Кровавое воскресенье как исторический миф
Трагические события 9 января 1905 года глубоко вошли в сознание российского обывателя. В это же время, популярная трактовка данных событий, впрочем, как и многих других, остается искаженной благодаря традиции советской историографии, целенаправленно конструировавшей выгодные в политическом смысле мифы. Через призму советской мифологии многие люди и смотрят на события тех лет. Разумеется, наиболее подвергся искажению и очернению период правления последнего русского императора — Николая 2. Объясняется это довольно просто: большевикам необходимо было легитимизировать свой переворот и захват власти в стране. Ради этого коммунисты использовали любые методы и средства — историография не осталась в стороне.
Порой, даже симпатизирующие Российской империи антикоммунисты воспринимают Кровавое воскресенье именно так, как того желала советская пропаганда. Это не может не вызывать сожаления.
Итак, как обычно трактуется Кровавое воскресенье? Как жестокий расстрел мирной, «верноподданнической» демонстрации рабочих, желавших принести Царю петицию со своими справедливыми требованиями. Но насколько корректной является подобная интерпретация событий тех лет? Насколько она соответствует действительности? Давайте выясним.
Контекст: война с Японией
Как известно, в период описываемых событий Россия вела войну на Дальнем востоке. Первая русская революция началась именно в тот момент, когда Россия вела войну, что является очень важным пунктом для того, чтобы поставить на нем акцент. Дестабилизация внутренней жизни страны-соперницы, поддержка антиправительственных элементов в тылу, поставки оружия и снаряжения повстанцам и сепаратистам во время войны для XX столетия — не новость. Как гласит знаменитая пословица:
«На войне все средства хороши».Россия во время своих войн с Турцией поддерживала греческих повстанцев, воевавших в тылу Османской империи, англичане спонсировали оружием и деньгами кавказских горцев во время Крымской войны, Людовик XVI щедро поддерживал взбунтовавшиеся против Британии американские колонии и американских революционеров материальной помощью и даже открыто вступил в войну с Англией. Иностранный след в тех или иных внутренних беспорядках — это далеко не всегда конспирология, теория заговора или бред сумасшедшего. Во многих случаях это является историческим фактом, который невозможно отрицать. Русско-японская война и первая русская революция — не исключение. Об этом достаточно емко написал историк С. С. Ольденбург в своей фундаментальной работе «Царствование императора Николая 2» [1]:
«Время работало в пользу России; на втором году должен был сказаться ее более мощный организм - более мощный и в военном, и в финансовом отношении. Япония, раньше пустившая в ход все свои силы, еще была впереди; но Россия начинала нагонять ее. Предстоял еще один трудный момент: армия, осаждавшая Порт-Артур, должна была в феврале появиться на фронте и дать Японии опять временный перевес. Но к весне или лету 1905 г., при нормальном развитии напряжения сил обеих сторон, русская чаша имела большие шансы «перетянуть».
Это сознавали и те, кто совсем того не желал: «Если русские войска одержат победу над японцами, что в конце концов совсем уж не так невозможно, как кажется на первый взгляд, - писал некий Н. О-в в «Освобождении», - то свобода будет преспокойно задушена под крики ура и колокольный звон торжествующей империи».
Только диверсия в тылу русской армии, только внутренние волнения в России могли предотвратить такой исход войны…
…Внутренние волнения в России были необходимы Японии как воздух. Несомненно, она дорого дала бы, чтобы их вызвать. Имела ли она возможность это сделать и в какой мере она это делала? Тогда, в 1904-1905 гг., одно такое предположение вызывало в русском обществе только презрительное негодование. В настоящее время это уже никому не кажется столь невероятными».
Особую роль в подрывной деятельности в тылу воюющей России сыграл японский генерал Акаши Мотоджиро [2]. Именно через Акаши финансировались российские революционеры, и не только они: финские, польские и кавказские сепаратисты также получали материальную поддержку.
«Японские деньги получали лидер финской Партии активного сопротивления журналист Конни Циллиакус, деятель партии грузинских социалистов-федералистов Георгий Деканозишвили. В июле 1904 года Акаши встречался с Плехановым и Лениным в Женеве. Через посредство Циллиакуса финансировал проведение Парижской конференции российских оппозиционных партий в 1904 году и Женевской конференции — в 1905 году. Всего через Акаши на подрывную деятельность в России было израсходовано около миллиона иен (около 35 миллионов долларов в ценах 1990 года), выделенных японским генеральным штабом».
