в виде транскрипций для скрипки и фортепиано (Л. Ауэра, В. Бурместера, Ф. Крейслера, К. Шимановского и других), а также в обработке для скрипки с оркестром (X. Манена, Т. Наше и других). Нередко их можно услышать в исполнении пианистов, виолончелистов, альтистов, гитаристов, арфистов, в переложении для баяне и балалайки.

В прошлом исполнением «Каприччи» прославились известный русский скрипач Н. Афанасьев, знаменитый чешский виртуоз Я. Кубелик, венгерский — Ф. Вечей, немецкий — В. Бурместер. Среди выдающихся современных исполнителей «Каприччи» — крупнейшие артисты — Ф. Крейслер, Я. Хейфец, И. Сигети, Д. Ойстрах, Л. Коган, Р. Риччи, М. Рабин. Риччи, Коган и молодой советский скрипач В. Пикайзен выступали с исполнением в одном концерте всех «24 каприччи». Запись «24 каприччи» для скрипки соло — большое творческое достижение Виктора Пикайзена (р. 1933 г.), достойного ученика Давида Ойстраха, успешно выступавшего в ряде международных конкурсов, победителя Международного конкурса скрипачей имени Паганини в Генуе (1965 г.). В мировой дискографии имеются лишь единичные записи этого произведения в оригинальном виде, в том числе — запись скрипача Р. Риччи, произведенная фирмой «Decca». Талантливый советский артист исполняет «Каприччи» с подлинной виртуозностью, с чутким проникновением в их поэтическое содержание. Его отточенное техническое мастерство, сочность и разнообразие звучания, великолепное владение всеми оттенками смычковой техники во всем блеске раскрываются в этой художественной интерпретации музыки «великого виртуоза романтизма».

И. Ямпольский