Отзывы Виктора Точинова, ч. 1
ПОДЗЕМКА
Хороший рассказ. Пугать безлюдными и темными подземельями просто (хотя и это не у всех получается). А вот попробуйте так: чтобы яркий свет, чтобы толпы народу вокруг и никакие кровожадные НЕХ ниоткуда не выскакивают...
Недочеты есть, судьи о них уже высказались, не буду повторяться. Хотя одну претензию, дружно высказанную судьями — насчет «цепкого хвата» и «вены о вены» — принять не могу. Тут, очевидно, сказался недостаток опыта экстремальных ситуаций у судей. Кому приходилось, например, вытягивать за руку провалившегося товарища, тот сразу поймет, о чем речь.
ГЛОТКА ДЬЯВОЛА
Свидетельствую: в Гатчинском районе Ленобласти (и под Гатчинским районом) чего только не случается, какой только мистики и чертовщины не происходит... Сам писал о том многократно.
Нынче случилось нечто вроде новеллизации фильма-ужастика категории Б: суть и причины происходящего толком не понять, но и не важно это, действие мчится стремительно, трах, бах, крики, стоны, кровь, трупы... все умерли.
Я ничего не имею против ужастиков категории Б, отчего бы и не посмотреть под настроение. Но новеллизировать их стоит умеючи. А здесь авторское умение дает сбой.
Вот в чем это выражается:
Автор буквально заваливает нас кучей малозначимой информации, понапрасну съедающей ресурс читательского внимания.
Сюжет эта информация никак не двигает, персонажей никак не характеризует. «Всего один раз Лену вызвали к следователю в Гатчину на улицу Красная». Зачем здесь улица Красная? Никак и нигде дальше она задействована не будет. И без нее понятно, что следователь не станет вызывать повестками в густой лес или в чистое поле... Удивительно, что автор еще номер дома на улице Красной не назвал. Я не иронизирую, в другом случае мы получили от него полный адрес дома, где квартировали незадачливые спелеологи, хоть письма пиши: дом 52 по улице Набережной, деревня Даймище, Гатчинский р-н, Ленинградская обл., РФ. Но тем, кто письма писать не собирается, все это зачем? Что изменится, если улица останется безымянной?
А вот еще: «...одета была не по погоде: в красную шерстяную кофту поверх чёрного платья в цветочек и в серые шерстяные носки». Цвет носков имеет хоть какое-то значение? А кофты? В чем сакральный смысл цветочков?
«— Лена, — пролепетала Лена, стройная невысокая двадцатипятилетняя брюнетка.»
Вообще-то атрибуция диалога должна сообщать читателю, кто сказал реплику и как сказал. Да и то если это не следует из самой реплики (а что Леной назвалась именно Лена, можно не пояснять). Сюда же автор сумел впихнуть и внешность героини, и возраст. Зачем? И здесь, и вообще зачем мы узнали, что она брюнетка? Заменим на шатенку — что-то изменится? А будь ей двадцать шесть лет или двадцать четыре — кто-то заметит разницу?
2. Еще один недостаток текста отчасти пересекается с первым: избыток совершенно не нужных слов.
Почти к каждому существительному автор норовит прилепить определяющее слово, а то и два, а то и три. Если молчание, то жуткое, если компания, то дружная, если внедорожник, то семиместный (любовь к излишним числительным — отдельная печальная песня).
«...привела старую морщинистую бабку» Кто-нибудь встречал юную морщинистую бабку? Или хотя бы морщинистую бабку средних лет? Нет? Так зачем здесь слово «старая»?
3. При всей любви к излишним словам некоторые ключевые моменты автор описывает так, что не представить происходящее. Нет картинки.
Отчасти это происходит из-за небрежного словоупотребления, отчасти из-за отсутствия ключевых подробностей.
Пример:
«Крутой спуск привёл их к резервуару по величине не больше городского фонтана, — вода текла именно сюда. Стены сузились и, чтобы продолжить путь, пришлось переправляться через подземный пруд. Во время этой операции кейвигисты увидели, что вода в Поилке вздрогнула, на поверхности появились пузыри, и уровень на глазах понизился.»
Как сужаются стены? Мне не представить. Полагаю, сузились все же не они, а пространство между ними, сама пещера. Но это мелочь на фоне остальных красот абзаца.
