Орден Цзинь и кармическое воздаяние

Мэн Яо

(Контент 18+)

(Вполне канонная предыстория, кто в курсе — пролистывайте)

Родился от связи Цзинь Гуаншаня и куртизанки из Зеленого терема в Юньмене - Мэн Ши. Она была очень известна, так как образованием не уступала средней невесте из богатой семьи. Когда Цзинь Гуаншань в очередной раз навещал своего друга, главу ордена Цзян, он не преминул заглянуть к столь известной красавице.
Проведя с ней несколько дней, Гуаншань потерял к ней интерес, оставив на прощание памятный подарок - жемчужную пряжку. А она быстро обнаружила, что беременна.

Вскоре она родила мальчика, который получил её фамилию. Рос он там же в Зеленом тереме. Мэн Ши была хоть уже и не так молода, но всё еще пользовалась популярностью. Поэтому она тратила все получаемые деньги не на то, чтобы выкупить себя, а на образование сына.

Жестокий случай, когда Мэн Ши скинули с лестницы за то, что она уже не так хороша в обслуживании клиента, произошел когда Мэн Яо было 13. Мэн Ши сильно ударилась, после чего слегла и вскоре умерла. Перед смертью она отдала своему А-Яо памятный подарок от любовника - ту самую пряжку, и сказала, что отец непременно примет его, когда он покажет это в Башне Кои.
Однако, его приход выпал на очень неудачный день. Он-то думал, что в его день рождения должно случиться что-то хорошее, но по невероятной случайности в этот же день праздновал свой день рождения родившийся на год позже законный наследник Гуаншаня.
Всё семейство было увлечено гостями, и Мэн Яо провел несколько часов у входа, прежде чем о нем доложили. Когда же слуга сказал Цзинь Гуаншаню, кто просит встречи с ним и передал пряжку на глазах у жены, Гуаншань рассердился, сломал украшение и приказал спустить наглеца с лестницы.

Ретивые и циничные подопечные восприняли приказ буквально и толкнули юношу так, что он кубарем скатился к подножью и долго еще не мог встать. Только один человек из всех жителей и гостей Башни Кои помог ему. Это была Цинь Су. Она дала молодому человеку платок, чтобы вытереть кровь. И помогла добраться до постоялого двора, где он мог позаботиться о своих ушибах.

В итоге, следуя ее доброму совету, юноша оказался в ордене Не. Ему было к тому времени 15, а это слишком поздно, чтобы полноценно прокачать Золотое ядро. Тем не менее он был самым прилежным учеником и впитывал всё, что мог усвоить. За это и за его необычайную покладистость и сообразительность, Минцзюэ его быстро выделил среди остальных. И поручил ему быть персональным "ассистентом" при Не Хуайсане, своём младшем сводном брате. Их вдвоем отправили учиться в ГуСу. Также от ордена Не туда поехали двое братьев-близнецов и дева Не Мулань, которая была шицзе для Мэн Яо.

Белый змей

По пути в ГуСу ученикам ордена Не пришлось заночевать в лесу. И когда дежурил Мэн Яо, к нему явился огромный белый змей, который обвил кольцами его так и не проснувшихся товарищей и захотел попробовать крови Мэн Яо. Тот протянул руку, змей укусил и сказал, что вкус крови ему знаком, это кровь клана Цзинь. «Вот, - воскликнул Мэн Яо, - даже демон признает мое родство с главой клана, а родной отец не желает меня видеть!» Змей внезапно сказал, чтобы Мэн Яо ждал его посланника, который расскажет, как он может оказать такую услугу клану, что даже глава Цзинь признает его сыном. И уполз. Проснувшимся товарищам Мэн Яо сперва ничего не рассказал, но позже, уже в Гусу признался, что был змей и чего-то хотел, но пока не сказал, чего.

Один из учеников, Вэнь Шифань, был гадателем. Он погадал Мэн Яо и сказал: «Ты сможешь добиться, чего хочешь. Но плата будет высока и кислый вкус от нее останется до конца твоей жизни».

Брат и дева Не

В самом начале обучения Яо, который честно собирался завоевать расположение брата и кузена, поссорился с Цзысюанем и даже сразился с ним на поединке чести. Победил, между прочим. Сам был в шоке.