Но не стоит думать, что финансированием революционных элементов внутри страны занималась только Япония. Свою роль сыграли и граждане Соединенных Штатов Америки, о чем пишет в своих воспоминаниях небезызвестный террорист Борис Савинков [3]:
«Член финской партии Активного Сопротивления журналист Жонни Циллиакус сообщил центральнoмy комитету, что через него поступило на русскую революцию пожертвование от американских миллионеров в размере миллиона франков, причем американцы ставят условием, чтобы деньги эти, во-первых, пошли на вооружение народа и, во-вторых, были распределены между всеми революционными партиями без различия программ (впоследствии в "Новом Времени" появилось известие, что пожертвование это было сделано не американцами, а японским правительством. Жонни Циллиакус опровергал это, и центральный комитет не имел оснований отнестись с недоверием к его словам). Центральный комитет принял пожертвование на этих условиях, за вычетом 100 тысяч франков, которые деньгами поступили в боевую организацию. На американские деньги решено было снарядить нагруженный оружием корабль, который должен был доставить свой груз революционным партиям, выгружая его постепенно на Прибалтийском побережье и в Финляндии».
В свою очередь, английский журналист Эмилий Джозеф Диллон в своей книге «Закат России» (The Eclipse of Russia. London: J.M. Dent & Sons Ltd., 1918.) писал следующее [4]:
«That the Japanese had money distributed among Russian revolutionists of a certain grade and that considerable sums were laid out in this way is, I am bound to say, certain, just as German money has been circulating among them ever since August, 1914. I know the names of some of those who distributed it».
«Я должен сказать наверняка, что японцы распределяли деньги между российскими революционерами определенных оттенков, и что значительные суммы были распределены точно таким же образом, как немецкие деньги циркулировали среди них (революционеров) с августа 1914. Я знаю имена некоторых из тех, кто выделял их».
Именно в такой обстановке проходили драматические революционные годы в Российской империи — обстановке подпольной организационной работы, щедро финансировавшейся за счёт геополитических противников России.
Приведенные выше свидетельства — далеко не все источники, доказывающие причастность иностранцев к революционным событиям начала XX века. При желании их можно найти на целую отдельную статью. Тем не менее, стоит признать, что без какого-либо фундамента, «с нуля» организовать полноценное массовое революционное движение в стране, в которой нет никаких проблем или недовольства никакой иностранной разведке не под силам. Но направить, помочь или вооружить недовольных — вполне. Так или иначе, стоит перейти непосредственно к предпосылкам печально известного расстрела шествия 9 января в Петербурге.
Путиловский инцидент
29 декабря дирекции Путиловского завода (работавшего над крупными военными заказами) было предъявлено требование об увольнении одного мастера, якобы без основания уволившего четырех рабочих. По удивительному совпадению, все четверо были членами «Собрания русских фабрично-заводских рабочих» (организации, о которой мы еще поговорим). 3 января весь Путиловский завод забастовал; требования уже повысились, но носили пока что исключительно экономический характер, хотя и были трудноисполнимы: 8-часовой рабочий день, минимум заработной платы. Происходит всё это, напоминаю, во время войны — все забастовки были запрещены, поскольку заводы выполняли важные военные заказы. Этот факт не смущал забастовщиков, наоборот, лидер и организатор собрания рабочих, одиозный священник Георгий Гапон впоследствии вспоминал [5]:
«Мы решили что если в течение двух дней требования наши не будут удовлетворены, распространить стачку на Франко-русский судостроительный и Семянниковский заводы, на которых насчитывалось 14 тыс. рабочих. Я избрал именно эти заводы, потому что знал, что как раз в это время они выполняли весьма серьезные заказы для нужд войны».
Как было упомянуто выше, Путиловский завод бастовал не один. Впоследствии, стачка перекинулась (вернее, была перекинута) и на другие заводы. 4 января началась забастовка на Обуховском и Невском заводах. Бастуют 26 тыс. человек. Позднее к ним присоединились рабочие Франко-русского судостроительного завода и Семянниковского завода. Но не стоит думать, что всё это происходило «стихийно» — министр юстиции Николай Муравьев писал министру внутренних дел Святополк-Мирскому следующее [6]: «На некоторых заводах сегодня утром рабочие хотели приступить к работам, но к ним пришли с соседних заводов и убедили прекратить работы. После чего и началась забастовка». Убеждение происходило далеко не дипломатическими методами — к рабочим, которые отказывались бастовать ( так называемые «streikbrecher») применялись угрозы и насилие. Рабочие с бастующих заводов врывались на остальные предприятия и начинали агитацию с призывом присоединиться к стачке. К 6 января бастовали уже около 40 тыс. человек.
