Битва при Кутра 20 октября 1587 года.

Решающим сражением Восьмой Гугенотской войны по праву считается битва при Кутра, состоявшаяся 20 октября 1587 года. В сражении войско французских протестантов под командованием Генриха Наваррского наголову разбило войско короля Франции Генриха III под командованием королевского любимца Анна де Батарне, герцога де Жуайеза.

Предыстория.

Итак, после смерти короля Карла IX Валуа, не оставившего наследника мужского пола (не считая бастарда от его любовницы-протестантки Марии Туше), французский престол занял его брат Генрих Анжуйский. Цимес ситуации заключался в том, что на момент смерти брата Генрих был крулем Жечи Посполитой, где отметился подписанием т.н. "Генриховых артикулов", которые и положили начало той шизофреничной политической системе, которая стала визитной карточкой Жечи на всем дальнейшем протяжении её сущестования. Разумеется, выбирая между всевластием магнатов с законным правом на бунт против короля и всей полнотой королевской власти во Франции, Генрих выбрал второе и при первой же возможности сбежал из Жечи Посполитой.

В ночь с 18 на 19 июня Генрих тайно покинул свою резиденцию в Кракове и в течение трех дней, почти не отдыхая, двинулся во владения Габсбургов. За королем гнался дворцовый маршал Тенчинский, но королю удалось ускользнуть от погони, и 24 июня он прибыл в Вену, откуда через Венецию, Феррару и Турин — во Францию. 13 февраля 1575 г. он был коронован в Реймсе и затем совершил свой торжественный въезд в Париж.

Правление Генриха III было ознаменовано небывалым в истории Франции презрением народа к королевской власти, которая отождествлялась с самой фигурой короля. Немало этому способствовали поведение и внешний облик самого короля. Как писал один из протестантских лидеров Агриппа д`Обинье:

«Его выщипанный подбородок, его лицо, вымазанное румянами и белилами, его напудренная голова заставляли думать, что видишь не короля, а накрашенную женщину. Он весь день не снимал этого костюма, настолько чудовищного, что при виде его в первую минуту невозможно было решить, видишь ли короля-мужчину или женщину-королеву».

Обинье вторил Пьер де Ронсар в письме одному из своих друзей:

«Не удивляйся, если ты видишь, что наша Франция служит теперь посмешищем для народов и королей. При дворе только и разговору, что о Его Величестве: Она пришла, Она ушла, Она была, Она будет. Не значит ли это, что королевство обабилось?»

Первые шаги на троне Генрих направил в сторону увеличения налогов для пополнения пустующей казны, но его расточительность на благо его фаворитов, парализовала все добрые намерения в этом направлении и окончательно подорвала престиж власти. Число недовольных росло и среди протестантов, и среди католиков. 80-е годы были временем, когда недовольство королем и беспорядки в управлении достигли своего апогея. Ропот среди населения увеличивался. Увеличение налогов тем тяжелее чувствовалось населением, что именно в 70-е годы начала сказываться с особой силой во Франции революция цен, и быстро дорожали хлеб и продукты первой необходимости.

В Ниме в 1575 году была создана Гугенотская конфедерация на юге Франции со своей армией и органами власти. Генрих III искал способ взять под контроль ситуацию, которая сложилась в его государстве. В 1576 году он возглавил Священную Лигу, созданную при помощи Гизов и наиболее радикально настроенной части католического дворянства Франции. Несмотря на то что существовали отдельные очаги напряжённости и велись локальные войны, Генриху III удалось не нарушить мира между католическим севером и гугенотским югом вплоть до 1584 года.

Но в 1584 году все поменялось. В этот год скончался брат Генриха III Франсуа Валуа, герцог Анжуйский и Алансонский.

У Генриха III не было детей, и вероятным претендентом на престол становился Генрих Наваррский.

Естественно, такая ситуация меньше всего устраивала французских католиков, которых объединяла Католическая лига, возглавляемая лотарингским герцогским домом Гизов. Возглавлял дом Гизов в момент описываемых событий старший сын великого Франсуа де Гиза Генрих, икона и лидер упоротых католиков Франции.