В первый же день в Гусу он заметил, что его шицзе, дева Не Мулань, не может спокойно смотреть в сторону учеников из Цзинь. Он пристал к ней и не отступился, пока не узнал печальную историю: Цзинь Цзысюань и дева Не любили друг друга, Цзысюань даже дал ей обещание жениться, но недавно родители помолвили его и Цзян Янли. И он написал письмо, где извинялся и говорил, что будет следовать сяо, долгу сына перед отцом.

Мэн Яо воспринял эту историю близко к сердцу и стал «жилеткой» для своей щицзе. «А ты? А он?» Потом она поговорила с неверным возлюбленным и сказала, что он даже предложил ей решить вопрос поединком, она это сделает сама… потом… не сейчас… Тут Яо не выдержал и бросил брату вызов. «Ты нарушил слово и обманул девушку!» - «Я нарушил слово. Но не обманывал ее. Не лезь в это дело, ты все сделаешь только хуже».

Проигравшему в поединке брату Яо выдал условие: принести публичное извинение с церемониальным поклоном в пол деве Не. Цзинь Цзысюань так и сделал. Он явился на вечернюю попойку учеников, отмахнулся от предложения выпить чайничек «чая», встал на колени и попросил прощения. Дева Не ответила, что пока не имеет сил на это. Цзысюань встал, глянул в сторону Яо, тот кивнул, признавая, что вопрос закрыт. Дева Не улыбалась.

Днем в Облачные Глубины приехали Цзинь Гуаньшань и Цзян Фэнмянь. Наследник клана Цзян устроил вечеринку в честь приезда отца и пригласил на нее всех учеников.

Цзян Фэнмянь сидел в кругу молодежи, смеляся, подтрунивал добродушно над своими детьми, они шутили… Цзяны так лучились семейным счастьем, что у Мэн Яо в глазах темнело от зависти и скулы свело от фальшивой улыбки. Поэтому, когда глава Цзян попросил всех представиться, Яо не смог и не хотел сохранить лицо и зло сказал: «Я сын главы ордена Цзинь и женщины из Зеленого терема в Юнпине». На что Цзян Фэнмянь спокойно произнес: «Наверняка господина Мэн есть за что ценить». Когда раздались голоса, говорящие о его смелости, уме и доброте, у Яо сдавило горло от стыда и благодарности. (Спасибо, это был очень трогательный момент!)

А поздно вечером дева Не рыдала у него на плече – ее отец тоже был подлецом и плевать хотел на дочь. А еще ее сердце было разбито предательством Цзысюаня. «Я понимаю, что ты чувствуешь, - тихо сказал ей Яо. – Когда ты лежишь, раздавленный небом, спасти может только протянутая рука помощи. Когда меня сбросили с лестницы, и я не мог подняться, даже не мог понять, не умираю ли я сейчас, дева Цинь помогла мне встать и добраться до таверны. И я навсегда буду благодарен ей за это. Поэтому знай: что бы ты ни решила, я тебя поддержу.» - «Я решила, что все кончено, раз и навсегда».

И когда после ужина дева Не обнаружила, что забыла за пределами Гусу свою сумку и попросила Цзысюаня сходить вместе с ней, Мэн Яо только возопил: «Да что же это такое?!» под многозначительные улыбки обоих влюбленных. Он закатил глаза и дал себе слово больше не вмешиваться в сердечные дела этой пары (треугольника?).

Карма

Долго не было посланников от белого змея, но во второй половине обучения приползла небольшая белая змейка и вот что передала: когда-то, при рождении сына, Цзинь Гуаньшань сделал что-то неправильное, что может погубить весь клан. И исправить это может Мэн Яо. Как? Когда узнаешь, что произошло, поймешь, что нужно сделать.

Пришлось изрядно побегать и опросить разных людей, но в итоге выяснилась такая картина. Когда родился Цзысюань, отец узнал, что у сына будет несчастливая судьба. Он уговорил буддистского монаха Джу провести ритуал, который менял судьбы двоих детей. Тот поменял судьбу наследника с судьбой его кузена Цзысюня, родившегося в тот же день. Но кармические последствия оказались такими, что это грозит уничтожить весь клан Цзинь. Поэтому дух-хранитель клана и подсказал, что нужно исправлять все.

