КАРАВАИХА: о повседневности с любовью.
Продолжается наша работа по проекту «Караваиха. От уникальности места к архитектурному осмыслению». Мы ведем документальные архивные исследования, библиотечные изыскания и говорим с уроженцами и жителями микрорайона.
Сегодняшний наш собеседник – знаменитый нижегородский поэт, любимый читателями всех возрастов, лирик, глубоко влюбленный в наш город человек, пожалуй – самый урбанистичный городской поэт Владимир Безденежных.
- Владимир, расскажи, пожалуйста, как ты связан с Караваихой?
- Я здесь жил с самого раннего детства, с 1977 года. Родился не на Караваихе, а рядом с университетом - буквально в соседнем доме, где был хлебный и молочный магазин, пятиэтажка. Когда мы стали подрастать, взрослыми было принято решение, что мы переезжаем сюда, в 3-комнатную квартиру, где было гораздо больше места. Наш дом уже снесли, но я покажу, где он стоял. Дом был старый, в то время он был последний раз капитально отремонтирован, перед тем как мы въехали. Но, в отличие от других домов, у нашего на Караваихе были очень большие бонусы: городской телефон, ванна в квартире (в других таких домах ванн не было, они появились гораздо позже), и АГВ - мы сами себя топили газом.
Вот граница Караваихи, где трамвайчик едет. Далее уже семнадцатый квАртал, он так всегда назывался, местное название. Именно квАртал, а не квартал (Владимир улыбается). Есть в районе места силы - это непосредственно кинотеатр «Электрон», где мы сейчас стоим, здесь показывали большие серьезные взрослые фильмы. На Караваихе есть еще маленький детский кинотеатр «Зарница», там показывали, в основном, кино юношеское, детское, мультфильмы. А здесь показывали серьезное кино. Позднее в кинотеатре «Электрон», на втором этаже, стали проводить дискотеки. Там большой холл, они пользовались известностью в городе, не во всех кинотеатрах так было сделано. Это было в конце 1980-х, потому что в 1991-м я уже поступил в университет. И все здесь давно-давно было. Сюда приезжали люди из других районов, иногда не только ради того, чтобы потанцевать, но и для того, чтобы подраться. У нас были «серьезные разногласия» с автозаводцами, которые специально приезжали сюда даже на автобусах. Автозаводский, видимо, очень большой район, молодежи больше, чем везде, а они хотели самоутвердиться. Насколько я знаю, здесь был конфликт, когда на дискотеке кого-то толкнули, он ударился об пол, и там была реанимация - прямо на дискотеке, не выходя на улицу. Это стало поводом для нескольких серьезных драк. Драки происходили в парке, напротив «Электрона»…
Здесь место силы не одно. Есть еще несколько. На этом пятаке одно из них знаковое. Вон там косой вход в подвальчик 5-этажного дома, видишь? Это был зал штанги, куда я проходил лет примерно пять, а то и больше, учась в последнем классе школы, да и потом, еще и учась в университете. Это был неплохой достаточно зал, хорошо оснащенный. Там не было тренажеров как таковых, но было сделано «самоделкиными» нашими для того, чтобы хорошо заниматься. Была стойка для жима лежа, были брусья и турники, лавки, зеркала на стенах, очень много разных штанг и блинов - с этим не было никаких проблем, там были ребята взрослые, которые помогали, серьезные, не бандитские парни. Было хорошо, публика ходила разная, всякая, но в зале были все равны. Не было ни хулиганств, ничего, ребята были крепкие.
А вот авиамоторный кружок, кружок картинга, кружок мотодел всяких. Ребята здесь сами собирали двигатели, сами собирали и разбирали мотоциклы, на базе «Минсков», «Восходов» и мопедов собирали спортивные мотоциклы, сами делали крылья из стекла и пластика, сами клепали. Это имело большой резонанс, потому что, пройдя эту школу моделирования в детском возрасте, люди потом в гаражах у себя чинили и разбирали-собирали мотоциклы, мопеды и это все. Это было нормально. Можно было купить подержанный побитый мотоцикл, собрать из него новый и кататься на нем, это было нормально. За авиамоторным кружком была площадка, где запускали авиамодели, они там правда летали, устраивали авиамодельные бои, не помню уже, какие там правила, но помню про ход касторкой, которую добавляли в бензин. И это было место силы тоже.
