Короли Таро Моны Лизы и порушенный Император

Что касается Королей Таро Моны Лизы, то прослеживаются визуальные параллели между королями «мужских» — активных мастей, Жезлов и Мечей («творец» и «взбесившийся принтер»), и «женских» - пассивных мастей, Кубков и Пентаклей («пьяный папа» и «мёртвый папа»).

Оба «мужских» короля изображены портретно, взяты крупным планом, детали изображения очерчивают сферу и способы управления. Их образы раскрыты через ту деятельность, которой они заняты.

Так, Король Жезлов — художник-живописец — всё видит через призму своего искусства, художественно дорисовывает действительность, раскрашивает её красным.

Король Мечей — создатель норм, регламентов и правил. В этой карте нормотворческая функция Короля Мечей доведена до абсурда — он пишет и не может остановиться, производя всё новые указы, утопая в рулонах бумаги. Это человек-взбесившийся принтер, крючкотвор, выпускающий директивы одна другой круче, плодящий свитки с приказного характера информацией.

А вот «женские» Короли, простите, в полном пассиве. Они оба «без чувств». Один опившийся (или опоённый, отравленный), другой, похоже, мёртвый. Такая крайняя степень надёжности и стабильности (по Пентаклям), когда живое становится мёртвым.

Эта максимальная пассивность, недееспособность королей «женских» мастей может говорить о полном и катастрофическом отсутствии контакта мужчины с женским началом, или с архетипом Анимы. Поэтому, сталкиваясь с женским в непосредственном взаимодействии, Король терпит поражение и лишается способности быть активным, сваливается в бездонную пассивность (в иллюзорный мир или в смерть, уже не принципиально, но так или иначе он не может выполнять свою непосредственную управляющую функцию).

А что вообще с репрезентацией мужских архетипов в колоде? Как они поданы, «мужчины Моны Лизы»? Маг-алхимик. Иерофант-святоша. Колесница-изобретатель. Отшельник-творец. Повешенный-андрогин-бродячий-артист. Дьявол-чужак-незнакомец...

Император-изгнанник.

Короли напрямую связаны с Императором, 4 арканом: каждый из них — одна из сторон этого архетипа. Во вселенной Моны Лизы Император подавлен и скорбен. Он выглядит поверженным, порушенным, очень слабым, совсем «не в силах». Он лишён всяких атрибутов власти и находится в неприглядном интерьере, самой красивой частью которого остаётся алая роза — символ тайны, идеальной красоты, совершенства. Судя по валяющимся в обстановке предметам посуды, поиски истины в вине никак не приблизили Императора к пониманию этой красоты, к соединению с этой тайной.

Император в запустении, такой портрет главного мужского архетипа — мужа, отца, управителя — даёт Таро Моны Лизы.

На аркане Императрица тот же «достойный муж» занимает куда более деятельную позицию — треплет за ухо мальчишку, укравшего яблоко. И вот тут он ещё как-то может «править» - в мире денег и материи, товарно-денежных отношений, призывать к порядку и восстанавливать справедливость. Однако какой ценой ему это даётся — и насколько более достойно выглядит на этом «базарном» фоне сама Императрица, которая и является истинной королевой ситуации.

Именно к этому Императору особенно подходит обозначенная в антологии Макса Фрая «78» тема о том, что Императору жизненно важно чем-то или кем-то управлять, руководить (иначе получается то, что мы видим на 4 аркане Таро Моны Лизы).

Но вот уровень этого Императора, деконструктивного и топорного мужского принципа — уровень «базарной бабы». Ворваться на «женскую» территорию — на рынок, где происходит оборот материи, «земли», женской плодотворной и одновременно «разлагающей» стихии, и начать там обижать маленьких.

Отголосок поиска и потребности в утерянном контакте с женским началом отражён и в 6-м аркане, во Влюблённых: хотя он — о воссоединении мужского и женского, и все канонические изображения содержат и женскую, и мужскую фигуру, на Влюблённых Таро Моны Лизы женщины нет. Ни одной. Их присутствие подразумевается, но в неком «сундучке», анклаве, отдельно стоящем и наглухо запертом здании, в котором можно опознать публичный дом. Чтобы попасть туда, получить доступ к женскому началу, мужчина должен заплатить. Но купить можно тело, а не чувство, и Влюблённый на переднем плане карты не теряет надежды найти другой путь — чувственный, любовный, приязненный — для воссоединения с этим отсечённым женским началом.

Как ни удивительно в очередной раз это было, я понимаю, что вся вот эта придворная камарилья Таро Моны Лизы — с её формально «главными» мужчинами-Королями и имеющими реальную власть женщинами-Королевами — отголосок и отражение двух принципиально разных парадигм, «мироздания на 13» и «мироздания на 12», то есть матриархата и патриархата.

У Евгения Головина есть несколько созвучных этой матри-патри-тематике текстов - о даме с камелиями и проституции, например, о юбке, о магии вообще и о женской магии в частности)))

И поэтому, как ни странно и как бы далеко отстоящими друг от друга ни казались темы флорентийского Возрождения и феминизма, Таро Моны Лизы вполне тянет на... феминистскую колоду. На подпольно-феминистскую)))

Не могу сказать, что констатирую это с большим удовольствием, потому что у меня неоднозначное отношение к фем-движению (такое же неоднозначное, как и оно само). И меньше всего хотелось бы, чтобы это определение - «феминистская» — выглядело каким-то прилепленным сверху модным ярлычком. Но в процессе проработки я неоднократно упиралась именно в эту тему: в тему подавления женственности неадекватно самоуверенным и уродливо разбухшим, простите, Анимусом))) Тема дисбаланса мужского и женского и последствий этого перекоса звучит довольно отчётливо (для меня, по крайней мере). Но есть и ресурс — в том, что Анима всё-таки находит лазейки, чтобы проявиться.

И «нулевая точка» колоды — аркан Дурак — торжество Анимы над ложной духовностью пастыря: дама под вуалью походя бросает монетку в кружку юродивого в лохмотьях папского облачения.

(с) Calavera No-Llora