Фальшивые вариации на тему Шостаковича: о(б)суждаем очередную киноподелку — сериал «Седьмая симфония»
В ноябре сего года на канале «Россия-1» состоялась премьера сериала «Седьмая симфония», посвященного, как нетрудно догадаться, премьере произведения Шостаковича в блокадном Ленинграде. Состоявшийся 9 августа 1942 года концерт Большого симфонического оркестра Ленинградского радиокомитета станет символом победы над смертью, доказательством того, что Ленинград все еще жив, продолжает сражаться и ни за что не падет. Словом, история более чем достойная фильма, история трогательная и сильная, крайне трудно было бы ее испортить, но, зная дарования нашего «креативного класса»…
От российского кино на тему войны мы с вами натерпелись уже всякого, но тут работа от режиссера "Брестской крепости" - Александра Котта. С надеждой на проверенного человека админ-неофит решил посмотреть первые серии и теперь делится впечатлениями.
Да и эта зловещая надпись в начале фильма сразу настораживает
Однако при просмотре первой серии бросается в глаза внимание создателей сериала к деталям. Персонажи, их одежда, речь, лица - все кажется вполне гармоничным, соответствующим эпохе. Здесь нет ни одной силиконовой куклы, ни одного барбершопного хипстера, которые бы просто переоделись под людей 40-х годов прошлого века.
Детализовано и достоверно изображен Ленинград: на улицах мы наблюдаем счетверенные зенитные пулеметы Максима, защитники города перемещают аэростаты, на перекрестках пару раз попали в кадр звукоулавливатели - в общем, жизнь в постоянном страхе бомбежек нам демонстрируют убедительно и правдиво, без МХАТовских картонных условностей.
Начинается фильм со сцены прощания НКВДшника (его играет Алексей Кравченко) со своей семьей - жена и двое детишек покидают город на каком-то баркасе. Сам факт того, что в кадре появляется вменяемый человек вместо маниакального любителя расстрелов - уже греет душу.
"Семья для меня главное, ты это знаешь" - произносит среди прочего, прощающийся с женой чекист. Наверное, это все-таки случайность, но мысль о Вине Дизеле-чекисте уже успела засесть в голове)))
"Товарищ, не курим - здесь запрещено!" - строго доводит до сведения чекиста какая-то барышня, явно не боясь, что ее укокошат из ТТ. Однако тут случается беда - авианалет. Посудину с семьей чекиста топят фашисты, герой ничем не может им помочь - в отчаянии высаживает в воздух магазин пистолета и с ужасом наблюдает, как уходит на дно судно с его родными на борту.
При этом чекист падает, поднимается, запутывается в рыболовной сети. Видимо, это должно было вот вообще до полных кретинов донести мысль, что герой сейчас совершенно бессилен и является лишь зрителем собственной жизненной драмы. На мой взгляд - явный перебор, опустошенного магазина пистолета и игры Кравченко более, чем достаточно.
Далее нам показывают молодую скрипачку, которая после авианалета спешит на выступление оркестра. Здесь уже в сборе интеллигентный коллектив - люди делятся друг с другом своими переживаниями на тему запаздывающей эвакуации, угрозы полного окружения города, тяжелого положения на фронте. Один из героев пытается нервно шутить про то, что город спасут "стремительным ударом и малой кровью". В общем, напряжение чувствуется в каждой фразе и каждом жесте людей.
Тут кто-то замечает, что Карл Ильич Элиасберг (настоящее имя дирижера, которого играет Алексей Гуськов) чуть ли не впервые в жизни опаздывает. Оказывается, в это время дирижеру сообщают "пренеприятное известие" - оркестр решено оставить в городе для поддержания морального состояния защитников города и мирных жителей. Элиасбергу предлагают бросить оркестр и уехать одному, тот отказывается.
Дирижер наконец-то заходит в зал, сообщает новость своим коллегам. Бурное обсуждение пресекает на корню, усмиряет подопечных. "Бетховен не виноват, что нас сегодня бомбили. Давайте хоть что-то сделаем для искусства" — произносит дирижер и оркестр дает выступление на радио.
Скриншоты с полосочкой «таймкода» приведены не случайно. Первые 13 минут создают впечатление адекватного кино — как в художественном отношении, так и в плане бережного отношения к истории.