Примерно тогда случился поэтический турнир, устроенный отцом. Понукаемый мастером чайных церемоний, Яо тоже принял участие. Темы объявлялись на месте, за 10 минут нужно было успеть написать два четверостишия. Первая же тема была болезненной – «Братская любовь».

Сяо брата хуже

Кандалов врага,

Как за горло душит

Черная канга.

Судьбы перепутав,

Наш отец не рад.

Я тебе помог бы

Лишь за слово «брат».

Да, ни разу Цзысюань не называл Яо братом и не говорил «наш отец», хотя холодность его уже сменилась пониманием и большей теплотой. Цзысюнь же с самого начала, с первой совместной ночной охоты, относился к Яо проще. А уж с девой Цинь у них сложились доверительные отношения еще с времен злосчастной лестницы.

Когда объявили вторую тему, «Нарушенный обет», Мэн Яо встал и вышел, поняв, что не может выворачивать душу больше. Он думал о матери и слове, которое нарушил отец.

Золото и грязь

Через некоторое время получилось поговорить с Гуаньшанем. И Яо неожиданно узнал, что тот вовсе не игнорировал его, а остро подмечал действия и слова бастарда. В конце концов прояснилась вся ситуация с обрядом и кармой. Для того, чтобы исправить ситуацию, нужно было либо вернуть все обратно (и монах Джу был готов это сделать), или же найти человека, родившегося в тот же день, что и Цзысюань, который добровольно согласится принять на себя несчастливую судьбу и кармические последствия. Конечно, идеально подходил Мэн Яо. «Что вы хотите за это?» - спросил Гуаньшань. – «Чтобы вы меня признали и взяли в клан», - тут же отозвался Яо. – «Зачем? Что вы хотите так получить?» – поморщился тот. – «Отца. Семью. Карминовую метку и золотой пион. И возможность служить клану». Гуаньшань пожал плечами и согласился.

В какой-то момент дева Цинь Су предупредила Яо, что Гуаньшань собрал всех и объявил, что не желает видеть его в семье и постарается не взять его в клан. А если придется, то будет рад, если этот выскочка быстро умрет.

Яо, выбрав момент, заговорил с братом. «Когда грязь будет вытерта, грязную тряпку проще выбросить. Я подозреваю, что когда я приму на себя все кармические последствия, то больше не буду нужен отцу. Скажи, если он прикажет тебе убить меня, ты сделаешь это?» - «Нет», - ответил Цзысюань. – «А почему?» - «За что тебя убивать?» - «Он придумает…» - начал было Мэн Яо, но спохватился и поклонился брату, благодаря за ответ.

Вскоре все отправились на экзамен – ночную охоту в лес, где было множество монстров, а потом произошли события в храме… В ГуСу все вернулись уже поздно вечером.

На охоте Мэн Яо упал в грязную лужу, вымок и испачкал белые одежды по пояс. Он переоделся в парадное – золотистое ханьфу, на которое сверху хотел накинуть оплечье и пояс с гербом клана Не, но замер и отложил их в сторону. Про себя подумал: если все сорвется, и отец после обряда рассмеется и прогонит меня, я буду готов и не дрогну.

Гуаньшань сразу заметил золотые одежды. И, когда Яо подошел и сказал, что монах ждет всех, а то времени мало и нужно успеть за полчаса провести обряд, Гуаньшань холодно бросил, что у него есть другие неотложные дела, и ушел. Мэн Яо стоял, сжимая меч в руке и смотрел ему в спину, дрожа от стыда и ярости. Нет, он все равно оказался не готов.

Всех позвали на свадьбу Цзысюаня и девы Цзян – родители спешили закрепить союз. Яо придумал, как можно сохранить лицо в своей ситуации. Он бросился в спальню и начал надевать оплечье с гербом Не. Но детали костюма спутались, и опадали с него, как сброшенная шкурка змеи. Тогда он бросил оплечье и решил быть стойким до конца.