Для общего понимания ситуации, стоит написать несколько слов о «Собрании русских фабрично-заводских рабочих», лидером которого был священник Георгий Гапон. Организовано оно было согласно планам знаменитого начальника Московского охранного отделения Зубатова.
Зубатов предложил создать рабочие союзы, тайно контролируемые полицией и властью. Эти союзы должны были организовывать забастовки и стачки, тем самым выяснять нужды рабочих, являться выразителями интересов рабочих, вместе с ними разрешать все законные требования и отсекать от рабочего движения подстрекателей и революционеров. Тем не менее, эта идея в конечном счета вышла России боком. Организованное рабочее Собрание превратилось в инструмент революционеров, замаскированный под лояльную и официальную организацию. Как писал историк Ольденбург [7]: «Сначала Гапон действовал «сдержанно и осторожно». Но к концу ноября 1904 г. деятельность общества «приняла характер систематической пропаганды». Гапон стал искать сближения с левой интеллигенцией и обещал подготовить рабочее выступление; только - говорил он - «я должен ждать какого-нибудь внешнего события; пусть падет Артур».
Власти, неопытные в политических вопросах, настигнувших их в начале XX века, даже не подозревали о возможной «переориентации» рабочей организации. Иван Фуллон, петербургский градоначальник, настолько мало подозревал истинные намерения Гапона, что еще в начале декабря 1904 г. самолично выступил на открытии нового отдела его общества, высказывая пожелание, чтобы рабочие «всегда одерживали верх над капиталистами». Подобная наивность, к сожалению, была характерной чертой российского правительства до революции.
Петиция: бессмысленная и беспощадная
Вернёмся к событиям января 1905 года. Дело в том, что одним из ключевых фактов, о которых обычно умалчивают пропагандисты является то, что Николая Александровича 9 января в столице не было вообще. То есть все эти демагогические вопли про то, что «Царь расстрелял рабочую демонстрацию» — это ложь и осознанная мифологизация.
«6 января 22 представителями гапоновского общества была выработана петиция к царю. В этот же день, во время водосвятия на Неве перед Зимним дворцом, произошел странный несчастный случай: одно из орудий батареи, производившей салют, выстрелило картечью. Ни государь, ни кто из собравшихся на торжество высших представителей власти задет не был; осколками ранило одного городового и выбило несколько стекол во дворце. Но тотчас же пошли слухи о покушении; следствие потом выяснило, что это, видимо, была чья-то простая небрежность… Этот выстрел также содействовал созданию тревожного, напряженного настроения».
После запланированного на этот день приема иностранных дипломатических представителей в Зимнем Дворце, в 16 часов император уехал с семьей в Царское Село [8]. Именно поэтому сама идея о «передаче Царю петиции» была бессмысленной — Царь принять ее просто физически не мог. О чем же думали составители петиции и организаторы шествия?
Ответ чрезвычайно простой — о провокации. Здесь важно ознакомиться с текстом пресловутой петиции, составленной якобы от имени рабочих [9]. Никакой речи о «порыве народа к своему Царю» не могло быть в принципе — это доказывают откровенно провокативные, революционные и не экономические требования в петиции.
По соседству с 8-часовым рабочим днем, отменой косвенных налогов и равенством всех перед законом размещались такие требования, как «отделение церкви от государства», «прекращение войны по воле народа» и, что самое главное, в петиции было написано следующее: «…повели немедленно, сейчас же призвать представителей земли русской от всех классов, от всех сословий, представителей и от рабочих. Пусть тут будет и капиталист, и рабочий, и чиновник, и священник, и доктор, и учитель, — пусть все, кто бы они ни были, изберут своих представителей. Пусть каждый будет равен и свободен в праве избрания, и для этого повели, чтобы выборы в учредительное собрание происходили при условии всеобщей, тайной и равной подачи голосов».
Представить себе, что простому заводскому рабочему не жить не быть требуется отделение церкви от государства, прекращение войны на далекой окраине и созыв учредительного собрания попросту невозможно — очевидно, что эти требования были добавлены левыми революционерами и исходили не от рабочих. Более того, само наличие подобных требований делало исполнение петиции нереальным. Созыв учредительного собрания, немедленное прекращение войны — фактически, авторы петиции предлагали правительству капитулировать как политически, так и военно. Вполне естественно, что на исполнение петиции никто не мог пойти даже в теории. Скорее всего большинство демонстрантов даже не задумывались и не были в курсе того, что подобные откровенно революционные требования выдвигались в петиции. Сам якобы «верноподданнический» характер петиции — демагогическая уловка Гапона, использованная в целях своего рода «камуфляжа» для прикрытия революционного ультиматума. Таким образом, создав петицию с заведомо невыполнимыми и экстремистскими требованиями, революционеры могли отправить тысячи людей под пули военных, дабы спровоцировать конфликт и столкновение с властью.
