Головные уборы из Кошибеевского могильника

Источник: Н.В. Трубникова «Головные уборы из Кошибеевского могильника» // Археологические исследования на юге Восточной Европы. Труды ГИМ. Вып. 54. Ч. II. стр. 43 — 48.

Задачей настоящей статьи является реконструкция женских головных уборов Кошибеевского могильника, памятника очень сложного, большого и пестрого в хронологическом, имущественном и, по-видимому, в этнографическом отношении [1]. Был изучен инвентарь 209 погребальных комплектов, сохранившихся, по преимуществу, плохо. В этом материале удалось выделить остатки 25 различных типов женских головных уборов с большим количеством металлических украшений. Их расположение в погребении дает иногда возможность восстановить внешний вид уборов. Эта задача, однако, невыполнима без привлечения данных этнографии современных народов Поволжья и Прикамья (мордвы, чувашей, марийцев и удмуртов), сохранивших до сих пор в своих костюмах много архаических черт.

Детали головных уборов из мягких материалов (фрагменты из луба, бересты, ткани) практически до нас не дошли и лишь этнографические сопоставления помогают их представить.

Наибольшее количество сравнительного материала дают мордовские уборы из фондов Государственного Исторического, Саратовского и Чебоксарского музеев, а также сборов Мордовской экспедиции Института этнографии АН СССР под руководством В.Н. Белицер. Привлечение этнографических параллелей позволило разделить все восстанавливаемые головные уборы на девичьи и женские. Следует отметить, что почти у всех народов можно проследить резкое различие между головными уборами девушек и замужних женщин, причем, по наблюдениям этнографов, изменения в типе убора и костюма после замужества, как правило, наступает не сразу, а спустя какое-то время. Например, у сарапульских удмуртов только через три года после замужества девушки при соответствующих обрядах менялся её костюм. Этнографические данные свидетельствуют, что только девушки могли носить косы, украшенные накосниками, оставлять непокрытым затылок [2]. Головные уборы соответствующего типа многочисленны в музейных собраниях. В девичьих погребениях имеются подвески по сторонам головы. Заслуживает внимания тот факт, что именно с этими могилами Кошибеевского могильника в дневнике А.А. Спицына зачастую совпадает пометка о смерти погребенной в отроческом или детском возрасте.

В Кошибеевском могильнике имелись головные уборы, вероятно, аналогичные чувашским девичьим уборам в виде шапочки, сплошь зашитой украшениями с подвесками по бокам. Эти уборы трудно отличить от женских. Считая погребения этого типа девичьими, мы сталкиваемся с фактом, отмеченным уже А.А. Спицыным, большой смертности девочек «в отроческом возрасте». А.А. Шахматов, опираясь на этнографические данные, объяснял этот факт тем, что девушки-мордовки, вышедшие замуж, продолжали носить девичий головной убор («косу и кисть») до рождения первого ребенка [3]. Процент смертности при родах был высок.

Ряд мордовских почти современных девических уборов является хорошей иллюстрацией древних кошибеевских уборов, например, головной убор из собрания Государственного Исторического Музея № 80371 (рис. 1, 2, 3).

Детали женских, как и девичьих, головных уборов реконструируются, в основном, по мордовским этнографическим параллелям [4]. Многие из мордовских женских головных уборов – мягкие, облегающие головку, богато украшены вышивками, располагавшимися в передней части над лбом. (И в Кошибеевском могильнике расшитые фрагменты уборов по большей части находим на лбу). На уборах XIX – XX вв. обычно используются те же самые мотивы, что и в древности – ромбы, ломаные линии. Таков мордовский головной убор из Тамбовской губернии (ГИМ № 54003), эрзянский головной убор из коллекции бывшего Дашковского музея (ГИМ № 763). Близкими кошибеевским представляются некоторые головные уборы, зафиксированные в зарисовсках Мордовской этнографической экспедиции АН СССР. По наблюдениям А.А. Спицына в погребениях Кошибеевского могильника часто встречаются покрывала – детали головных уборов. Они могут быть сопоставлены с платами, опускающимися на спину, у мордвы.

