Жизнь и похождения Максима Кривоноса

"Дикий Кривонос верил не в военное искусство, но в кулак и саблю, поэтому шел в наступление всею армией и велел полкам, идущим сзади, напирать на передних, чтобы те хоть бы и противу воли, но шли вперед" (с) Генрик Сенкевич «Огнем и Мечом».

Максима Кривоноса наряду с Иваном Богуном по праву можно считать одним из наиболее ярких и известных сподвижников Богдана Хмельницкого, принимавших участие в большинстве битв освободительной войны запорожского казачества против Речи Посполитой.

Если Хмельницкий в народной памяти остался все-таки как шляхтич и представитель интересов казацкой старшины, которая, будем честными, начала эту войну, чтобы и рыбку съесть и в Чигирине сесть, сиречь по сути отжать у магнатерии и шляхты помельче их привилегии и пановать самим, то Кривонос пользовался репутацией "вождя бешеного плебса", он был вождем крестьянской жакерии, «гетманом черни казацкой».

Естественно, наш герой не мог не остаться в памяти не только малоросского казачества, но и польской шляхты. В польских памфлетах его как только не именовали - «псом», «дикарем», «зверем», «быдлом». Наиболее частой мишенью шутников был нос Максима, давший казацкому полковнику то прозвище, под которым Максим вошел в историю. Поляки писали, что нос Максима напоминает хобот слона и по тени своего носа, он будто бы мог даже сверять время. Разумеется, писалось это все на значительном удалении от Максимовой сабли, под надежной защитой Краковских, Варшавских и других стен.

Из польских агиток образ Кривоноса как дикого варвара, по сравнению с которым Аттила и толкиновские орки выглядят светочем цивилизации, перекочевал в польскую художественную литературу. Вынесенный в эпиграф фрагмент из романа Генрика Сенкевича "Огнем и Мечом", представляет Кривоноса именно таким - буйным, малоадекватным варваром, ни малейшим образом не знакомым с приемами военного искусства. Кроме того в романе Максим выведен как первостатейный маньяк, одержимый жаждой убийства и разрушения «всюду, где проходил, даже следы человеческого проживания исчезали. Кто не присоединялся к нему, погибал от ножа. Сжигали на корню жито, леса, сады…»

В экранизации романа Ежи Гоффманом общие оценки несколько смягчены, на первый план выставлены такие качества атамана как лихость и буйство. Ну и Мацей Козловский сыграл просто отлично.

В украинском фольклоре, советских учебниках истории, художественной литературе образ Кривоноса имеет диаметрально противоположную оценку. Здесь Максим предстает тем самым вождем крестьянского крыла Хмельничщины, освободителем от польского ига. Апогеем такой характеристики Максима является картина Николая Самокиша "Бой Максима Кривоноса с Иеремией Вишневецким".

На картине прекрасно все - особенно мчащаяся на полном галопе польская кавалерия, которую догоняют оборванные крестьяне с оселедцами, топорами и дрекольем, ну а в центре композиции лихой казак Максим Кривонос замахивается саблей на перепуганного толстяка – своего главного противника князя Ярему Вишневецкого. В реальности князь и полковник встречались на поле битвы исключительно в качестве полководцев, командовавших своими войсками с холма. Достоверных сведений о том, что Вишневецкий и Кривонос скрещивали сабли лично - нет. Вслед за Самокишем уже в постсоветское время иллюстрацию на аналогичную тему выполнил Михаил Горелик.

Реальный Кривонос - личность очень загадочная и противоречивая. Хотя бы потому, что о нем нам известно крайне мало - польские памфлеты, скупые строчки из летописей, дневников, записок и несколько написанных им писем по-солдатски кратких и емких. Единственный портрет, наиболее близкий по времени - рисунок в одном из памфлетов. Правда, возникает вопрос, отображены ли на нем реальные черты Кривоноса, или он взят полностью из головы автора и являет собой банальную карикатуру на Максима.

Наиболее достоверная информация о жизни Кривоноса датирована апрелем - ноябрем 1648 года. Нам толком неизвестно ни его происхождение, ни то, где он набрался такого боевого опыта, который позволял формировать и командовать военными соединениями, способными противостоять как частным армиям магнатов, так и коронному войску Жечи Посполитой и брать штурмом крепости, построенные по последнему слову фортификации.
Одним словом, история стала легендой, легенда обратилась в фарс, а потом и анекдотов насочиняли. Попробуем же разобраться, каков он был, Максим Кривонос.

Боевым крещением Кривоноса, судя по всему была битва на Желтых Водах 29 апреля - 16 мая 1648 года, причем в ряде источников упоминается, что в этой битве Максим был уже полковником.

С легкой руки Сенкевича и Гоффмана обыватель представляет эту битву так: у поляков было всё хорошо, пока их крылатые гусары могли раз за разом обрушиваться на казацкие ряды и уничтожать курень за куренем. Затем пошёл ливень, земля раскисла, скакать по ней стало неудобно, и польское счастье закончилось – гусар побили, лагерь взяли штурмом. На самом деле все было иначе - осадив укрепленный польский лагерь, Хмельницкий послал послов к командующему польскими войсками Стефану Потоцкому и предложил провести переговоры.

Условия Хмельницкого были просты – поляки сдают артиллерию, все припасы и клейноды, взамен им дозволяется уйти целыми и невредимыми. Потоцкий ответил согласием, и польский лагерь был занят казаками. После сдачи поляками лагеря стороны обменялись заложниками – от коронного войска в стан казаков отправились Стефан Чарнецкий, Габриэль Войнилович и Александр Бжуханский.

