Шаманизм, шлюхи и одиночество: как я встретил Новый Год в Улан-Баторе
В темноте я въезжаю в задымленную столицу Монголии. Среди заводов торчат высоченные панельки в виде гигантских стен. В пелене смога несутся машины, обвешанные лампочками: зелеными, красными, синими. Все сигналят, на улицах творится вакханалия. Мегаполис разражается психоделическим стоном. Это место олицетворяет мое личное ощущение страха и тревожности. Будто кто-то увидел меня, от испуга спрятавшим голову в свитер, залез в душу, скопировал все вводящие меня в ужас образы и построил по их подобию город. Добро пожаловать в bad trip. Приветствуем вас в Улан-Баторе.
ВСЁ НАЧИНАЕТСЯ СО СМЕРТИ
С бурятами, которых застопил на границе, я приехал в клинику, куда они везли лекарства. Кроме угля, мяса и водки, Монголия ничего не производит, поэтому такие международные курьеры здесь — обычное дело. Я подключился к Wi-Fi, но на каучсерфинге положительного ответа так и не последовало.
Мороз — -38 по Цельсию. На карточке осталось три тысячи рублей. На одну предновогоднюю ночь я решаюсь снять койку. Все хостелы в Улан-Баторе стоят по 6 долларов. Меня привезли к небоскребу в самом центре. Город построен по принципу американских мегаполисов — посередине даунтаун со стекляшками, с колхозными названиями вроде «City Tower» и «The Blue Sky», а вокруг субурбия из юрт. Высотка по моему адресу оказалась дорогим отелем с двухъярусными кроватями на двадцать втором этаже.
Знаешь эту дурацкую отельную систему с электронными ключами? Выходя на кухню за чаем, я дважды забыл взять чертову карточку, и в термобелье босиком спускался вниз на рецепшн. И если персонал не мог позволить себе ухмыльнуться, то богатые постояльцы осматривали меня со всем презрением. Я почувствовал себя артистом в цирке уродов богатого мира.
Вновь поднявшись в свой пустой номер, я прижался к панорамному окну с лучшим видом на Улан-Батор. Видом, который мне совершенно не с кем разделить.
Понимаешь, дружище, случается так, что неделями ты мчишь по свету в экстазе, а потом вмиг теряешь все смыслы своей погони и даже не врубаешься, что произошло. Огни внизу стали насмехаться надо мной, а стены съезжаться. Вот-вот меня выкинет за борт, прямо вниз, обагрив асфальт свежей кровью. Улан-Батор - городская пустыня, и в двенадцать ночи улицы пусты. На продуваемых обмораживающим ветром проспектах никому не будет дела до очередного сложившего крылья орла. Когда в пустыне умирает животное, его скелет может пролежать сотни лет незамеченным. Как так выходит, что последнее число самого счастливого года оказывается самым грустным днем в жизни? И хуже всего, что некого мне винить в этом… к этому состоянию я привел себя сам. Подобный момент — похмелье после праздника жизни. Я сполз на пол, поднял взгляд к потолку и произнес слова, запрещенные для путешественника: «Как мне застрелить в сознании ту часть себя, которая гналась за свободой? Я не был к ней готов».
Год назад я загадал жизнь, полную путешествий и самостоятельности. Статус заказа: исполнено. Только это уже нихуя не здорово, братишка. Проносясь по заснеженной пустыне, мимо лошадей пржевальского и бродящих по дороге коров, я понял: мне больше не важно где, теперь мне важно с кем. За год я обрел стаю и прожил лучшие моменты жизни. Понимаешь, я обрел дом. Дом для меня теперь — это чувство тепла и счастья, которое я ощущаю с людьми своего карасса. И, бро, как же я соскучился тогда по дому. Как же мне не хотелось его больше покидать.
Последние пять лет я не умею плакать. Мне ампутировали слезы, но фантомные капли текли реками по щекам. Даже когда я был действительно одинок, вокруг меня всегда были как бы близкие люди. Сейчас я один. На секунду показалось, что все горящие сердца, которые я люблю, я просто выдумал. Они раскиданы по планете, а я закинут в Монголию. Зачем? Зачем, черт побери? Я просто побежал покупать дешевый билет в Сибирь, который увидел на распродаже. Это шопоголизм! Это самый ебанутый вид шопоголизма — мазохистский.