Вопреки устоявшемуся стереотипу о нем, как о ловком интригане, яром католике и умелом полководце, Гиз был банальным карьеристом, который умело использовал наиболее радикальную часть католиков Франции для реализации собственных шкурных интересов. Постепенно вокруг него сформировался круг идейных приверженцев, а в 1584 году Гизы заключают договор с Филиппом II Испанским.

По этому договору, Бурбоны лишались права наследования. Будущим наследником объявлялся кардинал Бурбон. Он обязывался ликвидировать ересь во Франции, признать постановления Тридентского собора. Филипп II обещал оказывать в случае необходимости помощь деньгами и войсками. Кроме того, король Испании приказал послу Мендосе не допускать никакого соглашения между католиками и гугенотами и всемерно поддерживать внутреннюю смуту во Франции, даже если это будет в ущерб интересам Гиза.

Весной 1585 года Католическая лига взяла под свой контроль несколько городов на севере Франции. В попытке получить контроль над Лигой во главе с Гизами Генрих III объявил себя главой Лиги, что привело к его разрыву с Генрихом Наваррским. В итоге, 7 июля 1585 года под нажимом Гизов и Лиги Генрих III был вынужден заключить договор в Немуре.

Согласно этому договору, лишил гугенотов всех официальных должностей и титулов и заставил короля капитулировать перед требованиями Католической Лиги. Кроме того, герцог де Гиз получил Шалон как подтверждение искренности короля. В результате вся северо-восточная часть Франции стала непосредственно контролироваться Гизами. Кроме того, Гизам обещали значительные субсидии. Генрих Гиз прямо сказал кардиналу Шарлю де Бурбону, что это соглашение могло принести хаос и разруху во Францию. Тем не менее, король подписал договор. 18 июля он лично отправился в парламент Парижа, чтобы заставить его членов ратифицировать условия договора.

19 июля Католическая Лига обнародовала свою версию эдикта с ещё более радикальными положениями. На основании условий соглашения были отменены все предыдущие указы, дававшие религиозные и политические привилегии гугенотам. Соглашение запрещало практику всех религий, кроме католицизма во Франции. «Еретикам» не было позволено претендовать на государственные должности. Все гугеноты должны были перейти в католичество или быть изгнаны из Франции. Вопрос стоял очень простой — речь шла о том, кому быть хозяином в распавшейся на части Франции.

Папа Сикст V одобрил Немурский договор и до кучи отлучил от церкви Генриха Наваррского и его кузена, принца Конде. Папская булла лишила Генриха Наваррского титулов и отказала ему и его кузену в праве на французский трон, а также объявляла недействительными все присяги королю Наварры со стороны его вассалов.

Пикантность ситуации, которая сопустствовала развертыванию конфликта заключалась в том, что король Генрих III фактически не имел сил и средств для ведения полноценной войны, чего не скажешь о том же Гизе, который заручившись поддержкой испанцев рвался в бой. Понимая это, Генрих Наваррский обратился за помощью к Елизавете Английской и протестантским князьям Германии.

Кампания 1586 года

Прежде чем приступить к военным действиям, Генрих III отстранил от должности губернатора Лангедока Монморанси, заподозрив его в симпатиях к Генриху Наваррскому, против которого Лига и начала войну. Как пишет В. Балакин, если бы лигисты разом обрушили на Беарнца все имевшиеся в их распоряжении войска, то ему просто-напросто нечего было бы противопоставить им — на тот момент в его распоряжении имелась «армия» из 350 кавалеристов и около двух тысяч аркебузиров. Однако они не сумели вовремя преодолеть разобщенность, упустив верную победу. Тем не менее, авангард католиков под командованием маршала Матиньона беспрепятственно перешел Гаронну и направился к Нераку.

Одновременно Генрих Наваррский получил «последнее китайское предупреждение», в котором король Генрих III требовал от кузена перейти в католичество, но Наваррец ответил, что не желает ничего, кроме гражданского мира и облегчения положения подданных короля. Более того, Генрих соглашался отдать крепости, предоставленные в распоряжение протестантов, если Лига откажется от своих крепостей. Это предложение осталось без ответа, и король Наваррский, предварительно заявив, что враги короля Франции являются и его врагами, перешел к оборонительной тактике.