В заложники к полякам попали авторитетный казак Михаил Крыса и наш герой Максим Кривонос, но буквально сразу же им удалось сбежать (сначала одному, а потом второму). Обнадеженные договором поляки начали отступление во время которого хитрый Крыса попросту сбежал, а Кривонос воспользовавшись разгильдяйством ляхов, поступил еще красивее – когда отряд казаков подошел близко к лагерю, он предложил полякам свои услуги по поимке языка среди бунтовщиков. Максиму был предоставлен конь, на котором он благополучно ускакал к своим. Битва закончилась полным разгромом польской армии - Стефан Потоцкий попал в плен, где вскоре умер от гангрены.

Затем Максим принял участие в битве под Корсунью. Здесь казакам противостояла армия гетмана Миколая Потоцкого с 5500 конницы и 1600 пехоты. Шеститысячным авангардом объединенной казацко-татарскойармии командовал Кривонос, что также подчеркивало его высокое положение в войске Хмельницкого.

На рассвете 25 мая татары, по своему обыкновению, отвлекли на себя внимание поляков, в то время как Кривонос с большим отрядом обошел их с тыла, занял Гороховую Дубраву и блокировал неприятеля. К следующему дню 26 мая 1648 года польское кварцяное войско оказалось практически уничтожено, что, в свою очередь, привело в действие своеобразный эффект домино — со всех концов Украины к Хмельницкому начали стекаться окрыленные его успехами люди. Полковник Максим Кривонос оказался одним из главных героев Корсуньской битвы.

Одержав столь громкие победы, Хмельницкий с казаками и татарами прибыл в Белую Церковь, где созвал Раду, на повестке которой стоял главный вопрос «Что делать дальше?». Кривонос со своей стороны высказался за продолжение войны до победного конца, в дальнейшем он всегда был наиболее непримиримым представителем «партии войны» в казацком лагере, и, между прочим, ратовал за разрыв союза с татарами, так как понимал, что за него придется платить христианским ясырем. Но предложение полковника не имело успеха по причинам военно-политического характера.

Известие о начале восстания и разгроме коронной армии по обоим берегам Днепра произвели эффект разорвавшейся бомбы – повсюду начались восстания крестьян, горожан, казаков. Вооружившись, кто дубьем и дрекольем, кто саблями и мушкетами, повстанцы принялись резать как шляхту, так и евреев, в которых видели основных пособников эксплуататоров, к чему присовокупился обычный средневековый бытовой антисемитизм. С личностью самого Кривоноса также связано множество антисемитских акций погромного характера. Причем наш герой не скрывал своего неприязненного отношения к евреям, в одном из своих писем изложив свое основное кредо - воевать, пока не очистит Украину от «ляхов и жидов».

Как раз в разгар мирных переговоров в Белой Церкви на правобережье появился со своей личной армией князь Иеремия Вишневецкий – ему суждено стать главным врагом восставших и Кривоноса лично. Переправившись через Днепр Вишневецкий, имея при себе 6-тысячную армию состоящую из сплоченных и преданных князю профессиональных воинов, первым делом завернул во владения своих свояков князей Збаражских, где уже во всю хозяйничали повстанцы.

Наглядно продемонстрировав казакам и их показаченным соратникам, что добро может быть не только с кулаками, но и с острым колом, Ярема добился того, что мирные переговоры в Белой Церкви естественно зашли в тупик, теперь восставшие мотивировали военные действия необходимостью борьбы с Вишневецким. Кривонос в своих письмах указывал, что теперь казаки воюют не против Жечи Посполитой, а против Вишневецкого. Стало ясно, что открытое столкновение князя и полковника не за горами.

В июле 1648 года Хмельницкий решил вторгнуться на Волынь и Подолье. Это было необходимо для того, чтобы захватить дополнительные территории, которые сначала можно будет сделать буфером между молодым казацким государством и Речью Посполитой, а затем, в случае чего, отдать в качестве уступки на переговорах. На Волынь и Подолье был отправлен ограниченный контингент в составе двух полнокровных полков (Белоцерковского и Корсунского) и двух полков, находившихся в стадии доформирования (Уманского и Винницкого). Четыре казацких полка, пусть и неполных, представляли собой огромную силу. В помощь авторитетным казакам Ивану Гире и Ивану Ганже, уже действовавшим на этом направлении, прибыл Максим Кривонос.

Противоборство между отрядами князя и полковника началось в десятых числах июля 1648 года. Первым столкновением стало сражение под Махновкой, имением киевского воеводы Януша Тышкевича, которое 17 июля 1648 года взял в осаду отряд казаков и показаченных "гречкосеев" под командованием атамана Ганжи и сына Кривоноса Дмитрия.

Что характерно - сам Тышкевич уговаривал Вишневецкого не идти на бой с казаками. Воевода принадлежал к той части шляхты, что пошла на компромисс с Хмельницким, а Вишневецкий, чьи методы наведения порядка по обе стороны Днепра наводили оторопь как на малороссов, так и на поляков, по мнению Тышкевича все мог испортить. В итоге, пока воевода и князь спорили, как надо воевать, казаки взяли Махновку и устроили там резню.

Ночью Вишневецкий приказал своим драгунам атаковать казацкий лагерь. По все признакам казалось, что поляки устроят в лагере самую натуральную бойню, ибо на стороне князя воевали профессионалы, а трёхтысячный отряд, взявший Махновку, состоял, по большей части, из недавно показачившихся «гречкосеев». К тому же из-за дождя у казаков отсырел порох, пришлось драться холодным оружием. Но отсутствие огневого боя повстанцы компенсировали наличием инженерной мысли - атаковавших драгун Яремы встретил самый натуральный вагенбург из 12 рядов крестьянских возов. В условиях ночного боя, при почти нулевой видимости, наступавших драгун встретили казаки с холодным оружием, в том числе длиннодревковым. Понеся большие потери, люди Вишневецкого отступили.

Как пишет историк Денис Бурковский, битва под Махновкой чётко продемонстрировала: в условиях заблаговременно построенного лагеря из возов польская конная тактика практически бессильна против казацкой пехоты. Прекрасно обученные драгуны оказались столь же беспомощными, как и немецкие рыцари против гуситского вагенбурга за две с лишним сотни лет до этого. Теоретически артиллерия того времени могла превратить казацкую «крепость» в щепки, однако казаки удачно использовали рельеф местности и в конечном счёте имели успех.

