Великий курфюрст и рождение Пруссии
Тот фундамент, на котором сформировалось королевство Пруссия, впоследствии ставшее самой маленькой по площади из числа великих держав Европы, но сумевшее железом и кровью объединить всю Германию был заложен задолго до восхождения на престол Фридриха II Великого. Первые шаги по созданию великой Пруссии предпринял еще его прадед, Фридрих-Вильгельм Гогенцоллерн, курфюрст Бранденбурга, по праву считающийся одним из самых расчетливых политиков своего времени. Его называли "самой хитрой лисой Европы", а Людовик XIV сказал о нем, что это "самый вероломный из вассалов" О нем и пойдет речь в данной статье.
Прежде чем говорить о Великом курфюрсте, скажем, что принадлежал он к дому Гогенцоллернов, которые владели двумя территориальными образованиями, разделенными в свое время коридором из польских земель - курфюршества (маркграфства) Бранденбург и герцогства Пруссия. Правители Бранденбурга уже с середины XIV века входили в семерку наиболее сильных князей-курфюрстов, которые обладали правом голоса на выборах императора Священной Римской империи германской нации. Основанный в 1237 году на реке Шпрее город Берлин стал столицей маркграфства, а с начала XV века в этой провинции обосновался швабский род Гогенцоллернов.
Примерно в то же время созданный в Палестине в конце XII века духовно-рыцарский орден дома святой девы Марии Тевтонской (Ordo domus Sanctae Mariae Teutonicorum), более известный под названием Тевтонского, или Немецкого, перебазировался из Святой Земли в Прибалтику, где, действуя по прямому указанию папы римского, начал крестовый поход против язычников-пруссов. Вскоре, присоединив к себе укрепившийся в теперешней Латвии орден меченосцев (понесший к тому времени ряд тяжелых поражений от противника и находившийся на грани гибели). Тевтонский орден распространил свои владения по всему южному и восточному побережьям Балтийского моря.
В 1415 году бургграф Нюрнбергский Фридрих VI Гогенцоллерн (1371–1440) получил от императора в свое наследственное владение марку Бранденбург, став курфюрстом Фридрихом I. Своего права на суверенное правление он добился в упорной борьбе с местными непокорными феодалами, сломив их сопротивление с помощью мелкого дворянства, а также городов, которые оказали ему огромную помощь. Однако уже его преемник, курфюрст Фридрих II Железный Зуб, воспользовавшись противоречиями в среде городских магистратов, он в 1442 году захватил Берлин, лишив его городской автономии.
Когда Гогенцоллерны впервые появились в Бранденбурге. Тевтонский орден уже закончил процесс покорения (или истребления) балтийского племени пруссов. В 1455 году Фридрих II приобрел у ордена небольшое владение Ноймарк. Тем временем началась очередная война между тевтонцами, с одной стороны, и польско-литовским государством — с другой. Война закончилась сокрушительным поражением крестоносцев: по Торуньскому миру 1466 года западная часть орденских земель вместе с его неприступной столицей Мариенбург была присоединена к Польше под названием «Королевская Пруссия», а у великого магистра ордена осталась лишь восточная часть со столицей в Кёнигсберге, именовавшаяся «Герцогская Пруссия».
Так продолжалось до тех пор, пока на сцене истории не появился Альбрехт I Гогенцоллерн, магистр Тевтонского ордена. Его вступление в должность совпало с началом Реформации, плодами которой ушлый магистр не замедлил воспользоваться.
Будучи больно побит в очередной войне с Польшей и Литвой, магистр в 1523 году пересекся с Лютером и Филиппом Меланхтоном, проникся идеей превращения церковной собственности в светскую, а затем собрал орденский капитул и заявил буквально следующее - Орден давно изжил себя и как клерикальная, и как светская организация, что его существование абсурдно, что вместо распутного образа жизни, в котором погрязли многие братья вопреки обету безбрачия, следует перейти к истинному — супружескому — целомудрию. Затем имущество Ордена было приватизированно и на месте орденского государства возникло герцогство Пруссия, принесшее вассальную присягу польскому королю Сигизмунду I, о чем повествует картина Яна Матейко «Прусская дань»
Объединение Бранденбурга и Пруссии произошло при следующих обстоятельствах. Сын последнего тевтонского гроссмейстера Альбрехта герцог Альбрехт Фридрих Прусский по прозвищу Слабоумный (правил в 1568–1618 годах) женился на принцессе Марии Элеоноре, старшей дочери и наследнице герцога Иоганна Вильгельма фон Юлих-Клеве-Берга. Мария родила своему супругу много детей, однако пережить детский возраст смогли только дочери.
Старшая, Анна, в 1594 году вышла замуж за своего дальнего родственника и соседа — двадцатидвухлетнего наследника Бранденбургского курфюршества Иоганна Сигизмунда. Хотя в их семье было шестеро детей, брак оказался несчастливым, и не только из-за того, что Иоганн исповедовал кальвинизм в отличие от строго лютеранских воззрений Анны, но главным образом по причине запойного пьянства курфюрста.