Вторую половину 1585 и весь 1586 год обе стороны провели в постоянных маневрах. Основные военные действия разворачивались не в Гиени, а севернее, где успех сопутствовал лигистам. Герцог Меркёр во главе бретонского отряда занял Пуату. В Сентонже Конде, Ларошфуко и виконт де Роган оказывали лигистам упорное сопротивление. Конде сумел даже вытеснить Меркёра за Луару. Развитие этого успеха позволило бы перенести военные действия на территорию католических провинций по Луаре и соединиться, наконец с немецкими наемниками, посланными в помощь Нааваррцу.

С этой целью Конде решил взять Анжер, однако его жители, не желавшие сдаваться гугенотам, оказали активное сопротивление, а пришедший на помощь им губернатор Анжу и любимец Генриха III Анн де Батарне, герцог де Жуайез принудил нападавших к отступлению, перешедшему в бегство. Сам Конде, распустив свое войско, с трудом добрался до побережья Нормандии, а оттуда — до английского острова Гернси. Его репутации полководца был нанесен непоправимый урон.

Что характерно, Генриха Наваррского неудача, постигшая Конде, не только не огорчила, но и послужила поводом для неуместных в данной ситуации шуток. Беарнец не скрывал, что борется не только и не столько за «спасение» Франции, но и за личное верховенство, поэтому любая неудача как его противников, так и соратников по борьбе (особенно в свете того, что один из соратников является принцем крови) рассматривалась им как его персональный успех.

Одним из самых ярких событий декабря 1585 года стала осада католиками под предводительством маршала Матиньона крепости Нерак, где, на секундочку, располагался королевский двор Наварры. Вот здесь Генрих развернулся по полной — лично принимал участие в вылазках и, как пишет Агриппа д`Обинье, сражался словно простой солдат и столь мало щадил себя, что мушкетным выстрелом оторвало подошву его сапога.

Параллельно с боевыми действиями, обе стороны активно вели друг против друга информационную войну. Генрих Наваррский 1 января 1586 года направил трем сословиям Франции послания, в коих обвинял Гизов в развязывании гражданской войны. На это обращение лигисты ответили воззванием «Предостережение французских католиков английскими католиками», сочиненным адвокатом Луи Дорлеаном, в котором автор, красочно расписав репрессии королевы Елизаветы в отношении английских католиков, сокрушался по поводу того, что Варфоломеевская ночь не привела к поголовному истреблению французских гугенотов — всех до единого. «Предостережение» было проиллюстрировано гравюрами, изображавшими английскую королеву Елизавету I, лично пытавшую английских папистов. Благо, добрая королева Бесс сама дала повод для таких гравюр, ибо у нее под арестом содержалась родственница Гизов, шотландская королева Мария Стюарт.

В 1586 году Лига перешла к возобновлению боевых действий. Теперь против Генриха действовал лучший ее полководец, младший брат Генриха де Гиза Шарль, герцог Майенский. Его войско насчитывало 20 тысяч человек. Когда Майенн соединился с армией Матиньона, ситуация для Генриха Наваррского запахла керосином. Однако, перехитрив патрули, он сумел добраться до По, чтобы назначить свою сестру Екатерину регентшей Наваррского королевства, после чего, забыв о благоразумии, отправился в замок Ажетмо к своей любовнице Диане д`Андуэн по прозвищу прекрасная Коризанда, где провел четыре дня, с 4 по 7 марта включительно. Такой поступок короля вызвал неодобрительную реакцию у его сторонников, на что Генрих в своей манере отшутился, заявив, что герцог Майеннский не такой уж и мерзавец, что будет мешать ему, королю Наваррскому, немного прогуляться по Гиени.

Однако Генрих недооценил противника. Закончилось все очередной осадой Нерака, в ходе которой король Наварры был вынужден по веревке с двадцатью своими спутниками под покровом ночи спуститься с башни (при этом каким-то неведомым образом умудрились спустить и их лошадей) и, проявив чудеса изворотливости, выбрался на оперативный простор. 2 апреля он был уже в Бержераке, одном из главных оплотов французского протестантизма. Там он пробыл целый месяц, занимаясь организацией сопротивления в Гиени, в частности, назначив виконта Тюренна своим главным заместителем, дабы тот в случае необходимости взял руководство на себя. Был разработан подробный план военной кампании в Гиени и Дофине и посланы гонцы к германским князьям, дабы поторопить их с отправкой рейтар и ландскнехтов. Проще говоря, вменяя в вину Гизу и лигистам дотации испанским золотом, Бурбон собирался воевать с ними руками в том числе немецких наемников, не особо церемонившихся с местным населением.