Очень интересен головной убор (ГИМ №83878) с вышивкой из ромбов и ломаных линий, спереди украшенный круглыми матерчатыми бляшками с металлической серединой, напоминающей древние металлические бляшки с колпачком.

В Саратовском музее имеется ещё более близкий кошибеевским экземпляр мордовского головного убора, происходящий из села Балдасьево Хвалынского уезда Саратовской губернии. Убор состоит из венчика с металлическими бляшками, с колпачками в середине, с накосником, заканчивающимся треугольником (СКМ № 1710).

Один из хранящихся в ГИМе головных уборов Пензенской мордвы (№ 10) имеет такую деталь, как металлическая бляшка на одном ухе, сближающую его с кошибеевскими головными уборами.

Орнаментальные мотивы, общие для кошибеевских и этнографических мордовских уборов, присутствуют в уборе из Саратовского музея (СКМ № 1517), (б. Петровского уезда, д. Захарино) и в узоре, повторяющем форму бляшек пояса из погребения 22С.

Все эти детали убранства, отдельные формы подвесок и блях по данным этнографии и фольклора имеют магический смысл. В литературе уже отмечалось магическое значение амулетов-подвесок в виде гусиных папок, подвесок в форме птиц, животных, а также круглых блях с отверстием или выпуклостью в центре [5]. С этой точки зрения интересны головные уборы с круглыми бляхами спереди. Их можно толковать как изображение солнца или неба. Не является случайным и повторяющееся количество блях на уборах — их три или семь. Семью бляхами спереди был украшен сложный головной убор на фигурке человека из Гляденовского костища в Прикамье (ГИМ № 40974).

С религиозными воззрениями связаны и изображения птиц. Ряд головных уборов имел подвески в виде уточек. Такого рода подвески встречаются довольно часто в могильниках I тыс. н.э.: Борковском, Дубровском и др. Верования, связанные с утками, отражаются и в мордовском фольклоре. Существуют песни, сказания, проливающие свет на изображения уточек [6]. В частности, разнообразие типов самой фигурки уточки связано с ареалами и хронологией распространения тех или иных вариантов или мотивов этих сказаний.

В погребениях III в. встречаем фигуру уточки, шея которой зачастую обмотана спиралью, а на спинке имеются напаянные детали, по-видимому, изображающие крылья и лапки птицы. Подобная же уточка, связываемая со слоем III в., была найдена на Троице-Пеленицком городище. На городище Ножа Вар в Чувашии были найдены 10 фигур уточек, некоторые из них — с ушком на голове Уточки из более поздних погребений IV в. имели гладкое, полое тулово.

Итак, все реконструируемые головные уборы следует разделить на женские и девические. Затем по характеру вещевых комплексов можно сопоставить их с различными периодами существования могильника и выделить группы головных уборов конца II—III и IV веков. Фрагментарность вещей и небольшой сравнительно процент реконструированных уборов не дают возможности для их полной классификации, поэтому в дальнейшем описании они расположены по типу и хронологии.

Таким образом, выделяются следующие группы:

1. Уборы с косниками II – III вв.

2. Шапочки II – III вв.

3. Венчики с подвесками II – III – IV вв. разного типа.

4. Уборы более сложные, III – IV вв., аналогичные в определенной степени древнерусским кике и сороке.

В качестве наиболее ранних представляются девические уборы с подвесками в виде гусиных лапок (широко распространенных в Прикамье в первые вв. н.э.). Многие головные уборы украшены характерными для памятников кошибеевского типа подвесками в виде фигурок уточек, коробочек, колокольчиков. Последние встречаются и в рязанских могильниках. Наконец, группа звездчатых подвесок разного вида, типичная для рязанских могильников, как более ранних — Кузьминского и Борковского, так и более позднего — Курманского. Все эти типы украшений имеются и в Кошибеевском могильнике, где они представлены формами, бытующими во II—IV вв.