«Мирное» шествие
Накануне митинга Гапон сказал крайне важные слова: «Если... не пропустят, то мы силой прорвемся. Если войска будут в нас стрелять, мы будем обороняться. Часть войск перейдет на нашу сторону, и тогда мы устроим революцию. Устроим баррикады, разгромим оружейные магазины, разобьем тюрьму, займем телеграф и телефон. Эсеры обещали бомбы... и наша возьмет». [10] Одиозный священник также вспоминал следующее: «В заключение я спросил, есть ли у них оружие, но социал-демократы ответили мне, что у них нет, а социал-революционеры - что у них есть несколько револьверов, из которых, как я понял, они приготовились стрелять в войска».
Более того, накануне 9 января большевик С. И. Гусев в письме к Ленину сообщал следующее [11]: «События развиваются со страшной быстротой. Гапон революционизировал массу. Забастовка расширяется и, вероятно, станет общей. На воскресенье Гапон назначил шествие к Зимнему дворцу и подачу петиции с требованиями, вполне соответствующими программе-максимум (политической части). Гапон предполагает, что будет 300 000 человек и предполагает запастись оружием».
Также Гапону принадлежит следующая цитата [12]:
«Теперь идите к своим и расскажите им о нашей петиции и скажите, чтобы завтра они пришли подать ее царю. Если он не явится и будет пролита невинная кровь, то у нас нет больше царя».
Что немаловажно, 8 января Гапон написал Царю письмо [13] в Царское Село:
«Государь! Боюсь, что твои министры не сказали тебе всей правды о настоящем положении вещей в столице. Знай, что рабочие и жители г. Петербурга, веря в тебя, бесповоротно решили явиться завтра в 2 часа пополудни к Зимнему дворцу, чтобы представить тебе свои нужды и нужды всего русского народа. Если ты, колеблясь душой, не покажешься народу, и если прольется невинная кровь, то порвется та нравственная связь, которая до сих пор существует между тобой и твоим народом. Доверие, которое он питает к тебе, навсегда исчезнет. Явись же завтра с мужественным сердцем перед твоим народом и прими с открытой душой нашу смиренную петицию. Я, представитель рабочих, и мои мужественные товарищи ценой своей собственной жизни гарантируем «неприкосновенность твоей особы». Свящ. Г. Гапон. 8 января 1905 г.».
В тот день Николай II сделал в своем предполагаемом дневнике следующую запись [14], в которой ни о каком письме Георгия Гапона не упоминается:
«8 января. Суббота. Ясный морозный день. Было много дел и докладов. Завтракал Фредерикс. Долго гулял. Со вчерашнего дня в Петербурге забастовали все заводы и фабрики. Из окрестностей вызваны войска для усиления гарнизона. Рабочие до сих пор вели себя спокойно. Количество их определяется в 120 000 ч. Во главе рабочего союза какой-то священник – социалист Гапон. Мирский приезжал вечером для доклада о принятых мерах».
Из этой записи можно сделать вывод, что никаких писем Николай не получал, или, по крайней мере, не читал. Как писал впоследствии Гапон, он сам не знал, дошло ли письмо до Государя или нет. Так или иначе, то, что священник знал об отсутствии Царя в столице — факт. Гапон знал, что Николай 2 находился в Царском Селе, что следует из его же собственных воспоминаний. Что еще поразительнее — священник прекрасно понимал и осознавал возможность пролития крови и столкновения с властью [15]:
«Великий момент наступил для нас, — сказал я, — не горюйте, если будут жертвы. Не на полях Манчжурии, а здесь, на улицах Петербурга, пролитая кровь создаст обновление России. Не поминайте меня лихом. Докажите, что рабочие умеют не только организовывать народ, но и умереть за него».
Вместе с этим, существует свидетельство [16] о том, что бы произошло в случае выхода Царя к демонстрантам:
«На вопрос одного из его сподвижников: «Ну, отче Георгий, ‹…› Вы знаете, как много говорили о событиях 9 января и как часто можно слышать суждение, что, прими Государь депутацию честь-честью, выслушай депутатов ласково, все обошлось бы по-хорошему. Ну, как вы полагаете, о. Георгий, что было бы, если бы Государь вышел к народу?»