Ты можешь сколько угодно отчаянно грести в своей лодке через штормы, преодолевать девятый вал и с горящими глазами смотреть на молнии, но если вдруг твой компас сломался, а ты забыл, зачем вообще выходил в открытый океан и куда направлялся… то морское дно становится отличной перспективой.
Я закрыл глаза. Хэй, дедушка мороз, ты на связи? Кому, как не тебе, меня понять? Тебе наверняка одиноко в этот праздник скитаться с оленями по планете. Наверняка тебе холодно, как и мне. Давай так. Мне ничего не нужно. Ты в курсе, никогда и не было нужно. Только я не могу без своих, и совершенно не в силах мчать дальше без цели.
Утром 31 декабря мне не оставалось ничего, кроме как выкинуть себя на улицы предпраздничного ада. Когда смысл в жизни потерян, даже Новый Год становится Балом Сатаны. Мне хотелось специально заблудиться. Мертвые панельки сменились на юрточные окраины с барахолками, автомастерскими и маршрутками, из открытых дверей которых зазывалы громогласно рассказывали о маршруте. Среди них я вдруг встретился глазами с улыбающимся дедком. Одним из тех, от одного вида которых по телу растекается умиротворение. Он будто поднялся вверх над кипишем города и с благоговением созерцал мир вокруг. Приехав позже в монастырь в пустыне Гоби и увидев раздраженных монахов, я пойму, что монахом и святым тебя не сделают ни обеты, ни молитвы, ни вероисповедание. Этот дедок может быть атеистом, но он в гораздо большей степени буддист, чем те, засевшие в пустыне. Ведь всё дело в собственном мироощущении, а остальное — лишь оболочка.
Я выдохнул и решил: дабы уйти от самобичевания и решать проблемы здесь и сейчас, надо ехать загород. План таков: мчу на автобусе в рандомные ебеня, ищу юрту и говорю: "Можно встретить Новый год с вами? У меня для вас подарок есть!"
И ходил я уже по супермаркету с мандаринами в качестве подарка монголам, как вдруг остолбенел — в толпе мельтешащих азиатов я увидел европейское лицо.
— Hey, man! Where are you from?
— Oh, hey! I'm French.
— Are you living here?
— No, I'm just travelling.
— YEEEEEEEES!!! I found you!
ДОМ
Я подмигнул вселенной в ответ и пошел селиться в гестхаус к своей новой монгольской банде из четырех французов, турка и двух украинцев. Койка в занюханной комнатке там стоит столько же, сколько и в небоскребе, но люди своей стаи — бесценны. Хозяйка хостела просит называть её мамой.
Кто попало на Новый год в Улан-Баторе не оказывается - это специально отобранные ебанутые люди. Так, Лео и Николя решили, что самолеты слишком сильно загрязняют окружающую среду, поэтому в Австралию отправились по земле. Берхан поехал в Монголию искать древние наскальные рисунки турков. Уэн разочаровался в своих старых ценностях и отправился в кругосветку искать новые. Богдан и Ира преподают английский и борются с визовым центром Китая. Что привело сюда Пьера — история умалчивает. Этот парень в веселых разноцветных вещицах никогда и ничего не говорил о себе - всегда только завороженно слушал других и хлопал по плечу. Есть такой тип людей — слушатели. Посмотри в их глаза, и найдешь все ответы на свои вопросы. Причем, скажешь их ты сам, ведь глаза таких людей — зеркала всей твоей сути.
В предновогодний вечер мы, подкалывая друг друга, всей компанией готовили ужин и играли в карты — сначала на глотки виски, а потом на желания. Так, впоследствии я прислал из пустыни Гоби свое фото с голой задницей, а Бен проводил нам мастер-класс по пикапу в буузной. К бою курантов все оказались уже знатно пьяны.
3… 2… 1...