Вообще-то фонтан и резервуар сравнивать не стоит, — резервуар лишь часть этого сооружения. Лучше бы так: «по величине не больше, чем у городского фонтана», но главный вопрос в другом. На свете много городов и фонтанов в них. У некоторых, как у брюссельского «Писающего мальчика», резервуары небольшие. Другие, как Букингемский фонтан, например, — окружают натуральные рукотворные озера. С каким резервуаром столкнулись спелеологи? Поди пойми...
И им пришлось переправляться... Как? Как, автор? Вплавь? Вброд? Натянули веревочную переправу? Накачали резиновую лодку? Телепортировались на другой берег?
В конце рассказа уцелевшая девушка вновь форсирует водоем — перепрыгивает. И туман, напущенный автором, отчасти развеивается: можно допустить, что там скорее «Писающий мальчик», и в первый раз его тоже перепрыгнули. Но до конца еще ого сколько читать, а в начале такие загадки не интригу поддерживают (что должны делать любые загадки и непонятности в тексте), а лишь читателя раздражают.
4. С персонажами схожая беда.
Вроде бы столько всего автор о персонажах сообщил: и имена, и фамилии, и прозвища, и цвет волос, и возраст, и увлечения, и даже то, что у Лены случилась размолвка с молодым человеком, — а все равно безликие. Манекены с заданным набором функций.
По фамилиям, кстати, к автору отдельный вопрос. Можно допустить, что в небольшой группе окажется человек с редкой «исторической» фамилией. Например, Лютер (Кальвин, Савонарола и т.д) или Кантакузин (Комнин, Палеолог, свой вариант). Но сразу двое? Перебор.
Почти к каждой реплике в диалогах прилеплена атрибуция. И неспроста: индивидуальные особенности речи отсутствуют в принципе. Деревенская бабка-ведунья — уж казалось бы, ее-то речь проще всего сделать яркой и живой, использовав диалектизмы, деревенские словечки и т.д. Так нет же, еще один манекен с безликой речью: «Мне надо в магазин, чтобы приготовить чай с вареньем и блинами. Варенье есть, муки нет.» Плохо.
ТЬМА3
Сильный рассказ. Удачный микст из кошмарной реальности и кошмаров, происходящих лишь в голове ГГ.
Тем обиднее констатировать недостатки этого текста. Их, на мой взгляд, два.
- Написано очень небрежно. Смысловые косяки, неточное словоупотребление.
Причем поначалу текст чистый, свистопляска неточностей и небрежностей начинается ближе к середине и длится до конца. Дедлайн виноват? «Сметая под невообразимой массой все на своем пути» — ну куда такое годится?
2. Слишком много персонажей, названных одинаково, по именам: Петя, Вася, Костя и т. д. Времени раскрыть себя у них особо не было до того, как все начало рушиться и взрываться, — и читатель поневоле путается, ху есть кто. Хуже того, путается и сам автор. ГГ уже опознал Костю, придавленного обломками, а пару абзацев спустя вновь гадает касательно обожженного коллеги: Костя это или Петя? Тот случай, когда лучше кого-то из шахтеров именовать прозвищем, а кого-то специфичной формой имени — не Костя, а Костян, например. Меньше будет путаницы.
НА ПОДСТУПАХ К БЕЗДНЕ
С трудом осилил этот рассказ. На морально-волевых. Бойцы непонятных армий несуществующих стран режутся неведомо для чего в глубинах горы. Какое отношение бесконечные блуждания, пальба и резня имеют ко мне, читателю? Нет ответа.
Но вот что любопытно. Судья Александр Голиков написал в отзыве на рассказ:
«Наконец-то нормальный русский язык без всякого рода несуразностей, колдобин, неуклюжестей и остальной стилистической беспомощности».
Вы серьезно, Александр? Вот это вот нормальный русский язык?
Ярд за ярдом скауты разменивали коридор...
...его медленно вытачивал страх.
Многоножка свесила треть туловища и пошевелила усами, словно прислушиваясь к чутью.
Эхом, услышав которое враг сбивается огромными числами и начинает стрелять даже на звук.
Их услышали по месту боя.
...двигались вперед без внезапностей.
На получетвереньках рвались к следующему тоннелю.
Нет, Александр, это не нормальный, а альтернативный русский язык. А кто со мной не согласен, пусть попробует сбиться огромными числами и куда-нибудь рвануть на получетвереньках.