Совершенно неожиданно, но искренним тоном Гапон ответил:
«Убили бы в пол минут, в пол секунд!»
Данное свидетельство дополняется и другим показанием [17]:
«Внезапно я его спросил, верно ли, что 9/22 января был план застрелить Государя при выходе его к народу. Гапон ответил:
Да, это верно. Было бы ужасно, если бы этот план осуществился. Я узнал о нем гораздо позже. Это был не мой план, но Рутенберга... Господь его спас...»
Об этом же писала меньшевистская газета «Искра» 18-го января 1905 года [18]:
«Тысячными толпами решили рабочие собраться к Зимнему дворцу и требовать, чтобы сам царь самолично вышел на балкон принять петицию и присягнуть, что требования народа будут выполнены. Так обращались к своему "доброму" королю герои Бастилии и похода на Версаль! И тогда раздалось "ура" в честь показавшегося толпе по ее требованию монарха, но в этом "ура" звучал смертный приговор монархии».
Полиция Петербурга оказалась совершенно бессильной, что объяснялось недостатком политического опыта взаимодействия с подобными акциями. 9 января по городу были расклеены объявления от градоначальника, в которых указывалось на запрет манифестации. В «Правительственном вестнике» и «Ведомостях Петербургского градоначальства» (только эти газеты и выходили в разгар забастовки) были опубликованы объявления о том, что «никакие сборища и шествия таковых по улицам не допускаются», а в противном случае будет осуществлено «применение воинской силы». Но большие типографии не работали из-за стачки, а типография градоначальства могла изготовить только небольшие невзрачные афиши [19].
Между тем руководители движения весь день 8 января объезжали город и на несчетных митингах призывали народ идти ко дворцу. Там, где Гапон сомневался в аудитории, он успокаивал, говоря, что никакой опасности нет, что царь примет петицию и все будет хорошо. Там, где настроение было более революционным, он говорил, что если царь не примет требований рабочих - «тогда нет у нас царя», и толпа ему вторила [20].
Девятое января
Утром девятого января началось шествие, предотвратить которое власть была не в состоянии. Здесь необходимо обратить внимание на следующий факт: лоялистский и монархический характер манифестации был ширмой, целенаправленно созданной, чтобы скрыть революционную сущность шествия. Демонстранты 9 января фактически ограбили ближайшую церковь, силой взяв хоругви и другие религиозные символы [21]. В своих воспоминаниях Гапон писал:
«Видя все это, я подумал, что хорошо было бы придать всей демонстрации религиозный характер, и немедленно послал нескольких рабочих в ближайшую церковь за хоругвями и образами, но там отказались дать нам их. Тогда я послал 100 человек взять их силой, и через несколько минут они принесли их. Затем я приказал принести из нашего отдела царский портрет, чтобы этим подчеркнуть миролюбивый и пристойный характер нашей процессии».
Революционный и воинственный характер шествия также подчеркивается следующим отрывком [22]:
— Прямо идти к Нарвской заставе или окольными путями? — спросили меня. — Прямо к заставе, мужайтесь, или смерть, или свобода, — крикнул я. В ответ раздалось громовое «ура». Процессия двигалась под мощное пение «Спаси, Господи, люди твоя», причем, когда доходило до слов «императору нашему Николаю Александровичу», то представители социалистических партий неуместно заменяли их словами «спаси Георгия Аполлоновича», а другие повторяли: «Смерть или свобода».
Мирным назвать демонстрацию рабочих было трудно — у самого Гапона в толпе были «телохранители». Когда шествие от Нарвской заставы, во главе с самим Гапоном, подошло к Обводному каналу, путь ему преградила цепь солдат. Несмотря на уговоры пристава Значковского и атаки кавалерии, толпа не расходилась, а продолжала двигаться. Тогда солдаты открыли огонь. После этого толпа рассеялась, а сам Гапон скрылся. Как об этом писал историк С. Н. Семанов [23]: «Плана» расстрела не было, был только план расположения войск вокруг Дворцовой площади. Столкновение полных решимости дойти до своей цели демонстрантов с вооруженными солдатами, получивший приказ не пропускать демонстрантов к Зимнему дворцу, неизбежно должно было вызвать бойню на улицах Петербурга». Главной задачей власти был недопуск демонстрации в центр города, что могло вызвать давку, беспорядки и человеческие жертвы. Целенаправленного приказа о расстреле демонстрации не было.