Постоянное обжорство и кутежи вызвали у него такое ожирение, что он больше не мог ходить. В 1615 году Иоганна Сигизмунда хватил апоплексический удар, однако умер он только через четыре года. Как и брак ее матери, несчастное замужество Анны оказалось весьма выгодным для династии: по существовавшему соглашению в случае прекращения прусской линии Гогенцоллернов их владения в герцогстве Прусском переходили к бранденбургской ветви. После того, как не перенеся очередного запоя, Альбрехт-Фридрих помер, Восточная Пруссия была объединена с курфюршеством Бранденбург. Зять и собутыльник покойного герцога Иоганн Сигизмунд тут же принес клятву верности польскому королю Сигизмунду III Ваза и стал герцогом Прусским, оставаясь в этом качестве вассалом Польши.
Когда в 1609 году скончался дядя Анны по материнской линии, последний герцог Клеве Иоганн Вильгельм, началась длительная тяжба за его наследство, состоявшее их пяти небольших, но довольно развитых в промышленном отношении герцогств и графств, самыми крупными из которых были собственно герцогство Клеве, графство Марк и графство Равенсберг. Несмотря на небольшие размеры, эти земли играли серьезную роль в ситуации трудно сохраняемого равновесия между католической и протестантской частями Германии. Будучи совершенно ничтожными по своей площади, владения тем не менее имели важнейшее значение — они пронизывали Западную Германию как бы пунктиром и открывали ворота на Рейн, к территориям Нидерландов и имперских владений во Фландоти.
В ходе затянувшейся борьбы за наследство Иоганн Сигизмунд открыто перешел в кальвинизм, в то время как его семья и подданные остались лютеранами. Благодаря этому курфюрст прочно связал себя с соседями спорных герцогств — нидерландскими кальвинистами и французскими гугенотами. В 1614 году компромисс, наконец, был достигнут, в результате чего к Бранденбургу перешли Клеве. Марк и Равенсберг, распространив владения Гогенцоллернов до Рейна.
Эти приобретения увеличили достояние бранденбургских курфюрстов почти в два раза и дали им первоклассный торговый порт на Балтике — Кенигсберг. Именно тогда Гогенцоллерны осознали, какие возможности открываются перед ними и потихоньку приступили к расширению своих немногочисленных владений.
Таким образом, к марке Бранденбург в течение только четырех лет были сделаны значительные территориальные приращения на востоке и западе. Однако вновь приобретенные земли были очень слабо связаны друг с другом, и не только географически. Они не имели ни общих исторических традиций, ни даже общей религии, а в эпоху почти непрекращающихся войн такая разбросанность владений таила большую опасность. Перед Гогенцоллернами встала задача заполнения территориальных брешей, отделявших Бранденбург на западе от Клеве и на востоке — от Восточной Пруссии, — задача, определившая их политику на последующие триста лет.
Все вышеизложенное находится в данной статье потому, что без данного краткого мануала трудно будет понять контекст политики, которой следовал главный герой нашей статьи. Итак, наш герой родился в 1620 году, 16 февраля в семье курфюрста Бранденбургского Георга-Вильгельма Гогенцоллерна и Елизаветы-Шарлотты Пфальцской.
В 1634 году курфюрст отправляет сына учиться в Нидерланды, где тот учится в Лейденском университете и изучает особенности голландской военной мысли, заложенные еще Морицем Оранским. Спустя 4 года наш герой вернется домой.
А дома в это время было жарко - полыхал шведский период Тридцатилетней войны. «Мудрая» политика папеньки Фридриха-Вильгельма привела к тому, что бранденбургские земли с увлеченностью, достойной лучшего применения, разоряют и шведы и имперцы. Отец не доверяет сыну, подозревая в симпатиях к шведам и прочих непотребствах. Семейство перебирается подальше, в Кёнигсберг, где и находится вплоть до кончины старого правителя, в 1640 г. Там наш герой и становится курфюрстом и герцогом.
Владения, которые достались молодому правителю являли собой вполне себе постапокалиптический ландшафт. Из 340 тысяч жителей марки наличествовало едва ли 200 тысяч, население Берлина сократилось вдвое, ряд других городов вообще обезлюдел, например в 12-тысячном. Пренцлау проживало немногим больше 500 человек. Довоенные доходы государства сократились с 260 тысяч до 35 тысяч, а по Бранденбургу ходили лихие шведские и имперские парни, которые грабили все, до чего только могли дотянуться. Именно тогда в набор бранденбургских ругательств вошел термин «шведское питье» - вода, перемешанная с фекалиями, которой шведские солдаты поили жителей захваченных деревень, чтобы выпытать, где они прячут свои ценности.