Это мой первый Новый Год без Путина, Оливье и «Иронии судьбы». Первый с людьми, которые понимают без слов. Первый, идущий не по плану. И пусть мои скрещенные пальцы помогут провести весь год не хуже.
Выйдя на крыльцо, я закурил. Замерзшее снаружи тело согревал дым изнутри. В зрачках отражался салют, а я знал: он посвящен мне.
Интернациональной компанией пылающих изнутри людей мы вывалились на пустые ночные улицы и воспели оды молодости. Мы кричали, пели и танцевали на проезжей части, в то время как все монголы прятались по своим квартиркам. Мы были самыми живыми людьми во всей этой мертвой стране. Усы и бороды всех парней покрылись льдом, когда мы поняли, что двигать нужно в тепло. В новогоднюю ночь здесь не работает ни один бар и ни одно кафе. Не желающие спать монголы идут в единственное открытое место — стриптиз-клуб.
В космосе из десятков тысяч светодиодов крутились голые апсары (в индуистской мифологии - небесные танцовщицы). Со времен Кришны они скинули с себя узорные сари и надели золотые стринги. И если все эти монголки крутились на автопилоте с лицами людей, мысли которых витают в совершенно иных пространствах, то была одна девушка, взгляд которой полон осознанности. Она будто парила надо всеми разом, словно шаровая молния. Она могла делать что угодно, и это бы не имело никакого значения, ведь ты не смотришь никуда, кроме её глаз. Когда попадаешь в пучину бессмысленного хаоса, цепляешься за любого, кто выше происходящего.
Возвращаясь в хостел, Николя вызвал двух проституток, чтобы они выполняли роль гейш — мило болтали и скрашивали компанию пьяных парней. Пока одна “гейша” молча пила, со второй разговор зашел о шаманизме.
— В Монголии у всех есть свой шаман, наравне с лечащим врачом. Врач, конечно, может мне перелом вылечить, но что делать с духами и кармой? Свой шаман есть даже у президента.
Здесь родился симбиоз шаманизма и буддизма, и к получившейся религии относятся серьезно. Когда я ехал сюда автостопом, на закате водитель остановился, достал водку, вышел из машины и, молясь, расплескал по кругу всю бутылку. Так он сделал подношение духам, чтобы они оберегали его. Расплескать водку было важно именно до захода солнца - иначе подношение будет злым духам, и тогда человек потеряет право на общение со светлыми. Духи в Монголии на каждом шагу — считается, что они живут на вершинах холмов, поэтому на каждом из них сложены ритуальные груды камней с ленточками. Природу здесь почитают как ничто другое. В любом монгольском клипе всегда есть кадр, где монгол ходит по степи. Даже если это песня местной поп-дивы, на камеру она все равно восхищается степью.
К моменту, когда мы прикидывали, как бы нам самим попасть к шаману, вторая проститутка уже изрядно накидалась и выгнала из комнаты всех, кроме меня и Лео.
— You will be a translator! — с жутким акцентом сказала она, тыкнув мне пальцем в живот.
Судя по её логике, я должен был стать переводчиком с ужасного английского на чуть менее ужасный. Но мне было слишком интересно, что будет дальше, чтобы уходить. Проститутка села напротив нас и, пристально смотря в глаза то мне, то Лео, начала.
— Ай вант ю. Хеар ми? Ай вант ю. Иф ай вант ю — гив ми! Тунайт!
— Me? I have a girlfriend. Sorry, I know you are a good person, but I can’t. I love her, — подняв брови и смущенно улыбнувшись, отвечает Лео.
— Ноу! Ши из фар эвэй! Ю мен! Ю мен! Джаст ван найт! Иф ю донт вонт ми, май френд вонт ю! Фак хёр! Ши рилли лайк ю! Ван найт!
— No, sorry, I don’t want to cheat.
— Фак хёр! Ю мен! Ю шуд фак монголиан гёрл! Итс ёр мэнс дюти!
— Taxi is waiting for you, girl.
В шесть утра по скрипящей лестнице мы поднялись на кухню, освещаемую лишь бликами уличных фонарей, и сделали последние глотки шампанского.