Существует мнение о том, что первые выстрелы в тот день прозвучали из толпы. Генерал-майор Рудановский докладывал [24]:
«Ввиду безуспешности попыток остановить толпу увещаниями или угрозами, против нее был выслан один эскадрон конно-гренадер, при приближении которых толпа раздалась, причем с ее стороны было произведено два выстрела из револьвера (не причинивших вреда), и одному из нижних чинов был нанесен удар крестом. Тогда, ввиду явно враждебного настроения толпы, эскадрон был отозван назад, а двум ротам 93-го пехотного Иркутского полка, после троекратного предупреждения и сигнала, было приказано стрелять. После пяти залпов толпа, наконец, рассеялась, оставив на месте более 40 человек убитыми и ранеными».
Но, как было обозначено, эти два выстрела вреда никому не причинили (хотя сам факт выстрелов уже демонстрирует угрозу). О раненом поручике Жолткевиче и убитом околоточном надзирателе (которых некоторые считают жертвами демонстрантов) в записке начальника Петербургского охранного отделения Л. Н. Кременецкого директору департамента полиции А. А. Лопухину написано следующее [25]:
«Находившиеся у Нарвских ворот 2 роты открыли огонь «пачками», причем, судя по отрывочным сведениям, на месте осталось 10 убитых и до 20 раненых. В числе пострадавших находятся хоругвеносцы и рабочие, несшие портреты их величеств. Кроме того, пострадали от этих же выстрелов помощник пристава поручик Жолткевич и один из околоточных надзирателей, сопровождавших толпу».
И на Шлиссельбургском тракте, и на Васильевском острове, и на Выборгской стороне всюду, с небольшими вариациями, происходило то же, что у Нарвской заставы: демонстранты доходили до кордона войск, отказывались разойтись, не отступали при холостых залпах и рассеивались, когда войска открывали огонь. Кордон был не сплошной, отдельные кучки все же проникли на Невский; там тоже несколько раз возникала стрельба; группы рабочих смешивались с обычной уличной толпой. Небольшие скопления народа то возникали, то рассеивались атакой казаков или залпами.
На Васильевском острове стали строить баррикады с красными флагами; но их почти не защищали. Генерал-майор Самгин докладывал, что «во время действия войск на Васильевском острове войсками было задержано за грабеж и вооруженное сопротивление 163 человека». Таким образом, становится очевидно, что в толпе находились боевики, готовившиеся применить силу [26]. Из всех приведенных выше доказательств следует, что никакой по-настоящему мирной и верноподданнической рабочая демонстрация не была.
Итоги
Всего на улицы Санкт-Петербурга 9 января вышло примерно 140 тысяч человек. Согласно официальным данным, убито было 96 человек, 333 ранено, из которых в дальнейшем умерло ещё 34 человека. Итого, цифры, приведенные в докладе директора Департамента полиции министру внутренних дел составили: 130 убитых и 299 раненых [27]. На следующий день газеты опубликовали имена всех погибших. Они были похоронены за казенный счет. Вероятнее всего, если бы толпе удалось достигнуть центра города, жертв было бы гораздо больше.
Печать тут же принялась вбрасывать в общественное пространство заведомо преувеличенные цифры погибших. Журнал «Освобождение» сообщал, что некий «организационный комитет Технологического института» опубликовал «тайные полицейский сведения», определявшие число убитых в 1216 человек. Никаких подтверждений этого сообщения не найдено. В статье В. И. Ленина, опубликованной 18 (31) января 1905 года в газете «Вперед», приводится получившая впоследствии широкое хождение в советской историографии цифра в 4 600 убитых и раненых. Позаимствована цифра была, как утверждает доктор исторических наук А. Н. Зашихин, из смутного и неподтверждённого сообщения агентства «Рейтер» от 26 января, которое в свою очередь ссылалось на сообщение петербургского корреспондента Le Journal [28]. Подобные завышенные цифры сообщали и другие иностранные агентства. Так, британское агентство «Лаффан» сообщало о 2000 убитых и 5000 раненых, газета «Дейли мейл» — о более 2000 убитых и 5000 раненых, а газета «Стандард» — о 2000—3000 убитых и 7000—8000 раненых. В ряде случаев корреспонденты оговаривали, что по всей видимости дело идет об «абсурдных преувеличениях» из сообщений очевидцев.
Что иронично, сам термин «Кровавое воскресенье» имеет английские корни. Именно так назвали события 13 ноября 1887 года в Лондоне — «Bloody Sunday». Тогда участники марша, протестующие против безработицы и принуждения в Ирландии, а также требующие освобождения депутата Уильяма О'Брайена , вступили в столкновение с полицией столицы и британской армией [29].