Для исправления ситуации в стране нужна была мирная передышка, поэтому курфюрст заключил перемирие со шведами на совершенно невыгодных для себя условиях. Тогда же он предложил сочетаться браком со шведской королевой Христиной, дочерью Густава II Адольфа, находящейся еще в довольно юном возрасте. Не получилось. Шведы щедро накормили юного курфюрста обещаниями, откладывая то из-за малолетства, то из-за нежелания королевы вступать в брак, а после и вовсе отказали, в грубой форме.
Но, и это важно, все время пока шли эти переговоры, на территории Бранденбурга не было войны. И это самое главное. В итоге шведы променяли мужа для королевы на Померанию, а Фриц, подумав, «Ну и хрен с тобой, шведская вобла», женился по-любви, на Луизе Оранской, 18-тилетней дочери голландского штатгальтера Фредерика-Генриха, в войсках которого он отбивал у испанцев Бреду
Молодая и нежная супруга хорошо влияла на склонного к депрессиям Фридриха - а это, заметим, важнейшая задача для женщины на троне. Сам курфюрст к моменту свадьбы, случившейся ровно через 6 лет после вступления на престол, был уже не так красив - грусть-тоска и всеобщее оскудение вызвали у него нечто вроде булимии, короче говоря он много ел, много пил и быстро набирал вес, подорвав свое здоровье в молодые годы. Так или иначе, но дела начали немного улучшаться, приходя в какой-то порядок: шведские части постепенно убирались из страны, у курфюрста появилась небольшая, но уже добротно скроенная армия, численностью в 6000 человек, а сам он повел более тонкую игру, противопоставляя Париж Стокгольму.
Вестфальский мир 1648 г. зафиксировал имперский религиозный дуализм, Францию как нового лидера Европы и прочие плюшки, но что до Бранденбурга-Пруссии? Первое, и самое главное, это окончание войны. Шведское королевство, влезшее в число великих держав исключительно за счет меча, вынуждено было, скрепя сердце и скрипя зубами, окончательно оставить бранденбургские владения и поделиться частью Померании. Не удовлетворившись этим, бранденбуржцы быстро присоединили к своим померанским владениям несколько маленьких округов, примыкавших к границам Померании на востоке и западе — герцогство Лауенбург (1657), территории Драхейма и Бютова (оба в 1657), Бана и Каммина (1679). Передняя (Западная) Померания тогда осталась в руках шведов
В 1651 году наш герой решил еще немного поиграть мускулами, послав мощное 3-тысячное войско в Юлих и Клеве, но эта попытка закончилась большим пшиком, потому что отряд не имел пушек и после грозного императорского «Стоять, а то хуже будет!» сконфуженно отступил. Фридрих понял, что с таким замахом многого не добиться и решил пойти другим путем. В качестве компенсации за Бранденбургом были признаны епископства Магдебурга, Хальберштадта, Миндена и Каммина.
Заключив мир со шведами, наш герой решил заняться округлением своих владений и устроением государства. Опираясь на дворянское землевладение, он значительно урезал политические права сословий и создал централизованную государственную систему с сильным бюрократическим аппаратом, а также постоянную армию. Курфюрст, чиновники и армия осуществляли политику в интересах своей надежной опоры — юнкерства. В 1653 году. Фридрих Вильгельм подтвердил права бранденбургских юнкеров на крепостных и объявил, что крестьянин, который не сможет доказать обоснованность любой своей жалобы на господина, подлежит суровому наказанию. Обнищание крестьянства и упадок городов еще больше усиливали социально-политическую и экономическую власть юнкеров. Теперь несвободные крестьяне работали на юнкеров четыре дня в неделю, а свободные изыскивали документы подтверждающие свои права, но зато сословия согласились на военный налог и молчаливое признание того, что курфюрст - абсолютный государь, по новейшей моде.
Это было веянием времени. - только сильная власть в лице правителя могла спасти жителей страны от анархии и прочих бед. Берлинец кормил хрюшку и узнавал, что во Франции Фронда, в Англии Кромвель и остальные укорачивают на голову самого короля , в Речи Посполитой от края и до края полыхает Хмельничщина, а имперские войска героически превозмогают турку на европейских рубежах. От этого он становился консервативнее, а свинка жирнее.
Юнкеры стали больше получать за счет барщины, что позволяло увеличивать доходы государства, но препятствовало росту населения. И через 15 лет Бранденбург оставался малолюдным краем с туманным будущим. Помимо экономических успехов требовались внешнеполитические - государство должно было пройти испытание на зрелость.
В это же время были заложены основы того, что так отличало Пруссию от других стран Европы вплоть до середины XX века — доминирующая роль армии, которая неизбежно должна была привести к почти тотальной милитаризации всего общества. Лично Фридриху Вильгельму принадлежит гениальная фраза: «На мече и науке должно быть основано значение этого государства без прошлого, с одним только будущим». В своем завещании он добавил: «Хотя союзы и могут быть достаточно хороши для обеспечения безопасности, однако собственная армия — лучше». Его армия будет постоянной, его армия будет оплачиваться.