- Владимир, ты в Караваихе с 1977 года, с детства. Это огромный период жизни. Каким ты помнишь завод, каково было его влияние на жизни людей? Оно менялось с годами - чем он был когда-то и чем стал теперь?
- Во-первых, завод работает до сих пор, и туда невозможно устроиться. Люди даже по блату не могут туда устроиться… Он производил в свое время «оборонку», например, локаторы, которые улавливают СТЕЛС. Что-то близкое делают и сейчас. Безусловно, и раньше телевизоры у них были побочным делом: большая часть продукции заводов, а также разработки институтов НИИРТ, НИИИС - вся продукция была для ВПК. И до сих пор они этим занимаются, правда, сейчас часть сотрудников была сокращена, часть территорий были отданы в частные руки - хозяйственные постройки. Там сейчас бизнес-центр. Безусловно, завод влиял на район вокруг и влияет до сих пор - очень много людей, которые так или иначе связаны с ним, они живут здесь поколениями. Здесь все работали на заводе, школа № 48 была подшефная заводу. Школа старенькая, ремонт в ней делался за счет завода, новый корпус был построен за счет завода. Люди, работавшие на заводе в 1990-е, жили довольно неплохо, потому что завод снабжался, был бартер. Туда привозили пуховики хорошие китайские, кроссовки, разные нужные вещи. И распределялось это все достаточно равномерно среди рабочих. Да, все ходили немножко одинаковыми, но было надежно, хорошо. Нам всем перепадало - кому-то размер не подходил, меняли, перепродавали такие вещи. Мы жили одной большой такой семьей…
…Завод играл очень серьезную и большую роль. Строил дома. Ведь, например, здесь далеко, провезу тебя мимо школы - там есть район «Квадрат». Он вырос на моих глазах. Раньше там были такие же двухэтажные дома барачного типа. Потом их снесли и очень быстро поставили много девятиэтажек, начиная от улицы Героя Елисеева. Это было заметно: сразу приехало много народу, стало оживленно. Это было сразу возле школы, было интересно. Далее строительство пошло немного медленнее, но это все строил завод. И всегда на Караваихе было очень зелено.
- То есть появление завода привело к тому, что старые деревянные дома снесли, новые поставили на этом месте, и дальше завод стал определять жизнь вокруг себя, в Караваихе?
- Завод всегда определял жизнь. Старый поселок, район клуба Кринова, Новый поселок, улица Батумская, где я живу – завод построил много жилья и инфраструктуры для людей. Смотри, Новый поселок вплотную примыкает к Караваихе, вот это еще довоенное. Многие сейчас вообще не знают, где проходит граница Караваихи. Многие не помнят… по Бонч-Бруевича проходит граница Новый поселок - Старый поселок. Новая стройка - это все, что идет по улице 40 лет Октября, вверх, в Дубёнки. Это тоже завод в свое время либо сам строил, либо давал деньги на материалы, и народ строил сам, как народная стройка, но он всегда заботился о работниках и их семьях. Это все здесь практически от завода…
Но если говорить не только о насущном - в свое время тут был знаменитый клуб Кринова при заводе, который был чуть ли не родоначальником русского рока в Нижнем Новгороде. Там всегда было очень свободно, туда пускали и нас по молодости - мы там играли в КВН и чего только ни делали. Там было достаточно лояльно. Лидер группы FPG Антон Пух, музыку которого теперь крутят по Нашему Радио, он там начинал. Он ходил с ирокезом, ему тогда лет 16 было, если не меньше. У него на ухе была пробирка с живой мухой, панк такой горьковский. Они выступали с абсолютно музыкально провокационными для советских реалий вещами. Но это допускалось, может, потому что это на отшибе все было... Мне рассказывали старшие товарищи, что в конце 1970-х и в начале 1980-х в клубе Кринова всегда были люди, двигавшие русский рок вперед…
Дальше мы пришли с тобой к детскому саду, за ним находится пятиэтажный дом по улице Лунгина, где когда-то была творческая квартира Чурдалёва, она называлась «Лозанна» - он ее так называл (Игорь Валентинович Чурдалев – один из самых известных горьковских / нижегородских поэтов конца 1970-х – 2000 годов. Около двух лет назад скончался в возрасте 68 лет).