События под Махновкой привели и к другим последствиям - Кривонос оперативно узнал, где конкретно находится противник. Организовав сводный отряд из имевшихся в его распоряжении Винницкого и Белоцерковского полков и имевшейся под рукой артиллерии, наш герой выступил на Махновку.
К концу дня 18 июля Кривонос добрался до Махновки, но навязать бой Вишневецкому ему не удалось – польский отряд быстро отступал. Кривонос вернулся в Прилуку, чтобы продолжить сбор войск, а за князем выслал погоню.

В ходе этой погони 22 июля 1648 года один из подчиненных Кривоноса, полковник Головацкий, устроил печально известную резню в Полонном. Заплатив местному войту и взяв замок с его помощью, казаки предложили местным евреям перейти в православие или умереть. Евреи менять веру не пожелали и были уничтожены.

Затем пришёл черёд женской части населения, которой повезло еще меньше - перед тем как их вырезать, женщин поголовно изнасиловали. Именно события в Полонном вызывали наибольший ужас у поляков и приводились на сеймах и переговорах с Хмельницким как «эталонный» пример казацких зверств. Помимо всего прочего казаки взяли в Полонном ценностей на 4 млн злотых и добыли в Полонном 80 пушек. В этот раз жестокость повстанцев не была стихийной – казацкая старшина сознательно «накрутила» своих бойцов, распустив слухи о том, что послов Хмельницкого, отправившихся в Варшаву, поляки посадили на кол.

23 июля изнуренное многодневными маршами войско Вишневецкого пришло в село Росоловцы, находившееся в четырнадцати километрах к западу от Староконстантинова, а на следующий день отправились к самому городу, где отряды Яремы и Тышкевича соединились с войсками сандомирского воеводы Доминика Заславского. Что характерно, Вишневецкий Заславского терпеть не мог, по слухам, между князем и воеводой было длительное противоборство из-за женщины, которая в итоге стала женой Вишневецкого.

Ну а вторая причина была гораздо прозаичнее - Заславский был абсолютно нулёвым полководцем и администратором, получившим от соотечественников за склонность к праздному образу жизни прозвище "Перина". Однако происхождение и связи позволили этому человеку стать региментарием (главнокомандующим) всех коронных войск, остававшихся на Украине. Впоследствии именно Заславский, вкупе с панами Конецпольским и Остророгом станут непосредственными творцами одной из самых страшных военных катастроф в истории Польши, о чем мы еще поговорим.

Цимес ситуации заключался в том, что сам Заславский в это время заседал в сейме, а его войсками командовал полковник Самуил Осинский. Более того, до Вишневецкого дошли слухи, что в начале лета 1648 года мещане Острога и крестьяне села Хоров, принадлежавшего кременецкому подкоморию Яловицкому, личному врагу Заславского, взбунтовались, захватили замок Яловицкого, но вместо того, чтобы устроить традиционную резню шляхты и окрестных евреев, не тронули ничего в окрестных селах, ограничившись личным имуществом и архивом подкомория. Владения же самого Заславского не пострадали вовсе – по известным причинам.

Более того, наш герой, Максим Кривонос, непримиримый враг панства, писал и Заславскому, и польскому полковнику Корицкому, требуя прекратить расправы над мирным населением. Причем в одном из писем Максим приводил следующую аргументацию, дескать он не разорял имений князя Заславского. Вишневецкого, не признававшего других способов разговора с повстанцами кроме кола, петли и сабли, подобные слухи просто бесили. Налицо в польском войске была ситуация многоначалия, проистекавшая из общего неадеквата политической системы Жечи Посполитой - каждый имел собственное мнение, и договориться удавалось не всегда.

24–25 июля преследовавшие Вишневецкого казацкие части соединились с войском Кривоноса. Собственно казаков под началом полковника набралось до 10 000–13 000, ещё 30 000–40 000 составляли недавно показачившиеся крестьяне. Противников разделяла река Случь, и Кривоносу нужно было через неё переправиться, а Вишневецкому, Тышкевичу и полковнику Самуилу Осинскому (командовавшему силами Заславского) – удержать свой берег. Все говорило о том, что назревает крупное боестолкновение между казаками и поляками. Но в отличие от Желтых вод и Корсуни, казаки действовали без участия татар, а им противостояли отборные войска, одним из командиров которых был Иеремия Вишневецкий. Вместе с тем, бой под Махновкой показал, что повстанцы Кривоноса тоже являются достойным противником.

25 июля 1648 года у города Староконстантинов войска Вишневецкого и Кривоноса вступили в боевое соприкосновение. Уже накануне боя стало понятно, что легкой победы, наподобие Желтых вод и Корсуня у казаков не получится. Во-первых, противник прекрасно знал, где находятся войска Кривоноса и занимал выгодные позиции. Во вторых - казакам предстояло переправляться через довольно широкую реку в виду подготовившегося неприятеля и в диапазоне обстрела его артиллерии, ну и в третьих - после ухода татар у Кривоноса практически не осталось боеспособной конницы, не считая 1000 казачьей кавалерии.

Первая попытка переправиться через реку Случь провалилась - переправлялся один отряд, который был разбит, а сотник Полуян попал в плен. Этот эпизод впоследствии войдет в роман Генрика Сенкевича "Огнем и мечом", где Полуяна возьмет в плен пан Лонгин Подбипятка. Однако казаки извлекли выгоду и из этой неудачи - они сумели точно определить численность вражеских сил. В распоряжении поляков было до 10 000–15 000 воинов, со слугами и обозниками польское войско достигало до 40 000–45 000 человек.