— Я устал. — первым завесу молчания поднял Бен. — Мне кажется, в путешествии я стал слишком эгоистичным. Я просто беру, беру, беру у людей… Автостоп, каучсерфинг, незнакомцы угощают меня! Я ничего о них не знаю, и ничего не даю взамен! Это же не может продолжаться бесконечно! Пузырь лопнет, у моей кармы начнется кризис 2008 года!
— А ты не думал, что можешь менять жизни этих людей? Может, такими ночными разговорами, подобно эффекту бабочки, ты закладываешь какие-то осознания в мысли незнакомцев, и жизни их впоследствии трансформируются. Ты думаешь, что человек тебя больше никогда и не вспомнит, но может, ты становишься поворотной точкой его судьбы. Ты не знаешь. И никогда не узнаешь. И в этом вся прелесть нашего мира.
Следующие дни мы провели на махровом диване, сутки напролет играя в дурака и наслаждаясь остановкой в бешеном ритме наших жизней. Когда долгое время в один день вмещается целый месяц жизни, по-настоящему наслаждаешься такими медленными периодами, когда за день проживаешь лишь час.
В завершении тех беззаботных дней мы арендовали тачку и вместе отправились вон из города. Поход с друзьями в горы - один из тех моментов, что изо всех сил смакуешь, точно кубинскую сигару, выкуренную на закате у Карибского моря. Каждый диалог — новая затяжка, а мысли, подобно дыму, стараешься задержать в себе, прочувствовать. Дайте еще чуть-чуть. Еще пару затяжек.
По правде говоря, всем нам пора было продолжить путь. И все мы это понимали. Магия встречи путешественников в том, что каждый осознает, что это встреча комет, которые сталкиваются, проживают друг с другом историю, и летят дальше в разные стороны галактики. Все мы были одиноки. И все мы были друг для друга лекарством — взаимно наполнились энергией, чтобы вернуть в путешествие горящие глаза и жажду авантюризма.
В последнее утро с парнями я получил сообщения от двух друзей. Оба они рассказывали, как я им снился. Своего же сна я не помнил.
— Забавно. Я осел в Улан-Баторе, а сознание, похоже, пошло путешествовать по чужим снам. Кажется, и мне пора дальше в дорогу.
ТЫ ЗДЕСЬ — ПРИШЕЛЕЦ
В последнюю минуту я запрыгнул в набитый галдящими пассажирами автобус, идущий в дикие ебеня пустыни Гоби. Когда не знаешь, куда ехать — едь куда-то, и что-то ты обязательно найдешь. Восемь часов дороги прошли заметно: нон-стоп орала монгольская музыка, слишком похожая на оду мату. И вдруг, посреди этого фестиваля вакханалии, заиграла песня “Учкудук — три колодца”. На русском. В этот момент я забыл все свои музыкальные вкусы, встал и начал подпевать во весь голос, которого у меня нет.
Сумерки. Шагая по селу, состоящему из одиноких юрт и редких мрачных домов, биение моего сердца участилось. То и дело проносились мопеды, поднимающие тучи пыли. Ветер их подбирал и со всей своей мощью неприступной стихии швырял мне в лицо, буквально снося с ног. Мимо пробегали своры собак, тут же готовых меня растерзать. Одна из них уже во всю грызла какого-то зверька, кровь которого прокладывала красную линию по обочине.
План прост: найти юрту и тусануть с монголами. Найдя незапертую калитку, стучусь в дверь. Из юрты вывалились трое детей. Все они раскрыли глаза так широко, как никогда в жизни, — возможно, я их первый европеец.
Как можно крепче я держу руну путешествий, которую перед вылетом на удачу зажал в моем кулаке Марко Соло. С ней он проехал тысячи километров до Атлантики. Я достаточно скептичен, но до сих пор уверен, что не сдох в эти -45 только благодаря ней.