Приведем описание реконструируемых уборов.

1.Одним из наиболее интересных уборов является убор из погребения 33Г, сохранившийся во фрагментах (рис. 4).

В дневнике В.Н.Глазова имеется лишь краткое упоминание о головном уборе, реконструированном по бляхам и спиралям, найденным на черепе. К отчету приложена фотография украшений. Сохранились также остатки шерстяной ткани с прикрепленными к ней при помощи скобочки с обратной стороны бронзовыми маленькими круглыми бляшками и более крупными плоскими бляхами с отверстием в середине, прикрытым маленьким колпачком на ремне. Судя по фотографии В.Н.Глазова, бляхи были нашиты таким образом, что образовывали узор. По краю убор был окантован полосой из бронзовых пронизей. По бокам спускались подвески из двойных бронзовых полуцилиндров и бляшек, и заканчивались подвесками в виде гусиных лапок. Подвески эти спускались вдоль плеч, по вытянутым рукам. В.Н. Глазов не связывал их с головным убором, не учитывая, что такие подвески спускались от головы по плечам и являлись деталями головного убора. С украшениями головного убора с накосником связывали эти украшения А.А. Спицын [7] и П.П. Ефименко [8].

Погребение 33Г а, следовательно, существование головных уборов этого типа, можно датировать по сопровождающим это погребение вещам. Пронизи в виде двойных полуцилиндров, бляшки с петлями и скобочками с обратной стороны, подвески в виде гусиных лапок найдены в Пьяноборском могильнике, могильнике Ныргында II, в кладе у д. Коростино в Прикамье, в могильнике Чеганда II [9], в Селиксенском могильнике в Пензенской области [10]. Время существования всех этих памятников относится ко II – III вв. н. э.

2. 2. Близкий по типу убор был обнаружен в погребении 64С (рис. 5). В своем дневнике А.А. Спицын отметил остатки шерстяного покрывала с медными спиралями и длинный убор косы. Среди фрагментов, сохранившихся в Историческом музее, имеются остатки отпечатавшимися на них следами двойных цилиндрических пронизей, таких же, как на накоснике Сохранилась также небольшая (4 см в диаметре) круглая бляха со следами колпачка и накосник. Отдельные части накосника - бляшка, пронизи и лапчатая подвеска- скреплены ремнем. На некоторых экземплярах петли отломаны и заменены еще в древности пробитыми вниз сквозными отверстиями. Это очень существенная деталь, важная для датировки. Она указывает на длительное бытование головных уборов, переходивших, быть может, из поколения в поколение.

Собственно головной убор составляли сшитый из материи венчик или шапочка с накосником сзади.

Инвентарь погребения аналогичен предыдущему: проволочные гривны, бусы золоченые стеклянные, бронзовая нагрудная бляха. Все это вещи, обычные для памятников II—III столетий. Косники с подвесками в виде гусиных лапок известны и в Пьяноборских могильниках этого времени.

3. Подобный головной убор с накосником из погребения 53 описывается А.А. Спицыным. Близ головы также были найдены остатки ткани с нашитыми на неё 10 мелкими бронзовыми бляшками и «неопределенной формы железками». Ниже лежал косник, аналогичный предыдущему.

4. Остатки богатого головного убора были найдены В.Н.Глазовым в погребении 24 (рис. 6), которое он относил по костным остаткам к захоронению молодой женщины. Убор покрывал лобную часть головы и представлял собой шапку или кику из темной шерстяной ткани с нашитыми на нее бронзовыми спиралями и бляхами. Сохранившаяся часть убора изображена на фотографии В.Н. Глазова и сохранилась в собрании музея. Нашитые на ткань бляхи и спирали составляют узор из ромбов; по средней линии располагаются более крупные, круглые, почти плоские бляхи с колпачками посередине. Две другие линии состояли из бляшек меньшего размера, выпуклых и плоских. Между ними располагались ряды спиралей, сделанных из тонкой бронзовой проволоки. По инвентарю погребение может относиться к III – IV вв.