1 июня 1586 года Генрих вступил в Ла-Рошель. У него имелись и личные причины приехать в этот город. Дело в том, что незадолго до того в Ла-Рошели появился принц Конде, который вновь стал претендовать на роль главнокомандующего армией гугенотов. Генрих Наваррский не мог позволить этого, тем более что и жители города, разуверившиеся в полководческих талантах принца Конде, не доверяли ему.

Приняв на себя общее руководство по обороне Ла-Рошели и обеспечению ее боеприпасами и продовольствием, Беарнец приложил максимум усилий, чтобы Ла-Рошель, с 10 июля 1586 года подвергавшаяся осаде маршалом Бироном, спустя несколько недель освободилась благодаря энергии ее защитников, а также обилию в этой болотистой местности комаров, вконец обескровивших католическое воинство.

Другая армия Лиги, которой командовал Жуайез, испытывала серьезные затруднения в Дофине. Что же касается Майенна, то он, несмотря на локальные успехи, не сумел прорвать линию обороны в Гиени и вынужден был бесславно возвратиться в Париж. Кампания 1586 года для войск Лиги закончилась провалом.

Часть 3. Жуайез идет на войну

Понимая, что протестанты становятся военной силой, с которой стоит считаться, Генрих III решает провести с Наваррцем мирные переговоры. Функцию переговорщика он возложил на собственную мать, Екатерину Медичи. Тем более, что у королевы-матери уже был опыт подобных дел. Генрих III прекрасно помнил, как в 1578 году 60-летняя Екатерина на свой страх и риск совершила поездку по южным провинциям Франции и без единого убитого или раненного, без каких-либо боевых действий вернула под руку Генриха III целых 5 провинций.

Переговоры начались с середины декабря 1586 года в замке Сен-Брис, расположенном между Коньяком и Жарнаком. Генрих Наваррский тем охотнее пошел на заключение этого перемирия, что, как он верил, время работало на него. При этом он не смог отказать себе в удовольствии помурыжить тещу, заставив ее более двух недель томиться ожиданием в Сен-Мексане, где первоначально была назначена встреча. Престарелую королеву-мать он довел до того, что та в отчаянии воскликнула: «Да он издевается надо мной!» Каков был уровень доверия между договаривающимися сторонами можно судить хотя бы по тому, что на свидание с Екатериной король Наваррский приехал в сопровождении четырехсот всадников, всегда находившихся в состоянии боевой готовности, а та, приветственно обнимая зятя, прощупывала, не носит ли он под камзолом кольчугу.

После этого завязался разговор, о содержании которого нам известно из отчета, направленного Екатериной Медичи Генриху III. Смысл беседы сводился к тому, что собеседники пытались выведать намерения друг друга, рассыпаясь при этом в комплиментах и заверениях в совершеннейшем почтении. При этом не было ни малейших шансов прийти к соглашению. Тем не менее Генрих Наваррский и не думал прекращать переговоры, ибо тянул время и ждал, когда наконец к нему подойдут обещанные немецкие наемники. Финалом переговоров стало 15 марта 1587 года, когда Генрих предложил Екатерине Медичи и Генриху III помощь французских и немецких протестантов, дабы восстановить авторитет короля, подорванный действиями Лиги, и обеспечить его подданным длительный мир. Резонно предположив, что зять потешается над ней, Екатерина Медичи тут же положила конец переговорам. Боевые действия вскоре возобновились.