Конечно, чудес не бывает и за эту военную реформу пришлось заплатить крестьянам. Работая на хозяев по четыре дня в неделю, они своим потом оплачивали согласие бранденбургских сословий на военный налог, с помощью которого курфюрст хотел навсегда избавиться от ужасов, приносимых разнузданной солдатней, не получавшей регулярных выплат. Результаты не замедлили сказаться - через два года у него была восьмитысячная армия и почти столько же ополченцев. Крестьянские дети пошли в солдаты, а дети их господ - в офицеры. Зато их отцы смогли жить не опасаясь набега отряда мародеров из беглых солдат или узаконенного военного грабежа. В итоге, выиграли все. Рекрутирование солдат проводилось в его землях от имени курфюрста. Полки комплектовались из солдат, набранных в разных провинциях, что покончило с проявлениями «регионализма». Укреплению армии способствовало создание прообраза генерального штаба, а унификации ее снабжения — учреждение должности генерал-кригскомиссара, выполнявшего интендантские функции. Создание офицерских школ и введение строгой регламентации службы содействовали превращению армии в профессиональную.
Армия и флот в значительной мере финансировались за счет налогов. Этой же цели способствовали поступления из курфюршеских доменов, от пошлин, чеканки монет, акциза и т. д. Примерно половина всех доходов государства шла на армию. Необходимо отдать должное курфюрсту: всю свою жизнь он посвятил служению своей стране, закладывая фундамент той кузницы, в которой затем будет выкована великая Германская империя.
Боевым крещением новой бранденбургской армии стал «шведский Потоп». Жечь Посполитая в описываемое время переживала не лучшие времена. В тот самый момент, когда наш герой округлял свое государство, в Жечи полыхало восстание Богдана Хмельницкого, после 1654 года переросшее в очередную войну с Русским царством. Как будто этого было мало, польский король Ян-Казимир Ваза вспомнил об отцовских претензиях на шведскую корону и провозгласил себя королем Швеции
В самой Швеции происходили династические перемены. Королеву Кристину благополучно отстранили от власти, а сменивший ее Карл Х Густав был готов приступить к реализации давнишней идеи-фикс шведских королей - превращения Балтийского моря в шведское Mare Nostrum. Таким подарком от польского круля швед не мог не воспользоваться и уверенно спустил с цепи своих северных львов.
Наш герой оказался в интересном положении. Как герцог Пруссии, он был вассалом польского короля, обязанным выступить ему на помощь, но как тот же герцог Пруссии он в гробу и белых тапках видал польского короля и навязанный сто лет назад вассалитет. С другой стороны, шведы явно нацеливались на захват этой самой Пруссии после полной военной победы над поляками, и курфюрсту, имевшему теперь меньше 20 тысяч солдат, было бы чрезвычайно трудно противостоять этому.
Пока он лихорадочно пытался воздействовать на Стокгольм, безуспешно стучась в Лондон и в Гаагу, шведы демонстративно прошагали через его Померанию, не забыв выставить счет: пришлось кормить эту ораву на пути в Польшу.
Там шведы быстро разгромили поляков, заняв и Варшаву и Краков. А после атаковали Пруссию в своей излюбленной манере: перешли границу, без боя окружили бранденбургские войска у Кенигсберга и потребовали включения Пруссии в состав своего королевства! В январе 1656 г. курфюрст вынужден был согласиться на ленную присягу, переходя под крыло шведского короля как прусский герцог ... но сумел добиться отсрочки на год.
В это же время Ян Казимир, окопавшийся во Львове, собирал новые силы, поддерживаемый католиками всей Европы. Поход шведов на Львов провалился, изолированные гарнизоны ... еще больше ... кхм ... изолировались и от успехов прошлого года не осталось и следа. К лету капитулировал гарнизон Варшавы, а Ян Казимир, располагающий многочисленной армией, включая татарский контингент, предложил курфюрсту присоединиться к нему.
Аналогичные послания шли из Москвы и Стокгольма. Фридрих долго раздумывал, но потом взвесил все доводы за и против и принял решение заключить союз со шведами. Таким образом курфюрст убивал двух зайцев - избавлялся от угрозы со стороны сильнейшей в регионе сухопутной армии, а во-вторых получал гениальный шанс ликвидировать коридор между Бранденбургом и Пруссией и избавиться от вассальной зависимости от Жечи.
28 июля 1656 года объединенное бранденбургско-шведское войско наголову разбило коронное войско под Варшавой. Во второй день сражения бранденбургская пехота заняла стратегически важную высоту на левом фланге коронной армии, отразило все попытки поляков сбить их с высоты, причем по словам очевидцев бравые немцы действовали как на учениях, спокойно перезаряжая мушкеты и отражая все более хаотичные атаки. Курфюрст был рядом, добрым словом подбадривая солдат.