5. Остатки совершенно рассыпавшегося головного убора, с украшениями из блях и спиралей, были найдены А.А. Спицыным в погребении 91. А.А. Спицын считал, что спирали по венчику располагались в три ряда. Кроме того, головной убор украшали 7 бляшек, расположение которых неизвестно. Остатки бесформенных свинцовых бляшек и одной бляшки с колпачком на затылке дают основание предполагать, что убор имел вид шапочки. Ещё одна бляха лежала около уха.

Вещи из погребения датируют головной убор II – III вв., что ставит его в ряд с уборами из могильников Прикамья.

6. Убор из погребения 58С относится, по-видимому, к ранним. От него сохранилось множество украшений: бляшка в виде колпачка с перемычкой сзади, плоские круглые бляшки с двумя петлями с обратной стороны, круглые с отверстиями в центре, украшенные по краям точками и ремнями с пронизями. А.А. Спицын писал, что ряды спиралей чередовались с бляшками, но общего узора уловить было нельзя. Неясно, имела ли отношение к головному убору лежавшая в изголовье пряжка. По-видимому, этот головной убор был близок двум предыдущим.

7. Остатки головного убора (рис.7) сохранились в погребении 42С. Он был сшит из шерстяной ткани, спереди сохранился венчик из 7 плоских, круглых, штампованных из бронзовой пластины бляшек разного размера (3 и 3,5 см в диаметре) с маленьким отверстием в центре [11]. На двух бляшках сохранились узоры из мелких точек по краю бляхи, а на третьей бляшке – ещё и вокруг отверстия.

Разные типы блях, по-видимому, свидетельствуют о том, что убор переделывался и перешивался. А.А. Спицын полагал, что ниже были нашиты три ряда бронзовых рубчатых кольчужек. Они отличаются от обычных спиралей Кошибеевского могильника. Это скорее пронизи, свернутые из рубчатой пластины и плотно нанизанные на ремень. По внешнему виду они напоминают украшения из Коростинского клада в Прикамье [12].

Неясно, относились ли к убору расположенные справа, вдоль руки, остатки украшений с двумя щитковыми браслетами. А.А.Спицын не исключал возможность связи их с головным убором. Различное употребление одних и тех же предметов в Кошибеевском могильнике обычно. Возможно, что они были повешены на нити свинцовых бляшек, аналогичные таким же у пояса. Бляхи, подобные этим, были распространены в Прикамье довольно широко. Близкие типы бляшек встречаем в Пьяноборском могильнике, а могильнике Атамановы Кости и др.

Украшение из Коростинского клада В.Ф.Генинг связывает с началом III в. [13] К III в. могут быть отнесены бляхи из могильника Атамановы Кости, а также и щитковые браслеты, подвешенные к убору. Рассматриваемое погребение, по-видимому, датируется не позднее III в.

8. Головной убор близкого типа был встречен в погребении 1Г (рис. 8). Его составляли три круглые бронзовые бляшки с отверстиями в середине, прикрытые маленькими колпачками. В настоящее время сохранились только следы от колпачков. Части венчика были соединены между собой тонким ремешком, остатки которого сохранились внутри спиралей. Он был найден на лобной части черепа. П.П. Ефименко связывал подобные головные уборы с древнейшим периодом существования могильника (кон. II – нач. III в.) [14].

Аналогичные бляхи имеются в составе коллекции из Пьяноборского и Пыргындинского II могильников [15]. Оба памятника датируются I в. н.э.