Надо сказать, что положение Генриха III становилось все более шатким. Лигисты во главе с Гизом не воспринимали короля серьезно, а набиравшая силу партия т.н. «политиков» или «умеренных католиков» призывала короля заключить союз с гугенотами и совместными усилиями избавить Францию от лотарингских принцев-смутьянов, готовых плясать под испанскую дудку, только бы испанцы дали им рулить Францией. Ответной реакцией Генриха III на все это стала очередная попытка показать всем, что он является хозяином в своем королевстве. Отправив армию под командованием де Гиза навстречу идущим к Наваррцу на подмогу немцам и швейцарцам, король приказал своему фавориту, Анну де Батарне, герцогу де Жуайезу выступить против Наваррского.

Собрав в Ла Рошели 4380 пехоты и 1250 кавалерии с 8 пушками, Генрих Наваррский намеревался вторгнутся в Перигор. Выступившая из Парижа армия Жуайеза насчитывала до 4800 пехоты, 2800 прекрасной кавалерии, и лишь 2 пушки. Но главной проблемой королевской армии было не это. Главной проблемой был нулевой военный опыт ее командующего. Анн де Батарне, герцог де Жуайез получил свои командные должности исключительно потому, что был одним из двух наиболее влиятельных фаворитов Генриха III, но исполнял свои обязанности он по большей части не покидая Лувра. Однако ситуация изменилась и Жуайез был вынужден выступить против Беарнца.

15 октября он перешел реку Дордонь и двинулся в Гиень. Этим своим выдвижением он лишил Генриха Наваррского преимущества позиции. Более того, на соединение с Жуайезом двинул свои силы маршал Матиньон. 19 октября обе армии достигли города Кутра в 45 километрах к востоку от Бордо. Положение, в которое попала армия Генриха было довольно затруднительным. Прямо по курсу располагалась армия Жуайеза, а в тылу — две реки, Дронна и Иль, достаточно полноводные. Перейти их можно было только в одном месте, что ставило крест на организованном отступлении. Если бы Жуайез дождался идущего на соединение с ним Матиньона, то зажатый с трех сторон двумя армиями католиков и рекой Наваррский был бы разгромлен наголову, но ему очень повезло, что горячий Жуайез не хотел делиться лаврами своей победы и приказал готовиться к битве следующим утром, 20 октября. Аналогичное решение принял и Генрих Наваррский.

Битва

Протестантское войско построилось следующим образом. Генрих Наваррский применил в данном сражении инновационную тактику, согласно которой между эскадронами кавалерии расположил группы аркебузиров (пять человек в каждой шеренге, всего четыре шеренги) для их поддержки, слив, таким образом, эти рода войск воедино (данная тактика взаимодействия кавалерии и пехоты была использована королём Швеции Густавом Адольфом более тридцати пяти лет спустя). Группы эти были построены в 4 шеренги по 5 человек в каждой; для стрельбы первая шеренга ложилась, вторая становилась на колено, третья нагибалась немного и четвертая стояла прямо, так что все могли стрелять одновременно; при этом было приказано не стрелять, пока неприятельская конница не подойдет на 20 сажень, так что промахов почти не могло быть; люди были отборные, известные храбростью и стойкостью, и им была выяснена вся важность спокойствия и присутствия духа.

Протестанты разместили свою артиллерию на возвышении, доминировавшем над равниной. Их левый фланг упирался в берег Дронны, а правый — в лесок, на опушке которого окопались стрелки с аркебузами. Три эскадрона оставались в резерве позади артиллерии. Центральный корпус выстроился в форме полумесяца, чтобы проще было осуществлять маневр по окружению противника.

Католики построились следующим образом. Напротив парка Гаренн было выстроено 1200 пикинеров и 1800 аркебузиров Пикардийского полка и полка Тьерселена. Справа к пехоте примыкало 400 «албанцев» (страдиотов) Левардена, далее 500 лансьеров Монтиньи. Справа от лансьеров было поставлено 2 пушки, а еще правее и чуть позади в качестве резерва была расположена лучшая конница католической армии — 1200 лансьеров и жандармов под командованием самого герцога де Жуаеза. Свою тяжелую кавалерию Жуайез вооружил копьями. Правый фланг конницы Жуаеза прикрывало 10 рот конных аркебузиров, каждая по 70 человек, всего 700. Пехота Клузо в составе 1800 пикинеров и аркебузиров из разных полков замыкала правый фланг на противоположной стороне дороги из Рош-Шале в Кутра.