Несмотря на то, что поляки бросили в дело даже знаменитых крылатых гусар, а Ян Казимир лично пытался поднять полки в новую атаку - к вечеру их армия укрылась за шанцами. В это время на другом фланге союзников шведский король проводил смелые маневры: отбив татар огнем мушкетов, он повел кавалерию, обойдя польские укрепления и отразив их контратаку. Все это сконфузило поляков: малочисленный враг не только не был побит, но уверенно атаковал сам. На этом второй день битвы и закончился. А на третий день сражения первый выдающийся прусский генерал Отто фон Шпарр добил поляков сочетанием марширующей пехоты и стреляющих пушек.
Обойдя главную оборонительную линию поляков союзники убедились в том, что она уже брошена, а враг пытается закрепиться в лесу. Несколько пушечных залпов и атака пикинеров решили эту проблему: войско Яна Казимира бросило все пушки и постыдно побежало через Вислу, окончательно рассеявшись в Варшаве. Пока король зализывал раны в Люблине, союзники организовали переправу и прошлись по улицам польской столицы парадом. Впервые в Варшаву вступила нога немецкого солдата-завоевателя.
Однако кроме победы на поле боя успех под Варшавой союзникам ничего не дал. Малочисленная шведская армия не могла использовать победы, ввиду нереалистичности главной задачи полного разгрома поляков, а потому уже к концу 1656 г. ситуация для шведов опять ухудшилась. В дело вступила большая политика. Скончался кайзер Священной Римской империи Фердинанд III и французы, стремящиеся навязать Рейху своего Луи в качестве кайзера пугали Фридриха-Вильгельма. Вена, уже открыто выступившая на стороне поляков, решила уладить разногласия Берлина и Варшавы полюбовно. Осенью 1657 года Фридрих Вильгельм I цинично кинул своего северного союзника, заключив мирный договор с Варшавой, по условиям которого он стал полновластным хозяином Пруссии.
Охреневший от такой наглости Карл X Густав принялся готовить карательный поход против вероломного немца, но в этот момент по старой доброй традиции войну шведам объявили сначала Дания, а затем и Русское царство. А в довершении всего Фридрих воспользовался тем, что швед увяз под Копенгагеном и двинулся в Шлезвиг и Голштинию на помощь датчанам. Карл, искренне не ожидавший от презираемого им курфюрста такой подлянки, провалил осаду. Разошедшиеся имперцы потащили бранденбуржцев отвоевывать всю Померанию, что и было предпринято в 1658 г., после чего шведы удерживали там лишь несколько пунктов, включая Штеттин. Остановить имперско-бранденбургский паровой каток удалось гневным окриком из Парижа. Людовик XIV в лучших традициях Ришелье и Мазарини активно использовал шведов в качестве наемных солдат, воюющих за интересы Франции, поэтому начал грозить вторжением в Империю. Переговоры велись трудно, но небеса подали добрый знак - в начале 1660 г. в зрелых летах помер шведский король и был заключен мир.
По итогам войны наш герой вышел с наибольшей выгодой для себя и своей страны. Теперь он был первым среди равных в империи, после императора, конечно же, и одним из региональных игроков на Балтике. Государство, которому четыре года назад грозила оккупация и расчленение, закончило войну среди победителей и с заслуженной боевой славой. В копилку Фридрих утащил полный суверенитет и прирост владений в Померании.
Вместе с тем, присоединение Пруссии не принесло стабильности. Наоборот, научившись плохому от кичливых ляхов, жители Кенигсберга и юнкерство вовсе не желали променять свои вольности и права, легкое житье при номинальном польском владычестве и слабосильном герцоге, на новую, крепкую власть курфюрста. Почти три долгих послевоенных года пруссаки пили кровь у нашего героя, собираясь на свои ландтаги и сборища, шумно подавая петиции и возмущаясь. Главой «аристократической» ветви сопротивления стал знатный потомок тевтонских рыцарей Альберт фон Калькштайн, а вождем оппозиции в среде бюргеров Кенигсберга — член магистрата и купеческой гильдии Иеронимус Рот.
Потеряв всякое терпение, курфюрст решил примерно наказать смутьянов: Рот был арестован и умер в крепости, а бежавшего под защиту польского короля Калькштайна тайно похитили и перевезли обратно через границу, завернув в ковер. Его предали суду как изменника и после пыток казнили. Эти крутые меры возымели свое действие: с оппозицией в Восточной Пруссии было покончено. Несмотря на такой стиль правления, Фридрих Вильгельм проявлял большую веротерпимость. При нем в страну переселились десятки тысяч иммигрантов из разных стран Европы, в том числе около 20 тысяч французских гугенотов, множество лютеран и кальвинистов из оставшихся в лоне католицизма княжеств Германии, католиков из протестантских княжеств, и даже евреев. Они создавали бумажные, шелковые и другие мануфактуры, что вполне соответствовало утверждению Фридриха Вильгельма о том, что «промышленность и торговля суть главные опоры государства». Курфюрст уделял большое внимание и вопросам образования. В числе его многочисленных проектов был и замысел создания небывалого университетского города, которому он рассчитывал с помощью международных соглашений придать статус «открытого» — неприкосновенного в случае войны.