Смущает только, как говорят в этих ваших ынтернетах, мискаст - Карла Ильича Элиасберга, которому в 1941 году было 34 года, играет Алексей Гуськов, которому, на секундочку, 63 годика от роду.
Но, повторюсь, это первые 13 минут! Дальше все встает на свои места…
Неполживо о блокадном Ленинграде
Уже упомянутая молоденькая скрипачка, оказывается, по уши влюбилась в деда-дирижера (я понимаю, что в реальности он был молод, но в кадре-то дед!), в порыве ревности ссорится с его женой — пианисткой Надеждой Бронников, узнает, что к той приехал брат, бывший заключенный. И бежит к чекистам писать донос, попав «на прием», естественно, к герою Алексея Кравченко.
Жену дирижера арестовывают и увозят в неизвестном направлении, хотя брата при этом так и не нашли, более того, его потеряли не только НКВДшники, но и сценаристы сериала.
Что сейчас вообще началось? Что за дичь-то? Так-то Бронникову никто не "принимал", более того, она вместе с мужем выступала во время первого исполнения симфонии в Ленинграде. И оба благополучно пережили и блокаду и войну в целом. Зачем врать-то, ради какого такого драматизма? Как будто голода, ежедневной опасности и уже созданной атмосферы осажденного города недостаточно.
Но не переживайте, Бронникову уже во второй серии вернут обратно. А дирижер с женой вернули в оркестр ту самую "Тусю"-стукачку. Чувствуется в этом некая отсылка к библейским ценностям - тут тебе и прощение, и христианское смирение…
На этом антисоветчина и вранье не оканчиваются. Когда чекиста Серегина приставляют к Элиасбергу для помощи в сборе оркестра (после голодной зимы 1941-42 годов оркестр поредел и для исполнения симфонии Шостаковича нужны новые кадры), то доблестному НКВДшнику представители «гнилой интеллигенции» хамят на каждом шагу. То сам дирижер назовет его палачом, пытающим женщин и детей, то скрипач сравнит с могильщиком. КИношная Ольга Берггольц заявит герою Кравченко, что он — инквизитор, однако недоумковатый чекист не знает значения этого слова.
Кстати, лейтенант Серегин не просто тугодум, он у нас еще и воинствующий антисемит, в оркестре ему мерещится засилье евреев, музыку он не воспринимает в принципе. В общем, вранье про чекистов вышло на новый уровень — перед нами не кровавый палач, а дикарь, этакий лейтенант пятница, которого просвещенная элита будет воспитывать!
Матросы-краснофлотцы у нас, оказывается, никогда не слышали слова «дирижер», а партитуру умудрились принять за шпионские заметки. И это в Ленинграде — мощном культурном центре, это в Советском Союзе, который нес искусство в массы посредством радиовещания, прессы и ставших доступными театров, филармоний и прочих культурных учреждений.
Что еще из «откровений» и данных «секретных архивных документов»?
Оказывается, парочка музыкантов могла во время концерта за кулисами неистово… Хм, сношаться. И эта дикая выходка вызывала у зрителей и музыкантов бурю восторга вместо законного негодования.
Товарищеский суд над «героем-любовником» (кстати, почему барышня не участвовала в разбирательстве?) превращен в какой-то зумерский стендапчик. То есть ни коллективного осуждения такой аморальщины, ни обвинения в сорванном концерте не прозвучит вообще.
Корнейчук свою оправдательную речь превращает в какой-то идиотский спич про "любовь к жизни" и неиссякаемую энергию творческой натуры. Коллеги дружно заливаются смехом, Элиасберг вторит ненормальному музыканту, как будто одобряя его деяние, но при этом говоря о "строгом выговоре". Единственный адекватный человек, принципиальная женщина-парторг тщетно пытается угомонить распоясавшегося казанову, однако он под всеобщий смех предлагает "возлюбить" и ее заодно.
Кстати, фамилия этого «героя-любовника» — Корнейчук. Если это намек киноделов на не имеющего отношение к оркестру советского писателя Александра Евдокимовича Корнейчука - Героя Социалистического Труда, фронтовика, лауреата пяти Сталинских премий... То впору кого-то из сценаристов бить по наглой рыжей морде!
