И.С.Бах • Искусство фуги

Во время работы над «Музыкальным приношением» Бах принял решение выполнить заново и по общему плану то, что здесь сделано до некоторой степени случайно, — написать целое произведение на одну только тему. Новая работа должна была стать своего рода практичес­ким пособием по фуге; оно было названо «Искусство фуги».

Неверно, что это сочинение не закончено. Бах не дожил до оконча­ния гравировки. Поэтому оно дошло до нас в таком виде, что лишь кажется незавершенным.

В последние недели никого из старших сыновей не было при отце. После его смерти они продолжали гравировку, не зная плана, задуман­ного Бахом. Доски были приготовлены в Целле Шюблером, которому он доверил издание «Музыкального приношения» (Сохранились еще четыре экземпляра оригинального издания, а также более ранний баховский автограф. Следующее издание впервые появилось у Негели в Цюрихе, затем у Петерса в Лейпциге). Возможно, что вна­чале Бах предполагал сам гравировать свое произведение; во всяком случае, три листа автографа написаны так, что их можно копировать на досках.

Шюблер и сыновья Баха отнеслись столь невнимательно к изданию, что не заметили даже перечня ошибок, тщательно составленного Ба­хом и, к счастью, сохранившегося. Им неясен был и порядок располо­жения фуг. Простой вариант одной из фуг они напечатали как самостоя­тельную пьесу: фуга №14 тождественна фуге №10, в ней только не хватает первых двадцати двух тактов.

Руст полагает, что сам характер издания исключает участие одного из старших сыновей. Нет, просто они немного торопились.

От Баха осталась еще большая фуга на три темы, над которой он ра­ботал до последних дней, не успев ее закончить. Эммануил и Фридеман думали, что она предназначена для «Искусства фуги», и включили ее туда, хотя она не была готова. Но чтобы все произведение не выглядело незавершенным, они добавили еще органный хорал «Wenn wir in höchsten Nöten sein», продиктованный Бахом Альтниколю. Насколько это входило в намерения Баха, никто не знает: может быть, да, а может быть, и нет. Казалось бы, последние две пьесы не следует включать в это об­разцовое собрание фуг на одну и ту же тему, так как они написаны на другие темы. Но, с другой стороны, они так искусно разработаны — вспомним хотя бы о постоянном проведении обращения темы в органном хорале, — что, возможно, Бах задумал их в виде приложения к «Искус­ству фуги».

Вот три темы незаконченной фуги:

Три фуги, построенные каждая на одной из этих тем, закончены. Затем Бах предполагал провести одновременно все три темы. На этом месте рукопись обрывается.

Тема последней фуги изображает в нотах имя «Бах» (BACH). Уже в Веймаре он указал своему коллеге Вальтеру на особенность четырех букв своей фамилии, объясняя этим музыкальность всех Бахов. Валь­тер упоминает об этом в небольшой заметке, которую он посвящает в Му­зыкальном словаре своему бывшему другу, подчеркивая, что наблюде­ние исходит от самого господина капельмейстера Баха. Но странно, что он ждал до последних своих дней, прежде чем приступил к сочинению фуги на столь интересную тему. Фридеман на вопрос Форкеля ответил вполне определенно, что отец не сочинил ни одной фуги, кроме послед­ней, на семейное имя (Форкель передал об этом Грипенкерлю, а от последнего узнал это Ройцш). Тогда все фуги, написанные на тему BACH и приписываемые Иоганну Себастьяну, не принадлежат ему. Таких всего четыре. Одна если и не баховская, то все же довольно интересно разра­ботана. Шпитта пытается спасти для Баха хотя бы две фуги. Но изда­ние Баховского общества не поместило их даже в число сомнительных произведений, только указало темы (Шпитта II, с. 685 и 686. Темы четырех апокрифических фуг на тему BACH: Б. XLII (1892). Предисловие, с. 34.).

У современных композиторов эта тема очень популярна. Лист и Шуман занимались ее обработкой. У Регера ее находят иногда даже там, где она неясно выражена. Нельзя не упомянуть и совершенную по стилю органную пассакалью Барблана на ту же тему.