В ночь с 26 на 27 июля полк королевской гвардии под командованием Самуила Осинского занял позиции для отражения общей переправы. В это же время Вишневецкий, опасаясь, что придётся отступать, отправил свой обоз на запад (к селу Кульчин, что в тридцати километрах от Староконстантинова), а сам со своим войском остался поджидать неприятеля. С рассветом поляки увидели на правом берегу Случи казацкие боевые порядки, после чего вражеское войско разом пришло в движение и начало переправляться.

Сражение началось с артиллерийской дуэли. Затем атаку передовых отрядов казаков, которые почти достигли противоположного берега, встретил огонь тысячи с лишним мушкетов королевской гвардии. Слаженный мушкетно-пушечный обстрел косил повстанцев, но уцелевшие продолжали идти вперёд, переправились через реку, «зацепились» за левый берег, огородились с трудом переправленными возами и начали окапываться.

Вишневецкий, дождавшись, когда на левом берегу реки собралось побольше казаков, атаковал их. снова. Несколько атак польской пехоты оказались бесплодными – повстанцы удачно отстреливались и стойко бились в рукопашных схватках. Тем временем новые и новые массы казаков и крестьян переходили Случь и вступали в бой. Затем казаки переправили свои пушки, которые тут же были установлены на новых позициях и открыли огонь в упор.

Поняв, что пехотой ничего не решить, Вишневецкий отдал ей приказ отступить, артиллерию отправил на Кульчин, после чего обрушил на казацкие боевые порядки три сокрушительных конных атаки, главной ударной силой которых стали личные казацкие хоругви Яремы. Но натиск конницы Вишневецкого удалось сдержать, и ряды повстанцев устояли. Со временем оборона казаков всё укреплялась – с другого берега один за другим подходили возы, из которых казаки тут же делали вагенбург, а потом в дело вновь вмешались шляхетский гонор и безалаберность.

Проще говоря, Тышкевич вновь воспрепятствовал Вишневецкому провести новую атаку силами пехоты и гвардии. Пока военачальники препирались, момент для атаки был упущен, и польскому войску осталось лишь отступить на запад – к Кульчину, а затем к Збаражу.

Что характерно, до сих пор в польской историографии и не только в ней господствует мнение, что под Староконстантиновым победу одержал именно Вишневецкий. В художественной литературе аналогично разливался соловьем Сенкевич, делая из Яремы величайшего полководца всея Галактики и не стесняясь громких славословных эпитетов в его адрес. Чаще всего битву описывают следующим образом - не имеющие никакого представления о тактике и в принципе о военном искусстве полки Кривоноса волнами накатывались на позиции поляков, неся огромные потери, а сравнительно немногочисленное коронное войско не победило исключительно из-за разногласий между его командирами. Потери поляков обычно указывают как смехотворные – менее тысячи человек против 10 000–20 000 у врага.

Как пишет все тот же Денис Бурковский, тезис о бесчисленных повстанческих толпах, не сумевших одолеть горстку храбрецов, явно несостоятелен по одной простой причине - войска Вишневецкого, Тышкевича и Заславского состояли примерно из 10 000–15 000 воинов и до 30 000 слуг, обозников и прочих некомбатантов. У Кривоноса было примерно 10-15 тысяч профессиональных воинов и где то 30 тысяч показаченных "гречкосеев". Так что силы противоборствующих сторон были примерно равны.

При этом польские войска занимали абсолютно выигрышную позицию – имели возможность встретить огнём врага, переправляющегося походным порядком, и атаковать едва вышедших из воды казаков. Казаки решали гораздо более сложную задачу – располагая, в основном, малообученными воинами, совершить в виду неприятеля дерзкую переправу, укрепиться на другом берегу и отбросить противника от реки. Результат очевиден – Кривонос свою задачу выполнил, Вишневецкий – нет. Да, потери повстанческих сил превышали таковые у поляков, но никак не в десятки раз, да и высокие потери казаков вполне объяснимы ибо профессиональным воинам Вишневецкого, Тышкевича и Заславского противостояли вчерашние крестьяне

Сторонники польского взгляда на битву также указывают, что после сражения Кривонос не стал преследовать Вишневецкого. Однако, скорее всего, полный разгром противника в задачу Максима не входил. Главной задачей Кривоноса, скорее всего было застолбить стратегический пункт на пересечении дорог, сиречь Староконстантинов, а затем, блокировав польские коммуникации наш герой перешел к малой войне, разослав отряды на захват близлежащих городов до линии Острог–Красилов–Сатанов–Каменец

И тактика Максима принесла плоды - уже в августе 1648 года его казаки взяли первоклассную крепось Бар. Согласитесь, это никак не похоже на действия истощённой потерями, едва не разгромленной армии. Скорее всего, захват опорного пункта и последующие активные действия отдельными отрядами и являлись основной задачей Кривоноса.

«Дал было бог 26 и 29 июля е. м. кн. Вишневецкому значительную победу над этим хлопством. Однако, потеряв немало людей и не получая никакого подкрепления, должен был сам держаться настороже и двинулся с лагерем в сторону Вишневца, когда столкнулся с очень большой силой в несколько десятков тысяч человек. А то поганство взяло Константинов и устроило себе там военный лагерь, откуда в разные стороны посылают отряды. Их 50 тысяч, региментарем над ними Кривонос, а Хмель с такой же силой двинулся в эти края. Поэтому вся шляхта бежит, сломя голову, города им сдаются и ворота открывают»

— сокрушался шляхтич современник, у которого горело, что простого казака Кривоноса в открытой битве князь Ярема разбить не может.

Заняв Константиновский замок и переправу, Кривонос отправился на встречу с Хмельницким, который стремительным маршем со всей казацкой армией двигался на соединение с ним. 8 августа гетман со штабом прибыл в Староконстантинов. Туда же должна была подойти и татарская орда, с которой Хмельницкий договорился заранее.