Однако если войско гугенотов составляли главным образом испытанные в боях воины, то Жуайез привел с собой новобранцев, отважных молодых дворян, горевших желанием сразиться с еретиками, но не имевших военной подготовки и вырядившихся так, словно они собрались не на войну, а на увеселительную прогулку. Уже в ходе сражения выяснилось, что и диспозиция королевского войска была менее удачной, чем у гугенотов.

Как вспоминал Агриппа д’Обинье:

«После того как король Наваррский помолился перед битвой, он велел всем петь псалом №118 «Благословенный день настал». Стоявшие напротив нас католики под белым знаменем короля заорали, чтобы их услышали в гугенотских рядах «Сдохните! Они трясутся от страха! Трусы! Кайтесь в своих грехах!» Однако, один из придворных по фамилии Во, сказал герцогу: «Монсеньор, когда гугеноты так молятся, это значит, что они готовы драться на смерть»

Сражение началось в 8 утра 20 октября 1587 года. Залпы удачно расположенной артиллерии гугенотов внесли смятение в ряды королевской кавалерии. Несмотря на это, она продолжила стремительную атаку и даже потеснила авангард противника, но вскоре натолкнулась на резервные эскадроны протестантов, ну и весьма неприятным сюрпризом для солдат Жуайеза стали аркебузиры, построенные между эскадронами кавалерии Генриха. В это же время Монтиньон потеснил эскадрон Тюренна. Шевалежеры ля Тремуйля обратились в бегство, страдиоты Лавыардена преследовали их вдоль ограды парка Гаренн вплоть до Кутра, где, наткнувшись на гугенотский обоз, тотчас занялись его грабежом. Кто бы сомневался, что могло быть иначе? Опрокинутая кавалерия Тюренна смогла укрыться только за шеренгами жандармов принца Конде.

Однако, если на правом гугенотском фланге католики имели преимущество, то на левом ситуация была иная. Пехота Клузо атаковала 250 гугенотских аркебузиров, оборонявших крайний левый фланг у леса. Однако, несмотря на подавляющий численный перевес католиков, аркебузиры не только отбили нападение, но и сами перешли в атаку. Пехота Клузо была отброшена с потерями этим маленьким отрядом и в полном беспорядке отступила в рощу позади боевой линии. В это же самое время католики также безуспешно пытались атаковать парк Геренн, где гугенотская пехота дала им такой сильный отпор, что католики отступили с большими потерями, отчасти утратив строй.

Жуайез , не ожидавший столь сильного отпора со стороны гугенотской пехоты, бросил в атаку часть своей квалерии против батареи гугенотов, столь досаждавшей католикам, а с основными силами бросился на корнеты принца Конде и Генриха. Но достигнув подножья холма, он натолкнулся на вражескую кавалерию и подставил свой фланг под обстрел аркебузиров, размещенных на дороге. Тогда пришли в движение эскадроны трех Бурбонов, вызвав беспорядочное бегство первых королевских рот.

Жуайез попытался их остановить, бросившись наперерез бегущим, но к моменту сшибки с кавалерией Наваррского кони его воинов устали и нарушили боевой порядок. Длинные копья, которыми были вооружены королевские всадники, в образовавшейся сумятице были совершенно бесполезны и лишь затрудняли их движение. Вслед за кавалерией дрогнула и пехота католиков. Жуайез личным вмешательством пытался восстановить порядок в своем обратившемся в бегство войске, но все было тщетно. Генрих Наваррский по своему обыкновению не отсиживался в безопасном месте, геройствуя в самой гуще сражающихся. Более того, он остался цел и невредим, не получив ни ушиба, ни царапины. Принцу Конде повезло меньше — он таки поймал копье в живот

Еще меньше повезло Жуайезу. Также бившегося в гуще схватки любимца Генриха III протестанты хотели взять в плен, но судьба вновь скорчила ехидную гримасу вместо лучезарной улыбки. Возможно, судьба нашего героя сложилась бы не так печально, если бы он сдался в плен лично королю Генриху. Тем более, что выкуп высокопоставленных пленных входил в число обычаев войны. Но судьба распорядилась иначе. Жуайез сообщил пленившим его офицерам свое имя и предложил им 100 тысяч экю за свою свободу. Вот только одним из этих офицеров оказался гугенот, чей брат погиб во время резни, которую в июне 1587 года солдаты Жуайеза устроили в городке Сент-Элуа. И этому офицеру не нужны были деньги, ему нужна была месть. Он застрелил Анна де Батарне, герцога де Жуайеза, поставив точку в невероятной истории этого человека.