А вместо кафе «Фламинго» раньше был тир. Здесь была маленькая кафешка-«стекляшка», где лимонадом торговали, она была чуть ближе к дороге. Может, и спиртное там иногда наливали, а так мандарины, пирожные. Машинки ездили, аттракционы. И был большой бугельный подъёмник, трос с крючком, дельтапланеристы слетали с откоса, кружили, останавливались внизу, а потом прикрепляли дельтапланы к бугелю и поднимались вверх. Здесь очень большая гора - подняться самому очень сложно.
Особенность Караваихи еще и в том, что здесь еще очень много милиционеров, так как рядом была школа милиции. Здесь не очень видно, что она рядом, но на самом деле отсюда до школы идти пешком минут 10. Там от Караваихи, от бани, идет дорога через гаражи. Да у меня от дома, от «Цветов», пешком до бани, куда я хожу до сих пор на Батумской, меньше получаса ходьбы.
- Это та самая знаменитая баня, которая играла большую роль, когда не было ванн в домах – и по своей основной функции, и как центр социальной коммуникации в районе? Это до сих пор действующий объект?
- Просто замечательная баня! Она постройки 1960-х годов, 1961-1962 год. К ней пристроен большой теплопункт, который весь район отапливает, если не больше. Это такой комплекс.
- Владимир, твое мнение: что такое дух Караваихи твоей эпохи?
- 1970-е помню плохо, так как был маленьким. Когда мы приехали в 1977-м, мне было всего четыре года. Помню, до этого я ходил в садик. А вот в 1980-е я пошел в школу и хорошо помню, что было весело, было очень семейственно, все друг друга знали, кто хулиган, кто какой. И не надо было из Караваихи никуда уезжать, так как тут было все - два детских кинотеатра, музыкальная школа, общеобразовательная школа, куда все ходили, все магазины, ателье свое, химчистка. Магазины хозяйственные, продовольственные винные. Один был «стекляшка», другой – «Стешка». Там женщина Степанида работала. Все ходили в одну школу, в одну музыкалку. Очень много занимались спортом, так как рядом Щелоковский хутор, так что лыжи, трамплин. Школа милиции. Спортивный клуб «Чайка». Школа дзюдо и каратэ. Зал штанги. В принципе, кто не занимался музыкой, тот шел в «штангу». Многие занимались лыжами, бегали. Все на Щелоковском хуторе, не в «Швейцарии». Была там очень сильная школа, и там выдавали (если тебя брали в основную группу) форму, хорошие кроссовки и костюмы, все бесплатно. Выдавали лыжи. Если ты занимался, занимал места на соревнованиях, ты мог рассчитывать на то, что у тебя будут кроссовки «Адидас». Сначала были кроссовки белорусские «Лида», потом выдавали и «Адидас» костюмы и кроссовки, «ФинФлаер». У нас был здорово развит настольный теннис, братья Музуновы — они ведь из Караваихи. Это чемпионы олимпийские. была сильная спортивная школа. У нас хороших теннисных мячиков и хороших ракеток (вьетнамских!) было очень много, не переводились. Если где-то они были в дефиците, то мы получали через стадион «Радий» и мячики, и ракетки, нам постоянно хорошее перепадало. В детстве почти в каждом дворе был стол, причем не разборный, а настоящий для пинг-понга, и собирались компании именно поиграть в пинг-понг, в круговую или навылет. Полноценное времяпрепровождение, иногда кто-нибудь гитару приносил, кто песни под гитару поет, кто играть пошел. И это было замечательное развлечение.