В 1667 г., после продолжительной болезни, скончалась Луиза, вызвав у мужа настолько тяжелую депрессию, что в течение нескольких дней он попросту не мог ни с кем разговаривать. Но уже в 1668 г. он женился на 33-летней веселой и красивой Софии-Доротее Шлезвиг-Гольштейн-Зондербург-Глюксбургской.
Вновь женился абсолютно по любви - жена не приносила никаких преференций и выгод, кроме личного обаяния и умения окружить мужа заботой и любовью. Энергичная дама повсюду сопровождала его, не гнушаясь участием в охоте и последующих посиделках. То, что Софа была вдовой его лепшего кореша Кристиана-Людвига Брауншвейг-Люнебургского, нашего героя не напрягало.
1660е-1670е годы XVII века Бранденбург встретил верным княжеством в составе Рейха, а его курфюрст показал себя мастером политического маневра, умело лавируя между верностью императору и давлением со стороны Франции и ее цепного пса Швеции. По сути, таковой его политика и оставалась до самой смерти: поддержку Вены ограничивали лишь территориальные претензии Бранденбурга в самой империи и нежелание втягивать слабое еще государство в тяжелую войну. Между тем Людовик XIV, продолжая свои интриги, создал Рейнский союз, пытаясь втянуть в него и Фридриха. Курфюрст ответил отказом. Наконец, в 1672 г. он решается: Нидерланды, атакованные франко-английскими союзниками получают поддержку Бранденбурга, заключившего с ними союз. Этот несколько эмоциональный шаг сглаживался поддержкой императора, обещавшего поучаствовать. Чего однако никто не знал, так это того, что имперские войска атаковали бы французов лишь в случае пересечения ими границы Священной Римской, о чем император Леопольд любезно уведомил короля Людовика.
Пока племянник курфюрста, будущий король Англии Вильгельм Оранский, а ныне штатгальтер Нидерландов, путем затопления страны останавливал агрессора, наш герой отчаянно пытался организовать сопротивление. Отчаянно, потому что денег не было. Вообще и практически - ни у него, ни у императора. Немного помогал лишь германский патриотизм, вернее отдельные его представители, вербующие на свои средства полки. Жадные голландцы согласились оплатить часть расходов. В общем, 12 т. бранденбуржцев выступили в поход на Рейн. Там они, соединившись с имперской армией под командованием генералиссимуса Монтекукколи, должны были бить француза
Однако повоевать по-настоящему пока не получалось. Во-первых, австрияки, соблюдая джентльменское соглашение между Лео и Луи, вовсе не собирались вести наступательную войну и вообще помогать голландцам. Во-вторых, союзники не могли переправиться через Рейн - местные курфюрсты не дозволяли, ссылаясь на законодательные акты еще 14 века. Армия маршировала туда-сюда, под нетерпеливые запросы из Нидерландов - за что, дескать, платим, сам Фридрих не находил себе места и слег с приступами подагры.
Наконец, в начале 1673 г. потерявшая множество людей из-за дезертирства союзная армия тихой сапой переправилась через Рейн, надеясь сразиться с врагом в чистом поле, но французы под командованием великого Тюренна засели за укреплениями, предоставив врагам нехитрый выбор - умереть от голода или быть разбитыми во время атаки. Они отступили.
Весной, когда антифранцузская коалиция фактически развалилась, курфюрст вступил в переговоры с Версалем и вышел из войны, в рамках вооруженного нейтралитета. Самое обидное, что этот чисто вынужденный шаг был оценен современниками как часть хитрой, лисьей политики Фридриха. Самым же обидным было то, что в соглашении уже не было необходимости: агрессия Франции заставила императора действовать по-настоящему. Осенью того же года империя объявила войну Франции, Монтекукколи выбил Тюренна, прогнав его за Рейн, а Вильгельм Оранский изгнал французов из Нидерландов. Именно тогда под стенами крепости Маастрихт пулей в голову был убит французский генерал Шарль-Ожье де Батц де Кастельмор, граф д`Артаньян. Грабительские действия французов вызвали общеимперское объявление войны весной 1674 года, к которому присоединился и Бранденбург. В ответ Людовик XIV попытался натравить на нашего героя своих верных псов - Швецию и Жечь Посполиту, но у него это не получилось.