Чтобы затянуть время до прибытия татар, Богдан занялся переговорами с польской стороной. И во время этих переговоров произошел серьезный конфликт между Хмельницким и нашим героем. Дело было так - возглавивший посольство к Хмельницкому Адам Кисель, к слову последний православный сенатор в истории Жечи Посполитой, заехал в одно из своих имений - Гощу.
Там Киселя ждало презанятное зрелище - люди из армии Кривоноса, которые разграбили имущество, перерезали всех, до кого смогли дотянуться, выпили всё спиртное из погребов и, в довершении всего, «поприветствовали» хозяина ружейным и пистолетным огнём. Кисель, входивший в число магнатов, которые заранее договорились с Хмельницким о том, что их имения будут оставаться в целости в обмен на поддержку казацкого вождя при дворе, настрочил гетману донос на Кривоноса.

Гетман союзника уважил -за грабёж в неположенном месте командный состав отряда, и даже сам Кривонос подверглись традиционному казацкому наказанию – были прикованы к пушкам, пока их не выкупят. Впрочем, стоит предположить, что конфликт Богдана с Максимом имел и другую причину - властолюбивый гетман решил показать чересчур самостоятельному полковнику кто здесь главный. Зная крутой и мстительный нрав Хмельницкого такой вариант наиболее правдоподобен; в шляхетской среде ходило немало слухов, что между Кривоносом и гетманом есть негласное соперничество, тем более, что их взгляды на ведение войны радикально отличались.

Однако вскоре конфликт был улажен и в сентябре 1648 года отряды Кривоноса влились в армию Хмельницкого, а затем казаки под начальством Кривоноса появляются на Подолье - наш герой: берет штурмом Меджибож. Тем более, что переговорный процесс по классике свёлся к обмену письмами между гетманом и Киселём, что не способствовало взаимопониманию между противоборствующими сторонами. Впрочем, никакого взаимопонимания Хмельницкий уже не хотел. Неуступчивость поляков стала очевидной, и теперь снова предстояло говорить оружию. Впереди были битвы, по сравнению с которыми Жёлтые Воды и Корсунь покажутся шуткой, а одним из героев этих битв станет и наш герой.

Тем временем активизировались и поляки. Вишневецкий, отошедший с частью войска на запад, заявил о своей полной победе под Староконстантиновом, вернув польским войскам уверенность в том, что казаков можно и нужно бить. 10 тысяч казаков, убитых на страницах реляций Яремы в разговорах увеличивались в дестяки раз. Реальные подробности Староконстантиновской битвы мало кого волновали, и казаков более не считали достойными противниками.

В правительственном лагере, тем временем, собирали армию: было объявлено посполитое рушение для шляхты по всему государству, набирала популярности «военная» партия во главе с князем Вишневецким чьи кровавые, хотя и мало результативные рейды снискали ему славу среди шляхты.

Начали подтягиваться контингенты из внутренних воеводств Речи Посполитой – войско собиралось в Глинянах (ныне – Золочевский район Львовской области). В это же время сам Вишневецкий собирал солдат около Човганского камня, в 60 км от Староконстантинова, куда отступил после битвы. В сентябре польская армия была собрана и насчитывала до 30 000 воинов (со слугами и обозом – до 100 000 человек).

Столь мощную силу логичнее всего было собрать в один кулак, доверить одному полководцу и ударить по врагу разом. Но Жечь Посполита не была бы собой, если бы там дела вершились как у нормальных людей. Чтобы никого не обидеть, было принято «компромиссное» решение, лишавшее армию единоначалия. Желая соблюсти шляхетское равноправие армии были назначены официально целых три руководителя/, так называемые «региментарии»: коронный хорунжий Александр Конецпольский, коронный подчаший Николай Остророг и уже появлявшийся в нашей истории князь Доминик Заславский. Де-юре последний считался старшим.

Надо сказать, командующие были те ещё. О боевом опыте Заславского уже говорилось - он исчерпывался бандитским наездом на имение подкомория Яловицкого, но у князя Доминика были связи с коронным канцлером Оссолинским и много денег, что по его мнению должно было компенсировать у него отсутствие навыков полководца. До кучи князь был ярым сибаритом, вел праздный образ жизни, а в военном деле разбирался чуть более чем никак. Впрочем, два его напарника были не лучше - 28-ми летний Александр Конецпольский участвовал в битве под Староконстантиновом, но на этом его боевой опыт исчерпывался, а опыт командования крупным воинским контингентом был близок к нулю. Ну и третий командующий - Миколай Остророг был начитанным, грамотным, но опять таки нулевым полководцем. Хмельницкий, в свойственной себе язвительной манере, назвал троицу польских командующих "Перина, Дытына и Латына"

К региментариям сейм приставил 32 советника – «военных комиссаров», с неопределёнными полномочиями. Неспособный к войне триумвират благоприятствовал делу Хмельницкого. Не зря те из шляхты, кто серьёзно относился к войне, с горькой иронией отмечали, что этих 35 командиров достаточно, чтобы проиграть не одну, а 35 битв.

Поляки считали, что неплохо осведомлены и о планах Хмельницкого, и о численности его войск, и об их составе. В конце лета полякам удалось подкупить одного из членов ближнего круга гетмана, Семёна Забуского, который и поведал им всё что знал. Правда, Забуский занизил боеспособность казацкого войска. Указав общую численность в 100 000 человек, он заявил, что оружие есть только у половины, хоть какое-то умение воевать – у четверти, боевой дух казаков низок, а Хмельницкий совершенно не представляет, где находится польское войско. Поляки поверили всему сказанному и решили перейти к активным действиям.

Как писал очевидец, шляхтич Самуэль Твардовский, польское войско своим видом оно очень напоминало армию Потоцкого-младшего, бесславно погибшую на Жёлтых Водах:

«Золотом поблёскивали их щиты, султаны, бунчуки, палаши и мечи; от серебра ломились шатры, шкафы и столы. Даже самому жадному врагу и половины этого было бы достаточно…».