И была свадьба, и дева Не рыдала в коридоре. Ее увела наставница Лань И в музыкальную комнату, чтобы играть «Покой». Мэн Яо помогал вести свою шицзе. Играя, Лань И вдруг сказала: «Господин Мэн, скажите что-нибудь, чтобы я не встала прямо сейчас и не убила бы Цзинь Гуаньшаня». Яо посмотрел на нее с улыбкой и ответил: «А я не стал бы вам мешать».

Потом все принялись расписывать фонарики. У Мэн Яо не было своего фонаря, и Лань Сичэнь предложил ему расписать и запустить фонарик вместе. Еще ранее он спросил, что Яо хотел бы нарисовать? И тот, внезапно вспомнив, как кто-то ядовито пошутил, мол, Мэн Яо надо рисовать лестницу на фонарике, вдруг сказал: «Лестницу в облака. В моей жизни лестница сыграла роковую роль, это правда. Но она же привела меня в Облачные Глубины. И я не остановлюсь и пойду дальше». Сичэнь одобрил идею.

(Были еще две картины, которые Яо хотел бы нарисовать, если бы смог, но они просто остались в его памяти. Первая – конец учебной ночной охоты, кладбище, белые спины учеников, уходящих к школе, и в лучах вечернего солнца – Первый Нефрит, играющий на флейте Лебин, и медленно опускающиеся в густую траву ходячие мертвецы. И вторая картина – финальное испытание, ночной страшный лес, все убегают по грязной дороге, лишившись духовных сил, и позади остается Лань Сичэнь, спокойно и изящно танцующий боевые па, а со всех сторон к нему ползут монстры. Тогда Вэнь Нин утащил упирающегося Яо за руку.)

Все запустили фонарики, и Яо успокоился. Значит, не судьба. Но все сложилось удачно - Гуаньшань уговорил монаха Джу все-таки провести обряд. Тот не затребовал никакой платы, но рассказал перед обрядом, как все произошло.

Но перед этим Гуаньшань наедине потребовал от Мэн Яо дать клятву, что он никогда не попытается устранить ни главу ордена, ни наследников. Яо согласился.

Перед обрядом Цзинь Гуаньшань представил сыну и племяннику Яо как обретенного сына, дал ему имя Цзинь Гуаньяо и объявил третьим наследником, после брата и кузена. Мэн Яо ликовал, с трудом сдерживая бурю чувств.

Когда обряд завершился (никаких особых изменений никто не ощутил, но монах заверил, что все прошло правильно), Гуаньшань велел ему принести обещанную клятву.

Яо поклонился отцу в пол, и начал: «Я, Цзинь Гуаньяо из ордена Ланлин Цзинь, перед небом и землей клянусь, что ни делом, ни привлечением третьих лиц не нанесу смертельный вред и не поврежу намеренно главе ордена Цзинь Гуаньяо…» - «Меня зовут Цзинь Гуаньшань,» - холодно прервал его отец. – «А я что сказал?» - не понял Яо. – «Цзинь Гуаньяо!»

Яо закричал и ударился лбом в пол. «Нет, нет, я не хотел, это случайно!» Он был уверен, что это конец, и сейчас его если не убьют, то снова спустят с лестницы, и на этот раз навсегда.

«Я вас услышал, - отозвался отец, - и Небеса тоже. Продолжайте.»

И Гуаняо закончил клятву: «… главу ордена Цзинь Гуаньшаня и его наследников Цзысюаня и Цзысюня. Если я нарушу эту клятву, то буду навеки проклят, и пусть моя душа никогда не уйдет на перерождение».

(Момент был невероятный, конечно. Я действительно оговорилась, и чуть не провалила все в шаге от победы. Ну, зная канон, тоже можно было оценить символичность этой оговорки. Для тех, кто не в курсе: в книге Мэн Яо всех их убил и стал главой ордена.)

Когда все собрались выйти из комнаты, монах Джу встал на колено и попросил прощения за то, что вмешался в их судьбу. Все промолчали и ушли, а Яо тронул его за плечо и сказал: «Вы прощены».

Потом они пили вино, и, когда пришла дева Цинь и позвала всю семью в общий зал, из комнаты первым вышел Цзысюань, придержал дверь и сказал Яо: «Проходи, брат».