Вторая попытка. Добрый мужичок скорее загнал меня в тепло, спешно захлопнув дверь, выпускающую из дома пар, достал из шкафа табуретку и в чашечку с узорной трещинкой налил монгольского чая — с молоком и солью. Жестами я спросил, могу ли переночевать на полу. Он кивнул и беззубо улыбнулся. Вокруг печки наматывала круги двухлетняя девочка — периодически она разбегалась и, точно бык, пыталась сбить меня, но я держался стойко. На кровати, где вся семья спит вместе, женщина кормила грудью младенца. К концу вечера поглядеть на меня пришли еще двое парней. Один из них взял стул, сел напротив и выдал мне свой монолог по-монгольски. Его абсолютно не волновало, что я ни черта не понимаю. Видимо, ему просто нужно было что-то сказать. Судя по смеху, который периодически охватывал юрту, иногда он шутил обо мне. Тогда я начинал записывать голосовое сообщение друзьям и шутил над ним по-русски, смеясь сам с собой.
Здесь я почувствовал себя инопланетянином, единственным пришельцем из экспедиции на эту планету. Но впервые меня это не угнетало. Так, я стал не только смеяться сам с собой, но и болтать, спорить и восторгаться миром вокруг. Я вышел на улицу, окутанную абсолютной тишиной, тьмой и морозом, поднял глаза к млечному пути и дыхание мое перехватило.
— Боже, Денчо! — думаю я про себя. — Тебе пришлось закинуть себя в такие фантастические ебеня, чтобы понять такую банальность: страны, города, окружающие люди - всё декорации. Всё! И все! Не имеют значения ни деньги, ни условия, ни даже друзья. Никто и ничто не спасет тебя, если ты разосрался с собой, перестал слушать сердце и не знаешь, чего хочешь. Вся вселенная внутри. А внешнее — лишь отражение внутреннего.
Звездопадом проносятся в воспоминаниях люди, успевшие прийти к этому. «У тебя всегда есть ты, и это много», — написала Вика задолго до этого. Привет, ребята. Я в клубе.
Еще день я провел в буддистском монастыре в древней столице Монголии — Хорхорине. Уезжая оттуда автостопом, на пронизывающем ветре в -40 по Цельсию, переставал чувствовать конечности, постепенно становясь окаменелой статуей Будды. И все же, застывал с улыбкой на лице — в пустоте этого степного края я обрел умиротворение и заново познакомился с тем, с кем 17 лет ходил рука об руку. Хаос внутреннего мира разложился по полочкам архива, а мечты и ценности стали как никогда явными. Вдруг всё стало предельно просто и ясно.
Через 3 часа, словно мираж, из-за горизонта возникла машина, рычание мотора которой первым за долгое время составило конкуренцию звуку вечной бури.
Выйдя поздним вечером на окраине Улан-Батора, каждого прохожего я уже яро останавливал с вопросом: «Which bus is going to the center?», но по-английски в Монголии не говорит буквально никто. Через 20 минут одна девочка указала мне пальцем на нужный номер. И вот, мчу я в нем. Понятия не имею, действительно ли еду туда, но это уже совершенно не важно. Пьяный монгол рядом орет что-то — это звучит, будто он проклинает целый мир. Но мне чертовски хорошо. По радио в автобусе играет музыка — и это мой личный патибас. Я танцую посреди него, на меня косятся пассажиры, но мне уже совершенно безразличны их взгляды.
ПРЕЖНИМ НИКОГДА НЕ ВОЗВРАЩАЙСЯ
В пик лунного затмения меня охватил жар. Лежа в том самом небоскребе, я снова почувствовал, как стены съезжаются. Меня ломило, и если удавалось провалиться в сон, то в нем мое тело состояло из муравьев. Они играли в карты на то, поправлюсь я или нет. Забавно. Меня охватили галлюцинации в городе, который и сам стал одной большой галлюцинацией. Когда я упал в обморок, то оказался в Петербурге. И как ни странно, очнувшись, я был рад своему местоположению. Ни одно место на Земле не было еще для меня столь сюрреалистичным, чтобы поменять ход жизни.
Через два дня, на границе, заспанная девушка в окошке открыла мой паспорт и удивленно спросила:
— Как? Вы едете совсем один?
— Да. И мне очень хорошо.
Если тебе понравилась история, можешь поддержать меня. Сделай аванс на новые материалы, отправив любую сумму денег на карту Сбербанка: 5469 5500 6356 3602
Спасибо, дружище!