9. К головному убору такого же типа, возможно, относятся выпуклые бронзовые бляшки с рубчатым ободком по краю, с перемычкой с обратной стороны и с тремя рядами спиралей между ними из погребения 92Г, которое датируется, по-видимому, III в. Об этом свидетельствует сопровождающий инвентарь: бронзовая гривна, щитковый браслет, пряжка с пластинчатым щитком и пунктирным орнаментом, стеклянные золоченые и красные пастовые бусы, бляха с выпуклыми концентрическими бороздами.

10. Аналогичный головной убор имеется в погребении 109С. В ГИМе хранятся 7 бляшек конической формы из этого погребения. В Прикамье такие бляшки известны в Вичмарском могильнике [16], где в погребении 5 (девочки) имеется венчик из подобных бляшек, вместе с венчиком была найдена бронзовая четырехгранная гривна и голубая бусина. Датой Вичмарского могильника обычно считают IV—V вв.

Существует серия головных уборов, от которых сохранились только разнотипные и разновременные подвески. Основа уборов была, судя по фрагментам из шерстяной материи, мягкой.

Подвески образуют несколько типов, существующих в период функционирования могильника, т.е. во II—IV вв.

Во II веке встречается только тип подвесок с гусиными папками (рис.9). К этому же времени относится найденная на груди (вероятно в смещенном положении) подвеска в виде рубчатого конуса прикамского типа (погребение 40Г).

Подобные подвески были очень распространены в пьяноборское время в Прикамье, хотя появляются они еще в ананьинскую эпоху. Во II-III вв. такие подвески известны в Пьяноборском и Ныргындинском II могильниках (погребение 3) [17], в могильнике Чеганда II [18].

Датировать погребение 40Г временем более чем II - начало III вв. не позволяют остальные найденные при погребении вещи, как например, поясная пряжка с овальным щитком.

11. В III в. появляются подвески в виде уточек, полых внутри, подвески в виде коробочек с вмятыми внутрь бочками (рис. 10,11, 12).

12. В это же время в Кошибееве появляются звездчатые подвески типа подвесок из рязанских могильников. Одни из них штампованные, из пластины с четырьмя лопастями, другие более сложные, узорчатые, стремя лопастями и, наконец, богато украшенные пятилопастные. Встречаются еще подвески в виде колокольчиков разных форм. Они, по-видимому, относятся к концу III—IV вв. Все эти типы подвесок обнаружены в погребениях как III, так и IV вв.

Остатки девического головного убора были найдены А.А.Спицыным в детском погребении № 21. Это подвешенные на ремешке со спиралью бронзовые коробчатые подвески. Они были найдены у плеч, по обеим сторонам черепа.

Подобные подвески встречены в ряде погребений могильника и относятся к III—IV вв.

13. В погребении ЗЗС были найдены бронзовые "коробчатые" подвески на спиралях. В дневнике А.А. Спицына нет указания на возраст погребенной женщины. По аналогии с погребением 21С и другими, где подвески расположены по бокам головы, а также на основании этнографических данных, можно полагать, что и этот убор девический.

В этом погребении были найдены обычные для III в. вещи: бронзовая проволочная гривна, кольцевая застежка с насечкой по наружному краю, браслет из бляшек со спиралями.

14. Остатки девического головного убора с двумя звездчатыми подвесками на спиралях были найдены у черепа в погребении 108С. Никаких указаний в отчетах раскопок на форму или детали головного убора нет. Арбалетовидная фибула и кольцевая застежка с рубчиками по наружному краю датируют погребение III в. [19]

15. А.А. Спицын упоминает об остатках шерстяного покрывала с нашитыми на него бронзовыми спиралями, бусами и двумя звездчатыми подвесками слева от головы (погребение 76).

Здесь же были найдены две гривны, одна проволочная с крючком, другая – со щитком, кольцевая застежка по наружному краю, бляха-пряжка, т.е. предметы, которые могут датироваться III в.