Естественно, в сериале не обошлось без командира-самодура, который волочится за медсестрой, а ее возлюбленного шлет на самоубийственные задания. Имеется уйма несостыковок, вроде певички Лидии, которая где-то за кадром почему-то из роковой красотки превратилась в сумасшедшую. Мелочей вроде красноармейца, который во время перестрелки хватается за кожух ППШ, я даже не пытался считать. Ну и сытые, холеные рожи, призванные изобразить блокадников тоже режут глаз.
Грех не упомянуть также любовный параллелепипед, без которого нынче киноделы не могут обойтись. Героиня Елизаветы Боярской забеременела от альтиста Клеймана, однако тот по настоянию своей маман таки не стал жениться на нееврейке. В итоге Вера (героиня Боярской) родит уже во время блокады и ребенка потеряет из-за голода. Клейман тем временем женится на певичке Лиде, но она уходит от него к любовнику. Любовник ценой своей жизни спасает уже поехавшую дурочку во время бомбежки, «блаженная» возвращается к Клейману, но вскоре умирает от отравы. Клейман липнет к Боярской, но она крутит роман с чекистом Пятницей. Однако в конце сериала чекист ценой своей жизни спасет Элиасберга, так что, наверное, Клейман и героиня Боярской снова сойдутся.
Если вас еще не стошнило от любовной линии, не спешите радоваться! Ибо мы переходим к самому важному аспекту…
Мотивация героев
Во время очередной перипетии любовного многоугольника Клейман, ранее бросивший свою возлюбленную с ребенком и женившийся на певичке, заявляет, что уходит из оркестра на фронт. Ибо уже Севастополь пал, «враг у ворот» и вообще все пропало, а пиликанье врага не победит. Все это Клейман выдает в истеричной форме во время репетиции, после чего повисло молчание.
«Вы — трусы! Сидите здесь за пайку!» — раскрывает мотивацию музыкантов этот тип и уходит.
Браво, булочно-трамваечная повестка вышла на новый уровень! Оказывается, музыканты играли Шостаковича ради пайки!
Десятки и сотни концертов музыканты Элиасберга дали в блокадном городе, а параллельно дежурили на крышах зданий для борьбы с зажигательными бомбами, бегали с носилками и спасали раненых, в первый день выдачи пайка привели с собой своих детей и родственников, жертвуя едой ради них. Многие музыканты побывали и на фронте. Но киноделам плевать — есть пайка, есть искусство! О подвиге, о самоотверженности, о патриотизме они даже не подозревают, ибо сами на подобное неспособны.
Чекист Серегин пытается что-то возразить относительно влияния музыки на моральный дух бойцов и труженников, но «смотрит в завтрашний день»
— Музыка не выигрывает войны, не уничтожает врагов. Но она, она... Не знаю как сказать…
Слово берет дирижер, заявляя, что Клейман, возможно, прав!!!
«Играем за пайку»??? То есть народ, который шел на фронт под "Священную войну" и сражался за "Синий платочек" ничего не знает о музыке? Даже советские музыканты не знают, для чего нужна музыка сражающемуся городу? Да что за хрень вообще происходит!
И вот премьера состоялась, в кадре буквально на секунды впервые показали Шостаковича, слушающего трансляцию. Музыкантам мерещатся в зрительском зале погибшие товарищи. Оркестр отгремел, после выступления дирижер выдает спич.
«Нас могут забыть поименно, но исполнение музыки из блокадного, замученного Ленинграда не забудут. Музыка сильнее смерти. Город жил, город сражался, каждый боролся как мог. Мы победили. Что-то пафоса много, по домам разбойники!»
Почему в прошедшем времени — «жил, сражался»? 1942 год в кадре, все еще живет и все еще сражается. Или это ломание четвертой стены и с нами уже просто Гуськов говорит, не пытающийся играть Элиасберга?
Пафоса много? Да это была единственная попытка озвучить здравую мысль за все 8 серий! И то запороли.
Никаких памятных надписей в титрах нет — ни восхищения подвигом предков, ни посвящения фильма памяти музыкантов и защитников города. Впрочем, оно и к лучшему — такие киноподелки эту самую Память только порочат.