- У меня в детстве вьетнамская ракетка была жутким раритетом, мне ее подарила моя дальняя родня в каком-то году, кажется, на 10-летие. Это было событие.
- Да, а у нас были и русские, и вьетнамские. Но мне «вьетнамка» очень нравилась. Наши тоже были очень высокого качества. Здесь всегда было чем заняться, везде пешком. Кстати, у бани была пивнушка.
- Скажи, пожалуйста, границы Караваихи. Это ведь народный топоним.
- Один край – «Электрон», другой улица Бонч-Бруевича, она здесь сливается с Батумской, Батумская закругляясь приходит в Бонч-Бруевича, поэтому здесь очень точно сложно. Здесь Новый поселок, который идет вдоль Гагарина, Новый поселок начинается с улицы Батумской. А то, что идет по улице 40 лет Октября и вверх от 154-й школы, это уже Новая стройка. Когда я уже здесь жил, с начала 80х, уже мало кто помнил что-то раннее. Старики, старожилы ворчали: "Да нет, ты же в Новом поселке живешь, какая же это Караваиха, Караваиха это вот, квадрат".
- То есть это кусок Инженерной улицы, потом с той стороны Батумская и Бонч-Бруевича, а какие еще улицы внутри Караваихи?
- 40 лет Октября - это уже вообще Щербинки. Нет, внутри Караваихи есть улица Бонч-Бруевича, ул. Столетова, ул. Героя Елисеева, ул. Вологдина, ул. Луганская, ул. Пятигорская частично, потому что Пятигорская идет до администрации района вдоль проспекта, но она, в том числе, заходит и на Караваиху. Ул. Инженерная входила в Караваиху, но это был «бродвей», вот он начинается и тянется почти до Мызы, мимо кинотеатра «Зарница». «Зарница» - это, безусловно, Караваиха. …Караваиха - райончик небольшой, улицами вычерченный в клетку. Много переименовывалось, многие улицы, в том числе ул. Вологдина и ул. Короткая - название тоже послевоенное. Вот там один из первых видеоклубов…
А это место здесь называется «садка», здесь постоянно садился народ...
- С ул. Вологдина?
- Ну здесь весь пятак, здесь всегда были какие-то магазинчики, киоски, мороженое продавали. Вот, например, эти два дома - они очень хорошие, это брежневки, они удивительные. Здесь был детский клуб Ладья.
- А где пожарка была?
- Сейчас мимо нее проедем. Но ее еще в 80-е ликвидировали. Сейчас там будет детская площадка, там коробка, качели-карусели, но здесь была трагедия, здесь качелями девочку убило, она была в продленке. Это ул. Бонч-Бруевича, 48-я школа. Я ее заканчивал, здесь учился.
В этом здании была пожарка, а сейчас здесь офисы врачей. Вот здесь, все что белое, - здесь были большие ворота, заезд был. А вот здесь была «пельмешка», столовая, где еще и полуфабрикаты продавались, знаменитая ветчина "жуй-плюй", которую называли, свиная ветчина, жирная такая, много жилок. А сейчас ул. Пятигорская, вот здесь тоже здание красивое, и на самом верху там видишь, надстроено на верхнем этаже.
- Это Батумская?
- Слушай!
Там на Бонч-Бруевича, угол Пятигорской,
юшка поразбрызгана, пряна и густа,
четверо пацанчиков в курточках неброских,
крепко отметелили одного мента.
Мы сейчас проехали этот угол.
- А библиотека тоже давно открытая?
- Да. …Если здесь свернуть, то очень быстро придешь в Дубёнки. Еще есть дорога через следующий поворот, где школа милиции. Здесь все близко, к Анкудиновке пешком можно. Столетова, Углова, Елисеева...