Казаков собирались закидывать шапками. Но, как это часто бывает, за недооценку противника приходится платить очень дорогую цену. Поляки исключением не стали.

Сбор армии был назначен под Глинянами на Галичине, но что характерно рассерженный князь Иеремия, обойденный в должностях (сказались феодальные распри) решил собирать отдельно своих сторонников на Волыни под Човганским камнем. В конце концов, князя с региментариями удалось помирить, 4 сентября армии объединились и двинулись на казаков. Армия Жечи насчитывала до 30 000 воинов (со слугами и обозом – до 100 000 человек).

Хмельницкий в это же время расположился лагерем на правом берегу реки Иквы между населёнными пунктами Пилява и Пилявка (в 25 км к юго-востоку от Староконстантинова). Казаки окопались основательно – по периметру табора в шесть рядов были поставлены возы, вырыты шанцы, насыпаны валы, с которых врагам угрожало более сотни пушек. Каждая из сторон четырёхугольного лагеря имела не меньше километра в длину. Командный пункт Хмельницкого разместился в небольшом Пилявецком замке. Невдалеке от замка реку пересекала плотина, одновременно служившая мостом. Для охраны плотины на правом берегу реки засела казацкая пехота.

Как пишет историк Денис Бурковский, после того как казацкая армия заняла позиции, оперативное значение Староконстантинова и Росоловецкой переправы, с боем взятой казаками Кривоноса, было, по сути, сведено к нулю. Поэтому Кривонос оставил свои позиции и также приблизился к Пилявцам, расположив свой лагерь на берегу Иквы напротив Пилявецкого замка. Таким образом, правый фланг казацкого войска был надёжно прикрыт.

Хмельницкий, чей первоначальный план заключался в том, чтобы продержаться максимально возможно до подхода татар, а затем вместе разгромить врага, решил заманить поляков на левый берег Иквы. который имел холмы, овраги и заболоченную местность, что не позволяло не только устроить табор, но даже развернуть в боевой порядок конницу, чтобы реализовать оперативно-тактическое преимущество над казацкой пехотой.

Много лет прослужив в войске Жечи Посполитой, будучи шляхтичем и понимая шляхетскую психологию, Хмельницкий отлично знал, как это сделать. Гетман решил реализовать метод «кнута и пряника»: с одной стороны, заблокировать полякам путь на север войсками Кривоноса, с другой – «скормить» врагу несколько своих отрядов и заманить его в ловушку.

Весь день 22 сентября польское войско отсыпалось после изнурительного марша и бессонной ночи. Тем временем Заславский предложил перенести лагерь в более подходящее место, однако военный совет его не поддержал. Казаки беспокоили поляков постоянными вылазками – не раз происходили поединки между конными казаками и шляхтичами. В этих стычках немалую славу добыл Иван Ганжа, который сначала убил нескольких поляков, а потом погиб и сам. В другой стычке погиб брат Кривоноса Дмитрий.

Ночью 22 сентября к Хмельницкому подошли 20 тысяч татар из Буджацкой орды. Получив подкрепление, Хмельницкий срочно созвал военный совет. Командовавший татарами Антимир-мурза должен был передать часть своей конницы Кривоносу, а остальными силами при поддержке казацкой пехоты форсировать Икву выше плотины и атаковать центр и правый фланг польского войска (атака намечалась на утро 23 сентября). Кривонос должен был вместе со «своей» частью татар ударить по левому флангу и тылу врага. Основная часть казацкой пехоты имела цель завладеть плотиной и, переправившись по ней, атаковать центр польского войска с фронта.

23 сентября 1648 года сражение началось. Увидев движение в стане врага, в польском лагере начали трубить в трубы. Часть польской конницы начала самочинно строиться в боевой порядок, а несколько хоругвей первой линии даже завязали бой с татарами, опять-таки – по собственной инициативе. Польское командование, стараясь выправить ситуацию решило отдать инициативу противнику. Однако спонтанно начавшийся бой польских гусар с татарами и казаками Кривоноса, опять привёл к ситуации, когда «хвост виляет собакой» – не видя возможности выйти из боя, комиссары вынуждены были послать кавалерии подмогу.

Но самой крупной ошибкой поляков стало не это. Как только казаки начали наступление на плотину, польское командование вспомнило о том, что королевская гвардия занимает окопы на правом берегу уже двое суток и, наверное, устала. В условиях уже начавшегося боя было принято решение… сменить войска, обороняющие плотину. Сменить гвардейцев были отправлены отряды гусар и драгун, их первые ряды уже вступили на плотину – как вдруг кто-то из командиров отдал приказ вернуться назад. На узкой плотине началась давка – передние ряды не могли вернуться назад, а задние продолжали идти вперёд.

Казаки и татары, уже готовые атаковать, решили, что поляки отступают. Повстанческие отряды яростно атаковали сгрудившихся на плотине поляков, ряды коронного войска окончательно смешались, и началась настоящая паника. Узкая плотина не вмещала всех, люди и кони падали в воду и тонули. Уставшие и деморализованные польские гвардейцы обратилась в бегство вслед за конницей. Почти без боя казаки ликвидировали плацдарм перед переправой, «зачистили» плотину и перешли на левый берег Иквы.

О том, что было дальше, лучше всего свидетельствует реляция одного из шляхтичей, участников битвы:

"Военачальники, увидев такое наступление противника, увели с поля войско и, оставив лагерь с возчиками и слугами, бесстыдно бежали, ибо они научились, что под спасением родины ничего другого подразумевать не следует, как только хорошее бегство, тем более что они узнали о татарах и были охвачены страхом.