Гапон, сбежав из России, продолжил принимать участие в революционных событиях, выпуская экстремистские воззвания к пролетариату [30], в которых призывал убивать «министров, градоначальников, губернаторов, исправников, городовых, полицейских стражников, жандармов, генералов и офицеров, приказывающих в вас стрелять».
Градоначальник Фуллон, а за ним и князь Святополк-Мирский были отправлены в отставку. Петербургским генерал-губернатором был назначен Д. Ф. Трепов. Государь в то же время распорядился отпустить 50 000 рублей на пособия семьям пострадавших 9 января и поручил сенатору Шидловскому созвать комиссию для выяснения нужд рабочих при участии выборных из их среды [31].
Одной из инициатив Трепова стала организация рабочей депутации к царю. 19 января депутаты в сопровождении полиции были доставлены в Зимний дворец, а оттуда особым поездом в Царское Село. Здесь им объяснили цель их привоза, научили, как себя вести, и представили Николаю II. Император поздоровался с каждым из рабочих и прочёл по бумажке заготовленную речь. В речи говорилось, что рабочие были введены в заблуждение «изменниками и врагами родины», которые поднимали их на бунт против царя и правительства. В конце своей речи царь говорил: «Я верю в честные чувства рабочих людей и в непоколебимую преданность их Мне, а потому прощаю им вину их».
Таким образом, мы делаем несколько выводов. Шествие 9 января изначально представляло из себя провокативную акцию, обреченную на вызов конфликта с властями. Так называемая «рабочая петиция» на проверку оказывается совершенно нереальной для исполнения и революционной по своему содержанию. Деконструируется миф о якобы безусловно «мирном» и православно-монархическом характере шествия. Помимо прочего, необходимо указать и на то, что сам Государь Николай 2 на момент трагических событий в столице отсутствовал и никаких приказов о «расстреле» демонстрации никогда не отдавал. Несмотря на всё это, Кровавое воскресенье по-прежнему считается многими людьми «преступлением Николашки Кровавого» и нередко используется для оправдания настоящего преступления — расстрела царской семьи в 1918 году.
Призываю читателя всегда критически относиться даже к самым, на первый взгляд, общеизвестным и общепринятым трактовкам тех или иных исторических событий. Целью истории как науки является не конструирование удобных для всевозможных политических движений мифов и домыслов, а поиск исторической правды и фактов. Если вы найдете в данной статье определенные неточности или захотите дополнить уже имеющиеся сведения своими находками — просим проявить активность в комментариях.
Источники
[1] Ольденбург, С. С. Царствование императора Николая II / Сергей Ольденбург. — М.: Центрполиграф, 2018. — С. 243.
[2] Documents relating to the description in Russian newspaper, Novoe Vremiya, of the relations between Colonel Akashi and Russian revolutionary parties. URL: https://www.jacar.go.jp/english/nichiro/cloud_akashi.htm
[3] Савинков,Б. В. Воспоминания террориста / Б. В. Савинков. — М.: Вече, 2016.— С. 124.
[4] The Eclipse of Russia. London: J.M. Dent & Sons Ltd., 1918. URL: https://archive.org/details/eclipseofrussia009180mbp/page/n113/mode/2up?q=Japanese+gold
[5] Гапон, Г. А. История моей жизни. — М.: «Книга», 1990 г. Глава двенадцатая. Стачка разрастается. URL: https://ru.wikisource.org/wiki/История_моей_жизни_(Гапон)/Глава_двенадцатая._Стачка_разрастается
[6] Красный архив. Исторический журнал. № 1 (68). М., 1935. С. 42.
[7] Ольденбург, С. С. Царствование императора Николая II / Сергей Ольденбург. — М.: Центрполиграф, 2018. — С. 245-246.
[8] Там же. — С. 246-247.
[9] Петиция рабочих и жителей Санкт-Петербурга для подачи царю Николаю II // Красная летопись. — Л., 1925. — № 2. URL: https://ru.wikisource.org/wiki/Петиция_рабочих_и_жителей_Санкт-Петербурга_для_подачи_царю_Николаю_II
[10] Газета «Искра», выпуск №86. URL: https://archive.org/details/iskra_rsdrp/1-112except24-Ocr/page/n777/mode/2up?q=
[11] Мультатули, П. В. Император Николай II. Человек и монарх. — М.: «Вече», 2016. — С. 45. URL: https://iknigi.net/avtor-petr-multatuli/156469-imperator-nikolay-ii-chelovek-i-monarh-petr-multatuli/read/page-45.html
[12] Гапон, Г. А. История моей жизни. — М.: «Книга», 1990 г. Глава тринадцатая. В министерстве юстиции. URL: https://ru.wikisource.org/wiki/История_моей_жизни_(Гапон)/Глава_тринадцатая._В_министерстве_юстиции
[13] Там же.