- Мы сюда повернем? …Здесь ощущение, что какие-то призраки старой деревни Караваихи, где больше промыслов, чем земледелия было, где были какие-то дачи. Обрывки остались, а все остальное нарушено, все изменено.
- С одной стороны нарушено, а с другой стороны - едешь по улице, и если смотреть вот на эти дома, кроме вот этой новостройки, а это построено в 1980-е, «Радиотехбанк» головной офис, и эти детские садики, то тут ничего не изменилось с прошлых времен, просто машин больше стало. …Вот этот дом - здесь был магазин «Стешка», а вот здесь жил актер, который очень долго играл в сериале «След», патологоанатома, недавно умер.
- Да, знаю, о нем сообщение было.
- Вот он жил в этом доме, синяя дверь. А вот ул. Батумская, вот детский садик. Тот, который был возле моего дома, и этот - это были самые большие детские сады. Видишь, он к садам выходит, и нет вокруг ничего. Вот этот дом ментовской, здесь жили непростые люди. А вот этот магазин назывался «стекляшка», потому что он был со стеклянным фасадом, он был продовольственным. Вот мы опять к квадрату приехали, только с другой стороны. Это все квадрат. Сейчас мы проедем по Елисеева и увидим новую музыкальную школу. Старая находится у «Зарницы». Вот желтое - это общага маленькая, только там вроде что-то приватизировали, это стали квартиры, но вообще это общежитие. Вот опять 48-я школа, только с другого конца. Серое двухэтажное здание новое - это новая музыкальная школа.
- Неизысканная архитектура, просто серая коробка.
- Ну это, знаешь, когда уже поле 1987 года стали строить, это был как филиал... Видишь, дома двухэтажные, какие интересные - здесь жили инженеры, такие более комфортабельные дома и они шлакоблочные. У меня деревянные или панельные.
- А это дореволюционные?
- Нет, это довоенные. Тут всё довоенное или сразу отстроенное после войны. Это вообще срубы, и вот этот дом: если их поддерживать в хорошем состоянии, то им вообще ничего не будет, еще 100 лет простоят. Мы сейчас едем по ул. Елисеева, здесь тоже детский сад. Здесь много детских садов, вот здесь две общаги было, вот баня розовая, вот теплоблок. Дальше там речка течет и сады. То есть там граница, там нет ничего дальше, там можно только тропами уйти. Караваиха, она огорожена со всех сторон, у нее выход только вот такой, выехать на нее можно только с проспекта Гагарина или дворами как-то до поворота на Горную, на 40 лет Октября. Это дальше все новоделы, а вот мой дом, вот детский сад.
- Где-то ты еще видишь дореволюционную Караваиху, дачную, крестьянскую, есть ли следы?
- Нет, почти нет, за редким исключением. Вот давно жила здесь женщина, пасла коз, все думали, что она бомжиха. Но у нее было две девочки, которые учились в школе и учились неплохо. Они водили коз, она в фуфайке даже зимой, и вот эта женщина жила в сарайчике вместе с козами, от нее пахло соответствующе. Но оказалось, что у нее была своя нормальная квартира, а жить с козами - это ее выбор, она была словно безумная. Она не пила, непьющая, только всегда румяная, потому что всегда на свежем воздухе. Дети у нее были совершенно нормальные и миловидные, две девочки. Но мужа потеряла, что-то случилось в голове, и она с этими козочками... Из таких еще деревенских… Я не застал, говорят, что в свое время были сараи, были во всех дворах, но их потом все снесли. Там все хранилось, там и мотоциклы хранили и чинили. Говорят, что раньше многие квартиры были коммунальные, очень уплотненно жили. И у нас было у единственных изначально квартира не коммунальная. А в других домах были коммунальные, там достаточно большие комнаты. Говорят, что люди трудно уходили от своих привычных этих... Жили в сараях, дети вообще спали летом на свежем воздухе, на крышах сараев или прямо во дворе. Но я не застал этого, не видел. Мы очень много на улице проводили времени, домой просто не загонишь. Очень было много мест разных, где можно было провести время, посидеть, поиграть. Был школьный стадион, куда совершенно спокойно пускали, были эти коробки, где постоянно гоняли мяч, был стадион «Радий» - там были коньки, каждые выходные был огромный каток, с музыкой, со всеми делами, с прокатом коньков, можно было спокойно взять в прокат. «Радий» и сейчас находится и функционирует рядом с заводом Ленина, рядом с РОВД, на Мызе. Две остановки туда, но тут всегда ходит трамвай 19-й, 5-й - не было проблем доехать, никаких трудностей. Даже и пешком ходили две остановки, компанией идешь, никаких сложностей, и зимой, и летом. Парк, где всегда бегали, я по утрам всегда бегал.