Гугеноты одержали победу за два часа, беспорядочно отступающая королевская армия оставила на поле брани около 2000 погибших. Гугеноты, по словам Морнея, потеряли двух дворян, но «не очень знатных» и примерно 30 солдат.

Победителю достался весь обоз противника и множество бесхозных лошадей. Генрих запретил убивать сдавшихся в плен и добивать раненых. Должные почести были возданы бренным останкам павших в бою Жуайеза и его брата. Если бы Генрих Наваррский развил успех, двинувшись на Париж, он стал бы хозяином Франции. Но к великому изумлению сподвижников, он отказался от преследования побежденных и не пошел на соединение с германскими наемниками, которые были больно побиты Гизом в битве при Вимори.

Впрочем, можно предположить, что Наваррец просто разменял немцев, которые собирались воевать не из чувства альтруизма, а за вполне конкретные суммы в дублонах, дукатах, экю и так далее. А денег в казне Наваррца не водилось. Так что вполне возможно, что ему в какой то степени было на руку то, что Гиз поколотил наемников и тем избавил гугенотов от необходимости их оплачивать, что, учитывая финансовое положение Генриха и гугенотов, было бы затруднительно и грозило бы непредсказуемыми последствиями.

Более того, католические проповедники неустанно призывали освободить мир от опасного еретика, короля Наваррского. В Нераке буквально за руку схватили наемного убийцу, собиравшегося нанести ему удар кинжалом. Обычно такой беззаботный, Генрих начал всерьез опасаться, что королева-мать, Филипп II или Гизы (а то и все они вместе) не успокоятся, пока не сведут с ним счеты. Особенно он боялся яда и во избежание беды даже изменил свои вольные обычаи, что не осталось незамеченным для окружающих. Флорентийский посол отмечал, что король Наваррский, имевший прежде привычку запросто делить трапезу с кем угодно, теперь, опасаясь отравления, проявляет в этом отношении большую осмотрительность.

В любом случае, победа при Кутра имела важнейшее значение для всей войны. Это была первая сокрушительная победа гугенотов, одержанная под руководством их нового вождя, с которым были связаны надежды гугенотской партии, первая большая победа Генриха Наваррского . После Кутра влияние Генриха Наваррского будет только расти и будут еще победы, при Арке и при Иври, а в конце при Фонтен-Франсез, что и закончит период ужасных религиозных войн.

Определенную выгоду из поражения своей армии и смерти любимца Жуаеза извлек, как ни странно, и король Герних III. Получив известие о гибели Жуаеза, король впал в депрессию, но герцог д`Эпернон якобы утешил Генриха Третьего, заявив, в том смысле, что еще неизвестно, плохая ли новость о гибели стольких дворян при Кутра, будь они живы, еще присоединились бы к Гизам, особенно в свете победы, одержанной Меченым над немцами. Время показало, что «Железный герцог» был не так уж и неправ. 12 мая 1588 года с подачи Гиза во Франции полыхнет самый натуральный «майдан», вошедший в историю как «День баррикад». Восьмая гугенотская война из войны религиозной окончательно перерастет в битву за французский престол, в ее кровавом угаре погибнут и Генрих Гиз, и Генрих III, но это уже совсем другая история

Список использованных материалов:

1. Балакин В. Генрих IV (Жизнь замечательных людей). М.: «Молодая гвардия», 2011
2. Леони Ф. «Екатерина Медичи: итальянская волчица на французском троне». М.: АСТ, 2014
3. Махов С. Майдан по-парижски//Режим доступа: https://royallib.com/read/mahov_sergey/maydan_poparigski.html#0
4. Черняк Е. Тайны Франции. — М.: Остожье, 1996
5. Эрланже Ф. Генрих III. СПб.: Евразия, 2002