«Искусство фуги» вышло через несколько месяцев после смерти Баха и стоило четыре талера. Однако покупателей не было. По просьбе Эммануила Марпург написал к этому собранию фуг предисловие. В но­вом виде с рекомендацией знаменитого музыкального теоретика баховское творение было выпущено на Лейпцигскую пасхальную ярмарку 1752 года. Новое издание получило признание; Маттесон дал исключи­тельно похвальный отзыв: «Так называемое “Искусство фуги” Йог.Себ.Баха — великолепное практическое произведение на семьдесят стра­ниц большого формата — вызовет со временем удивление всех фран­цузских и итальянских сочинителей фуг, если только они смогут как следует просмотреть и понять его, я не говорю уже сыграть. Что было бы, если бы каждый немец и иностранец рискнул своим луидором, что­бы приобрести это чудо? Германия несомненно есть и будет подлинной родиной органа и фуги». И все же никто не покупал его. К 1756 году Эммануил продал едва тридцать экземпляров. Полученные сто двадцать талеров не покрыли даже издержек. Разочаровавшись, сын продал на слом доски, на которых было выгравировано последнее творение его отца. Такова судьба «Искусства фуги».

Возмущаясь, Форкель пишет в своей биографии: «Если бы подобное творение такого знаменитого мужа, как Бах, появилось где-нибудь за пределами Германии, то из одного лишь патриотизма раскупили бы и десять роскошных изданий. В Германии же не продали и столько, чтобы окупить расходы по печатанию» (Forkel, S. 53).

Может быть, Форкель и не совсем прав, возмущаясь своими соотече­ственниками. Дело не в людях, а во времени. Произведения великого кантора хвалили, но не играли; в музыке пролагались новые пути, уво­дившие ее от искусства фуги; те же, кто еще интересовался фугами, сами были уже не мастерами полифонии, а подмастерьями, поэтому не могли понять подлинного Баха, хотя и ссылались на него. Подобное же впечат­ление производит и предисловие Марпурга, наполовину состоящее из неостроумной полемики против нового направления, не признающего больше фугу в качестве жизненного источника истинной музыки.

«Искусство фуги» состоит из четырнадцати фуг и четырех канонов на следующую тему:

Собственно говоря, эту тему нельзя назвать интересной; она не рождена гениальной интуицией, но скорее изобретена ради всесторон­ней ее обработки и обращения. И все же она приковывает к себе вни­мание всякого, кто ее снова слышит. Перед нами открывается тихий, серьезный мир, пустынный, окоченелый, бескрасочный, сумрачный, без движения; он не радует и не развлекает. И все же мы не можем ото­рваться от темы.

Таково впечатление от первых четырех фуг, построенных на про­стой теме и ее обращении. Но затем, с пятой фуги, монотонность темы нарушается: ноты равной длительности ритмически оживляются. Тема приобретает взволнованно-торжественный склад:

С восьмой фуги тема еще более оживляется, пока, наконец, в один­надцатой она не принимает такой вид:

Всевозможные типы, даже такие, которых сам Бах никогда не при­менял, представлены в «Искусстве фуги». Не знаешь, чему больше удив­ляться: множеству комбинаций, которые выдумал этот музыкальный гений, или естественности и непринужденности, с которой движутся голоса, несмотря на искусные проведения, как будто пути их не преду­казаны технической необходимостью до мельчайших деталей.

Так как это произведение преследует дидактические цели, Бах за­писал фуги в виде партитуры, назвав их «контрапунктами».

Четыре последние фуги соединены попарно так, что каждая после­дующая дает точное обращение предыдущей, как бы отраженной в зер­кале. Они трехголосны; «зеркальная» фуга следует сразу же вслед за оригиналом. И здесь Бах, словно играя, преодолевает технические труд­ности. «Зеркальные» фуги остроумны, непосредственны и живы, будто возникли случайно, а не являются лишь точным отражением предше­ствующих.

Самому Баху они доставляли светлую радость. Последние две фуги он переложил для двух клавиров и, чтобы как следует занять оба инст­румента, присочинил еще четвертый облигатный голос. В таком виде они были добавлены к «Искусству фуги» в качестве приложения. Буду­чи доступными для исполнителей, они вскоре стали наиболее популяр­ной частью всего произведения, когда последнее вновь вышло в свет в XIX веке. Вот тема последней фуги и ее обращения:

А.Швейцер Иоганн Себастьян Бах