16. Головной убор в погребении 81С состоял, по-видимому, из какой-то мягкой повязки и прикрепленных к ней по бокам, подвешенных на спиралях, коробчатых и звездчатых подвесок, по одной с каждой стороны (звездчатые подвески – трехлопастные).

Ажурная семилопастная бляха, железная с бронзовой обмоткой гривна и названные подвески датируют головной убор III в.

17. Головной убор был встречен в погребении 49С. На спиралях по обеим сторонам головы спускались на плечи бронзовые колокольчики и пятилопастные подвески. Один из колокольчиков – с перехватом в верхней части, другой – без него. Подвески не трехлопастные, как обычно, а пятилопастные. Одна подвеска – с плоскими лопастями, другая – с выпуклостями на них. По-видимому, головной убор ремонтировался и включал части от разных уборов. Однако погребение сопровождается тем же набором вещей, что и другие погребения с однотипными уборами. Здесь были найдены стеклянные золоченые бусы, бусы из красной пасты, ажурная пряжка с шестью лопастями, спиральный перстень. Погребение датируется IV в.

18. В погребении 69С, относящемся к III – IV вв., были найдены остатки головного убора того же типа.

19. Аналогичный предыдущему головной убор с бронзовыми звездчатыми подвесками на спиралях, с тонким ремешком внутри последних, был найден в погребении 70С. Вместе с ним находились стеклянные золоченые и красные пастовые бусины, одна из которых была с инкрустацией, что датирует её IV в., железная гривна с бронзовой проволочной обмоткой, гривна с коробкой, бронзовая бляха с перекрестьем, относящаяся к IV в.

20. Головные уборы, украшенные по сторонам подвесками в виде колокольчиков, встречены в погребениях 73С, 2С, 6, 8, 11, 29; чаще всего в девических, II – IV вв.

21. Довольно распространенными были головные уборы с подвесками в виде уточек, встреченные в ряде погребений Кошибеевского могильника. Они подвешивались к убору, по-видимому, на ремешке со спиралью. Эти подвески В.А. Городцов III в., основываясь на совместных находках фибул этого времени в некоторых погребениях.

В погребении 96С вместе с подвеской в виде уточки были найдены большая бронзовая круглая бляха с круговыми бороздами, два круглые несомкнутые браслета, красные и синие бусы, медные бляшки камского типа, бронзовая прямоугольная бляха с узором из треугольников, бляшки в виде трех соединенных вместе полушариков, медная пряжка. Бляшки прикамского типа могут датироваться II в. Прямоугольная бляшка, сходная с этими, известна в Воробьевском могильнике [20], могильнике Чеганда II. По-видимому, время существования подвесок в виде уточек – II – III вв.

22. Головной убор с подвесками в виде уточек и колокольчиков был найден в погребении 41С, которое, по определению А.А. Спицына, было женским отроческим погребением. Обе подвески были обнаружены у плеч.

Аналогии известны в комплексах III в.: Дубровическом могильнике, Троице-Пеленицком городище.

23. Оригинальный головной убор найден в погребении 12С. А.А. Спицын отмечает, что убор был шерстяной, с нашитыми на него линиями спиралей и тонких медных полушарных бляшек. Концы же были украшены медными пластинами. Убор имел вид сороки. К отчету А.А. Спицына приложен рисунок [21].

Описание этого головного убора часто вызывало сомнение (рис. 13). М.Г. Худяков считал его неточным. Реконструкции этого головного убора помогает имеющийся в собрании ГИМа мордовский головной убор, к сожалению, беспаспортный. Этот последний имеет, как и головной убор из погребения 12С, большой стоящий ребром вокруг верхней части головы орнаментированный полукруг, мягкую матерчатую часть на лбу и украшения с кисточками по бокам, на спину спускается короткий плат. По-видимому, головной убор из погребения 12С следует представить следующим образом: плат был сшит из шерсти, его верхняя часть, стоящая вокруг головы в виде полукруга, была сделана из луба и кожи, о чем свидетельствуют сохранившиеся фрагменты этих материалов с отпечатками когда-то нашитых на них спиралей. Внутри спиралей были пропущены тонкие ремешки, и они были в виде узора нашиты на убор. Судя по рисунку, металлические украшения покрывали и лоб, они заканчивались небольшими кисточками из ремней и спиралей. Где были металлические пластины, сохранившиеся в коллекции, определить невозможно, на рисунке А.А. Спицына они неразличимы.