Видя такое бегство, татары и казаки подумали, что наши совершают какой-то стратегический маневр или же отводят войско, чтобы (позже] побить их на добыче, и в течение целых двух часов не переходили в атаку. Однако, видя, что хоругви далеко уходят и разъединяются в беспорядке, с криком ворвались в лагерь. Там они захватили все имущество, применяя насилие к тем, которые оборонялись. Того, кто бежал, они не преследовали, так что потери в людях небольшие. Однако урона в снаряжении и имуществе у нас больше, чем на 7 миллионов, а позора — на тысячу миллионов, ибо при хорошем управлении и богобоязненных военачальниках несомненно могла быть счастливая победа."

Польское войско перестало существовать как организованная сила, а казакам достались бесчисленные ценности. И когда стало ясно, что сражение проиграно, большая часть военачальников думала не о том, как организовать отступление, а о том, как вывезти своё личное имущество, тем самым окончательно деморализуя войско.

Слабая спаянность польских отрядов, не желавших помогать друг другу, усугублялась несогласованностью действий командиров, и не думавших выступать единым фронтом. Зависть и амбиции посредственных военачальников не позволили стать командующим авторитетному Иеремии Вишневецкому – вместо него войском руководила толпа комиссаров, каждый из которых принимал свои собственные решения.

Пилявецкая битва стала для Хмельницкого триумфом, одной из самых ярких побед в карьере. Миф о воинской мощи Жечи Посполитой был окончательно развеян, и теперь поляков в казацком стане не боялся никто – отныне их считали «детьми, в железо убранными».

Объединившись с ордой хана Ислам-Гирея казацкая армия двинулась на Львов. По словам еврейского хрониста:

«И распространились православные и татары по всей Польше, Руси и Литве. И во всех местах, где проживали православные, последние, лишь только узнавали о случившемся, как восставали против своих господ и убивали всех панов и евреев, что были там, всеми возможными видами умерщвления».

Именно там Максим Кривонос и даст свои последние сражения.

После разгрома под Пилявцами, Жечь Посполитая погрузилась в состояние шока. Если Жёлтые воды и Корсунь рассматривались как досадные случайные поражения, а неуспех под Староконстантиновым был воспринят как победа, то разгром под Пилявцами поверг поляков в состояние шока, ибо под татарскими стрелами, казацкими пулями, пиками и саблями полегла коронная армия.

Вместе с тем, победа под Пилявцами вызвала раскол и среди казаков. Часть старшины считала, что стоит остановиться на реке Случь и не идти вглубь Жечи, ибо, как уже говорилось ранее, цель старшины в этой войне была прозаичной - скинуть ненавистных ляхов и занять освободившийся вакуум силы, сиречь пановать самим, а часть, к которой относился и Кривонос, требовала идти дальше и добить зверя в его логове.

Проще говоря, Максим и его соратники по радикальному крылу старшины предлагали поднять на восстание и Русское воеводство (Львов, Перемышль, Галич и прилегающие территории), тем более, что до тамошних крестьян доходили новости о победах Хмельницкого и эти новости были натуральной искрой в бочке с порохом. Большинство крестьян готово было взять в руки дреколье, сабли и самопалы, но открытое восстание пока было невозможно, ибо на Руси ещё хватало польских частей для противостояния бунтовщикам. Но Пилявецкая катастрофа изменила всё.

Понимая это, Хмельницкий и Кривонос наводнили земли воеводства своей агентурой. Причем эмиссары гетмана и полковника работали в разных слоях населения. Хмельницкий, как и прежде, ориентировался на шляхту, магнатов и духовенство, Кривонос же по привычке звал к самопалу и топору низы. Агенты Максима наводнили территорию Малопольши вплоть до самого Кракова. Интересно, что среди агитаторов попадались и женщины – так, во Львове была схвачена некая особа, по некоторым сведениям, любовница Кривоноса, которая вела подрывную деятельность в городе. В основном, агитации поддавались люди низкого достатка и, как правило, православного вероисповедания, которого в Жечи придерживались в основном представители бедных слоев населения.

Результаты не заставили себя долго ждать. К осени 1648 года достаточно было искры, чтобы пороховой погреб под названием "Русское воеводство" полыхнул. Такой искрой и стали Пилявцы. По воеводству прокатилась лавина восстаний, причем к октябрю они приняли такой масштаб, что поляки не имели сил с ними справиться. Восстания проходили по уже отработанной схеме - население целых сёл показачивалось, показаченные делились на сотни и полки, после чего начинали заниматься любимым делом - жечь и грабить панские имения, усадьбы и замки, увлеченно вырезая шляхту и евреев.

Массовый характер повстанческого движения просто-таки указывал казакам на то, что нужно немедля идти на Русь, брать восстания под свой контроль, ещё больше увеличивать своё войско и дожимать «ляхов» в сердце их державы. Умеренная партия старшины была не в восторге от таких планов, опасаясь, что «гречкосеи» станут значимой силой и создадут угрозу казацким привилегиям. Однако в данный момент сама ситуация требовала активных действий. Точно также активных действий ждали и татары, которыми двигала, впрочем, довольн прозаичная мысль - татарам нужен был исключительно ясырь.

В итоге Хмельницкий принял решение идти на Львов. В авангарде его войска двигалась татарская конница, которая жгла все, что можно сжечь и хватала всех, кого только можно в ясырь. Нередко в лапы татарам попадали и повстанцы. Но, вместе с тем, нередки были случаи вступления татар и показаченных крестьян или казаков в картельный сговор - например, восставшим крестьянам хватало ума и не составляло труда продать татарам пленного шляхтича в обмен на лошадь или оружие.

Как писал историк Пантелеймон Кулиш, только православные храмы да православные попы останавливали гиперактивность повстанцев по части грабежа, но и то настолько, насколько казаки боялись Хмельницкого, который весьма не хотел вооружить против себя местное православное духовенство. За татарами двигались примкнувшие к войску Хмельницкого и массово вливавшиеся в отряды Кривоноса ватаги показаченных "гречкосеев". За ними уже шло "кадровое" запорожское казачество.