18-тысячное бранденбургское войско перешло через Рейн и несмотря на бестолковщину, царившую в имперской армии сумело взять Страсбург, а затем объединенные войска вошли в Эльзас. Пережив тяжелую зимовку, в ходе которой австрийское снабжение полностью провалилось, тогда как бранденбуржцы сумели наладить более-менее сносные условия своим солдатам, Фридрих похоронил одного из сыновей, а после вынужден был отступать: свежая армия Тюренна разбила австрийцев и в январе 1675 года заставила бранденбуржцев отойти за Рейн. Как будто этого было мало, пришла еще одна новость - в Бранденбург все же вторглись шведы. Сменивший Карла Х Густава Карл XI продолжал политику, направленную на превращение Балтийского моря во внутреннее море Швеции.
Но здесь шведы допустили ошибку. Вторгнувшаяся в пределы Бранденбурга 20- тысячная армия фельдмаршала Врангеля заняла часть марки, расположившись на квартирах, но замешкалась и потеряла отпущенное ей историей время, позволив бранденбуржцам усилить крепостные гарнизоны. Когда же полгода спустя, после форсированного марша, прибыла армия нашего героя, немногим большая чем шведы, то оказалось что ничего не готово, особенно психологически. Собирались устраивать диверсию, а не воевать. Расплата за это пришла немедленно.
Сначала следует блестящая операция кавалерийского авангарда под командованием фельдмаршала фон Дерфлингера (человека и линкора, кстати). Ключевой город на Хафеле Ратенау захватывается в ходе лихой диверсии. Двести немецких пехотинцев тайно переправляются через реку, затаившись у городских ворот. Утром переодетый шведским офицером фон Дерфлингер требует опустить мост, крича что его преследует вражеская кавалерия, а у него важное донесение коменданту.
Пока шведы думают, подскакивают еще два офицера, вопят что враг рядом и грозят страшными карами. Перепуганный унтер-офицер спешно опускает мост. Появившаяся погоня захватывает мостовой домик, соединяющий оба моста с островом посреди реки. Начинается стрельба, гарнизон пытается сломать второй мост, устроив вылазку. И попадает под удар сидевших в засаде бранденбуржцев. Следует общая атака и спустя несколько часов город взят, а шведская линия безнадежно опрокинута. Спустя три дня после этого происходит битва при Фербеллине.
Произошедшее 28 июня 1675 года сражение стало самым жестоким поражением «северных львов» в промежутке между битвой при Нёрдлингене и Полтавской битвой. Оказавшиеся перед фактом собственной распыленности и наличия крупных сил немцев, шведы попытались бъединить силы. Отступающая армия Врангеля преследуется бранденбуржской кавалерией. Перед этим наш герой принимает ключевое решение - он не будет ждать пехоты, не позволит шведам уйти от боя, оставив его в дураках. Решение принято и 6 тысяч немецких кавалеристов при 13 пушках начинают погоню за 11-тысячами шведов с 38 орудиями. Почему же меньшая армия преследовала большую?
Во-первых, шведский командующий не собирался ждать пока подоспеет вся вражеская армия, во-вторых, резко активизировалась партизанщина. Словившие флэшбек времен Тридцатилетней войны бранденбуржцы, испытывали к шведам понятные чувства, а в-третьих, давать сражение было незачем - диверсия вполне удалась и вовсе не стоило рисковать шведскими солдатами ради сомнительного дела. Врангель предпочел не полагаться на случай и соединиться с остальной армией, справедливо считая, что немцы попытаются задержать его мелкими стычками до подхода остальных сил. Именно эту тактику и предлагал фельдмаршал фон Дерфлингер. Но курфюрст сделал ставку на решительный бой, мотивировав соответствующим образом войска. Шведов надлежало не просто изгнать, а проучить.
Для начала бранденбуржцы размолотили шведский арьергард, чему однако Врангель не придал значения, посчитав частью кавалерийского преследования. И продолжил отступление, уткнувшись в разрушенный мост через Рин. Его заботил вопрос о том насколько быстро сумеют его восстановить и как поскорее переправить на тот берег артиллерию. Сражения никто не ждал, а именно в этот момент 13 немецких пушек, доставленные с огромными усилиями на близлежащий холм, начали стрелять. И даже после этого шведский командующий не понял что бой начался. Покуда основная часть его армии занимала прежние позиции, в сражении принял участие лишь атакующий батарею правый фланг.
Его встретили не кавалеристы, как ожидалось, а спешившиеся драгуны. И тем не менее, на каком-то этапе значительно превосходящие числом шведы начали одолевать, но тут прибыли главные силы во главе с самим Фридрихом. Вскоре они побежали. Шведы потеряли около трети личного состава, 4 т. человек. Немецкие потери варьируются от 300 до 500 раненых и убитых. Помимо потерь в людях и амуниции, шведы понесли крайне тяжелое репутационное поражение. Численное преимущество никак шведами не использовалось, равно как и превосходство в артиллерии. Моральный же фактор был целиком на стороне немцев: они преследовали, они атаковали и они желали отомстить грабившим их страну врагам. Тактически же армии были примерно равнозначны, с некоторым преимуществом немцев-кавалеристов. Торжествующий Фридрих издал брошюру об истинных интересах, заклеймив французов и шведов как главных врагов империи. И, полностью оправившись от недугов, приготовился вести войну со Швецией за Померанию.