В погребении 12С вместе с головными уборами были найдены гривна из прута в форме обруча, проволочная гривна, ажурная бляха, браслет, пояс с металлическими украшениями, пряжка с длинным щитком. Эти вещи датируют головной убор III в.

24. В погребении 5Г были встречены подвески с двумя парами уточек в сочетании с коробчатыми подвесками. Фигурки уточек украшений не имеют.

Примечания.

1. Кошибеевский могильник расположен при впадении р. Мокши в Цну в нынешней Рязанской области (ранее: Тамбовская губерния, Елатомский уезд). Его исследовал А.А. Спицын в 1898 г. и В.Н. Глазов в 1902 г. Материал хранится в Государственном Историческом Музее, инв. № 37730 и 44263. Материал из раскопок был опубликован. См. А.А. Спицын «Древности бассейнов рек Оки и Камы» - МАР № 25, СПб, 1901.

2. В.Н. Белицер. «Народная одежда мордвы» - КСИЭ АН СССР, 1959, №32, с. 89.

3. А.А. Шахматов. «Мордовский этнографический сборник». – СПб, 1910, с.75 – 90.

4. Формы мордовских современных головных уборов по типу близких древним дает В.Н. Белицер в своей книге «Народная одежда мордвы». М. 1973, с. 167, №№5, 9 – 11, и с. 142 – 143.

5. М.Г. Худяков. Культово-космические представления в Прикамье в эпоху разложения родового строя». – ПИДО, 1934, №11 – 12, с.76 – 97.

6. Н.В. Трубникова. «Погребение шамана из Кошибеевского могильника и верования позднегородецких племен.» - СА, 1969, №3, с. 42 – 52.

7. А.А. Спицын. Указ соч., табл. II, рис. 25 – 26, 28, 29.

8. П.П. Ефименко. «Рязанские могильники». Материалы по этнографии Гос. Русского музея, III, вып. 1 – 2, Л., 1926, рис. 6.

9. В.Ф. Генинг. «Археологические памятники Удмуртии» Ижевск, 1958, с. 67.

10. М.Р. Полесских. "В недрах бремени". Пенза, ”1956, с. 48. рис. 19.

11. В настоящее время в коллекции сохранилось 6 блях.

12. А.А. Спицын. Указ. соч., с. 62.

13. В.Ф. Генинг. Указ, соч., с. 170.

14. П.П. Ефименко. Указ. соч., с. 82, рис. 6.

15. А.А. Спицын. Указ, соч., табл. III, рис. 7.

16. М.Г.Худяков. "Воробьевский и Вичмарский могильники". — ИОАИЭ, Казань, 1929, т. XXIV, вып. 3—4, табл. IV, рис. 16.

17. М.Г.Худяков. "Древности Камы по раскопкам А.А.Спицына». Л., 1933, табл. IX, рис. 28.

18. В.Ф. Генинг. Указ, соч., с. 67, рис. 26.

19. А.К. Амброз. "Фибулы юга Европейской части СССР". М., 1966, САИ, Д 1—30, табл. 10, №№ 12. 14.

20. М.Г.Худяков, "Воробьевский и Вичмарский могильники» ИОАИЭ, т. XXXIV, вып. 3—4, табл. 3, № 6.

21. А.А. Спицын. Указ, соч., с. 14, рис. 7; а также: АЛ. Смирнов, И.В. Трубникова. "Городецкая культура". М., 1965, САИ Д. 1-14, табл. 20.