Главные силы казаков двигались по маршруту Староконстантинов–Базалия–Збараж–Тернополь–Зборов–Глиняны–Львов. Отдельные полки шли другими путями, чтобы поддержать восстания, бушевавшие тут и там. Наш герой со своими отрядами шел в арьергарде армии Хмельницкого. На Волыни Кривонос взял Кременец, а затем осадил Высокий замок Львова.

В десятых числах октября начались штурмы Высокого Замка, господствовавшего над местностью. Основное участие в этих атаках принимали люди Максима Кривоноса, но сам наш герой командовать ими не мог – судя по всему, уже тогда он был серьёзно болен. В перерывах между штурмами казаки предлагали сдать замок добровольно, осаждённые на это не соглашались, но во время очередного «раунда» переговоров последовал очередной штурм, и укрепление пало (около тысячи защитников погибло). Во время штурмов в первых рядах, как правило, находились недавно показаченные крестьяне.

Параллельно со штурмами казаки активно пытались договориться со львовской верхушкой. Изначально просили многого – дать денег, выдать всех евреев и Вишневецкого. Но поскольку Вишневецкого в городе давным-давно не было, а штурм за штурмом оканчивался неудачей, вскоре требования казаков свелись к одному – дать денег. В итоге Хмельницкий с Тугай-беем потребовали солидный выкуп в обмен на неразграбление города.

Казаки и татары создали комиссию (!), которая должна была осмотреть Львов и прикинуть, сколько денег можно затребовать у города за прекращение осады. Поляки немедленно дали комиссии взятку. В результате стороны договорились о том, что Львов выдаст казакам, по одним данным, 100 000 злотых серебром и 500 000 – товарами, по другим – 200 000 злотых серебром и товарами. Во время раздачи подарков казацкой старшине львовяне как то забыли про Кривоноса, на что тот им сразу же не преминул указать:

«я стільки ж докажу та й доказав, як і Хмельницький, і коли б дав собі волю, то ще Львів набрав ся б страху й потерухи — тому не маю бути гіршим від иньших і порахованим в компут абияких: коли иньших обдарували, то й мене конче треба уконтентувати сотнею одною другою червоних».

Требования сурового полковника были сразу же удовлетворены.

24 октября осада завершилась. Её финальным аккордом стал приказ Хмельницкого выстрелить по городу из пушек двадцать раз, после чего осаждавшие покинули свой лагерь. По дороге казацкое войско ещё раз основательно выжгло близлежащие сёла и направилось к городу Замостье.

Осада Замостья затянулась до поздней осени и закончилась заключением перемирия с поляками – как раз наконец-то был избран новый король Ян Казимир и Хмельницкий, перед которым вновь открылась перспектива решить дело дипломатическим путём, снял осаду.

Осада Замостья стала последним сражением, в котором довелось принять участие Максиму Кривоносу. Прославленный полковник, "гроза ляхов и жидов"
и достойный противник Яремы Вишневецкого скончался в ноябре 1648 года во время отступления от Замостья, став, по всей видимости, жертвой эпидемии.

Скупые слова Львовской хроники сообщают нам:

«Был теж голод всюди, куди только пройшли войска Козацкии, было поветря неякоесь, бо люд мер окрутне всюда на голову; навет в самых их войсках, на барзей на бегунки множество их великое на дорозех и на Украине змерло; из самых Татар Tогай бей Царик Taтapcкий умер, и той Кривонос полковнык и инны многыи, по звроте от Полски».

До сих пор не известно где был похоронен грозный казацкий полковник, чья смерть стала тяжелой потерей для казацкой армии: по одной версии его могила на стыке нынешней Львовской и Волынской областей, по другой - возле села Шрубкив Летичевского района Хмельницкой области.

Память о нем жила и живет в народных песнях о лихом полковнике, сподвижнике гетмана Богдана:

" Гей не дивуйте, добриї люде,
Що на Вкраїнї повстало,

Що за Дашевим, під Сорокою
Множество Ляхів пропало.

Перебійніс водить не много —
Сїмсот козаків з собою,

Рубає мечем голови з плечей,
А решту топить водою.

Зависли Ляшки, зависли,
Як чорна хмара на Вислї.

Лядськую славу загнав під лаву,
Сам бравий козак гуляє.

Нуте, козаки, у скоки,
Заберемо ся під боки:

Заженїм Ляшка, вражого сина,
Аж за той Дунай глибокий"

Использованные материалы:

Бурковский Д., Варава А. Как гром с небес. Первые победы Хмельницкого// Режим доступа: //https://warspot.ru/5993-kak-grom-s-nebes-pervye-pobedy-hmelnitskogo

Бурковский Д., Варава А. Первое лето Хмельниччины. Вишневецкий против Кривоноса. Режим доступа://https://warspot.ru/6191-pervoe-leto-hmelnichchiny-vishnevetskiy-protiv-krivonosa

Бурковский Д., Варава А. Первое лето Хмельниччины. Казацкий триумф, оставшийся незамеченным. Режим доступа://https://warspot.ru/6200-pervoe-leto-hmelnichchiny-kazatskiy-triumf-ostavshiysya-nezamechennym

Бурковский Д., Варава А. Битва под Пилявцами. «А позору на тысячу миллионов…». Режим доступа://https://warspot.ru/6314-bitva-pod-pilyavtsami-a-pozora-na-tysyachu-millionov

Бурковский Д., Варава А. Львовский поход Хмельницкого. Режим доступа://https://warspot.ru/6360-lvovskiy-pohod-hmelnitskogo-vremya-sobirat-kamni

Воссоединение Украины с Россией. Документы и материалы. Т. 2: 1648–1651 годы. / Под ред. П. Гудзенко, А. Касименко, А. Новосельский, А. Сидоров, Л. Черепнин, Ф. Шевченко. – Москва: Издательство АН СССР, 1953. – 558 с.

Разин Е.А. История военного искусства. (в 3-тт). Т. 3. СПб.: Полигон, 1999.