Разгром шведов повлек объявление им общеимперской войны, к которой подключилась и Дания. Два года после Фербеллина прошли в осадах, так как шведы, не решавшиеся давать полевые сражения, заселили в городах и крепостях, зверски паля из пушек. В первый день нового 1678 г. столица Померании Штеттин была взят войсками курфюрста - и казалось что дела идут превосходно. Но тут начала разваливаться большая антифранцузская коалиция - из войны вышли голландцы и испанцы, а великие державы не желали признавать всю Померанию за Бранденбургом.
Пока длились эти закулисные интриги, шведы решили несколько переломить ситуацию и вновь вторглись 16-тысячным войском в Пруссию.Четырех тысяч солдат хватило, чтобы удержать Кенигсберг, а в январе 1679 года прибыл сам Фридрих, с 9-тысячной армией. Во время бегства и морозов ш ведская армия погибла. Лишь трем тысячам человек удалось укрыться за стенами Риги. Курфюрст, гнавшийся за нападавшими на санях, и там же спавший, купался в новых лучах славы.
Как только же он закончил эту приятную ванну, то сразу узнал - любимый император помахал ручкой прежнему союзу, заключив с французами мир. Теперь курфюрст оставался почти один на один с франко-шведским альянсом. Из этой неприятной ситуации наш герой пытался вырулить как мог - Фридрих пытался подкупать французских министров и фаворитку короля, обращался к бывшим и потенциальным союзникам - все напрасно. Более того, французы готовили вторжение в его страну, вызвавшись оплатить это мероприятие, опять возложенное на многострадальных шведов. Огорченный, расстроенный из-за двоедушной политики империи, курфюрст вынужденно заключил со шведами мир, так и не получив желаемого. Он был жестоко разочарован. Не любя лягушатников наш герой таки сунул голову в пасть льву - в 1679 г. между Парижем и Берлином было заключено тайное соглашение, союз. Это позволяло не опасаться нападения и означало некоторую месть императору, явно утратившему кредит доверия курфюрста.
Тем не менее, Фридрих не был бы Фридрихом, не сумей он выгадать в этой ситуации бонусов и преференций. Примерно с 1684 г. его политика приобретала все более откровенно антифранцузский характер, вполне в духе времени. Попытка создания универсальной монархии короля-солнца Луи XIV наталкивалась на все более растущее сопротивление, особенно в империи и Англии. В итоге, путем трудных переговоров, отношения с императором восстановились. Были заключены тайные союзы с ним и Нидерландами. При этом, ради французских субсидий, шедших на армию, Фридрих продолжал числить себя среди друзей короля Людовика.
Хотя Бранденбург больше не воевал, его солдаты быстрым марш-броском не позволили датскому королю занять Гамбург и участвовали в походе на Офен, который был взят у турок после тяжелой осады и штурма. Но в целом, последние 9 лет его правления были мирными: соседи научились уважать и бояться небольшую, но ладную армию курфюрста.
Последние годы курфюрста прошли свободными от войн и потрясений. Это было время экономического роста и политической стабильности. Окончательно затихла прусская смута, на территории страны более не появлялся враг, а у Фридриха завелся собственный флот и некоторые колонии в Африке. Впрочем, колониально-торговая политика велась в рамках личной инициативы правителя, не получив особой поддержки среди торгового сословия. И все же, это была страна совсем другого уровня - прежние доходы в 35 т. талеров выросли до полутора миллионов, а население с 750 т. до тех же полутора миллионов. Закладывались новые города и села, в страну валом валили переселенцы. Осушались болота, строились дороги. Короче говоря - все работали и стучали молотками, а из этого всегда выходит только хорошее, разумеется, если стучат не друг на дружку, делая виселицы.
Жизнь, помимо интриг Версаля, омрачали лишь дети и здоровье - начиная с 1683 г. Фридрих сильно страдал почками. С детьми же все было как обычно - старший сын, Фридрих просто, не виделся ему достойным продолжателем своего дела, хотя курфюрст и пытался привлекать его к управлению страной.
На все это накладывались неприязненные отношения между детьми от первого брака и второй женой. В общем-то обстановка была, по нашим меркам, более чем сносной, но все же огорчительной для хворающего правителя. Как и полагается опытному бюрократу, Фридрих заранее подготовил свою смерть. А именно - узнав весной 1688 г. что у него прогрессирующая водянка, он точно высчитал оставшиеся две недели и посвятил их завершению всех личных дел. Провел расширенное заседание Тайного совета, ознакомил сына с политическими завещаниями, передал любимой жене всю имеющуюся у него немалую наличность и собрав всех родственников умер в кругу семьи 9 мая 1688 г., успев высказать наследнику свое кредо: ты должен служить общественному благу, а не своей выгоде. Так начиналась великая Пруссия.