[14] Дневники императора Николая II: Том II, 1905-1918. URL: https://history.wikireading.ru/416815
[15] Гапон, Г.А. История моей жизни. — М.: «Книга», 1990 г. Глава четырнадцатая. Последние приготовления. URL: https://ru.wikisource.org/wiki/История_моей_жизни_(Гапон)/Глава_четырнадцатая._Последние_приготовления
[16] Максимов, А. Признание Гапона // Двуглавый орёл. 1930. № 37. С. 1785. URL: https://archive.org/stream/dvuglavyiorelser2398800#page/1785/mode/1up
[17] Герасимов, А.В. На лезвии с террористами. — М.: Товарищество русских художников. — С. 54. URL: https://rbook.me/book/9635787/read/page/55/
[18] Авторханов, А. Г. Ленин в судьбах России. — Garmisch-Partenkirchen.: Prometheus-Verl, 1990. URL: https://www.litmir.me/br/?b=560880&p=13
[19] С. Н. Семанов «Кровавое воскресенье» как исторический феномен Вопросы истории. 1991. №6. С. 182-188. URL: http://russiabgu.narod.ru/pages/themes/txt/semanov_krovavoe.pdf
[20] Ольденбург, С. С. Царствование императора Николая II / Сергей Ольденбург. — М.: Центрполиграф, 2018. — С. 248.
[21] Гапон, Г. А. История моей жизни. — М.: «Книга», 1990 г. Глава пятнадцатая. Утро 9 января. URL: https://ru.wikisource.org/wiki/История_моей_жизни_(Гапон)/Глава_пятнадцатая._Утро_9_января
[22] Там же. Глава шестнадцатая. Бойня у Нарвской заставы. URL: https://ru.wikisource.org/wiki/История_моей_жизни_(Гапон)/Глава_шестнадцатая._Бойня_у_Нарвской_заставы
[23] С. Н. Семанов «Кровавое воскресенье» как исторический феномен Вопросы истории. 1991. №6. С. 182-188. URL: http://russiabgu.narod.ru/pages/themes/txt/semanov_krovavoe.pdf
[24] Журнал «Красный архив». — М.: № 1 (38), 1930 г. — С. 5. Описание действий войсковых частей 9 января 1905 года. URL: http://file.magzdb.org/ul/2169/Красный%20архив%201930%2038.pdf
[25] Хрестоматия по истории СССР. 1861 —1917 — М.: Просвещение, 1990. С. 286-288. Записка начальника Петербургского охранного отделения Л. Н. Кременецкого директору департамента полиции А. А. Лопухину о расстреле рабочей демонстрации 9 января. URL: https://istmat.info/node/34934
[26] Журнал «Красный архив». — М.: № 1 (38), 1930 г. — С. 4. Описание действий войсковых частей 9 января 1905 года. URL: http://file.magzdb.org/ul/2169/Красный%20архив%201930%2038.pdf
[27] Красная летопись, № 1, 1922 год. Доклад директора Департамента полиции Лопухина министру внутренних дел о событиях 9-го января. URL: http://www.hrono.ru/dokum/190_dok/19050109lopuhin.php
[28] Зашихин, А. Н. О числе жертв Кровавого воскресенья (по поводу цифры 4 600) // Вестник Поморского Университета. Серия: Гуманитарные и социальные науки. — 2008. — № 3. — С. 5—9. URL: https://elibrary.ru/item.asp?id=11603777
[29] URL: https://en.academic.ru/dic.nsf/enwiki/249311
[30] Священник Гапон. — Берлин.: Г. Штейниц, 1906 г. Воззвание Гапона ко всему российскому пролетариату с призывом терпеливо готовить вооружённое восстание против царизма. URL: https://ru.wikisource.org/wiki/Воззвание_к_петербургским_рабочим_и_ко_всему_российскому_пролетариату_(Гапон)
[31] Ольденбург, С. С. Царствование императора Николая II / Сергей Ольденбург. — М.: Центрполиграф, 2018. — С. 252
Наши контакты:
VK – https://vk.com/vehiclub
Telegram – https://t.me/vehiclub
Поддержать рублём:
Тинькофф – 5536 9138 8437 7165
Сбербанк – 5469 4900 1242 8260
Boosty — https://boosty.to/vehiclub