Единственное, что плохо, - раньше поворотов на Караваиху было три, даже четыре - вот здесь разрешен был поворот. Потому что отсекающий светофор, можно было дождаться, а дорога широкая. Напротив кинотеатра «Зарница» был поворот. Когда-то был поворот вот здесь. Но его закрыли, а он был. Как попасть на Караваиху теперь…
Память многое хранит. В постсоветское время, в 1990-е годы на Караваихе жил (и живет сейчас!) спортсмен Максим Киселев. Он по рукопашной достиг очень многого в свое время и сам был такой, меня на год помладше. Он открыл частный клуб по борьбе, где и сам занимался, очень серьезно все. И туда он брал бесплатно всех, кто бросал наркоманить. Это была огромная проблема. Я помню 1990-е, сколько народу полегло. Причем не просто людей, а спортсменов...
Понимаешь, я заканчивал школу, у нас был УПК. Я не был «блатным», поэтому на права учиться меня не послали, все было распределено, и я пошел работать в обычный ОПЦ токарем. У нас было два молодых мастера с завода им. Фрунзе, которые посмотрели на нас какое-то время – что кто может. Там были два станка, один новенький, а другой полуавтомат. И мастер позвал меня и Сашку и говорит: «Ребята, вот два станка, завтра будем работать на них, дам контрольное задание». Мы там валики точили. И он нам стал приносить валики с завода, мы их точили за какие-то небольшие деньги.
А цех был разделен пополам, там токарные, а тут фрезерные станки, через полгода нас научили работать и на фрезерных. Обработанный валик на токарном станке не выбракованный стоил 10 копеек, а если торцы были подрезаны на фрезеровке, то 15 копеек. И потом это сдавалось на завод, люди получали премии за перевыполнение плана, а мы получали настоящее обучение и рубль-полтора на кино и мороженое, отлично было. И нам разрешено было приходить туда три раза в неделю после школы, чтобы позаниматься и подзаработать, это было здорово.
Они уже тогда подумывали о будущем, себе смену готовили. Я не похож был на человека, который собирается поступать в университет, да и они не знали об этом, и говорили: «Смотри, Володя. вот закончишь школу, пойдёшь в техникум, попадешь на обучение к такому мастеру, пройдешь обучение, и выйдешь оттуда с 3-м или даже 4-м разрядом. Ты с этим разрядом сразу пойдешь на завод Фрунзе, в этот цех. У тебя зарплата будет 350 рублей минимум. Это много. Ты поработаешь год-полтора и получишь пятый разряд, и будет получать 400 рублей стабильно. А лет через 6-7 получишь шестой разряд. И если к тому времени дураком не будешь и останешься трезвым, то будешь получать как генерал». То есть рублей 600-800 рублей у слесарей высшего разряда, это была реально генеральская зарплата, они могли получать больше, чем директор предприятия. Именно высококачественные специалисты. Потому что инженеры придумывали, приносили им чертежи, а они собирали опытные образцы, и, главное, чтобы они работали.
Я лично видел, как слесарь 6-го разряда орал на инженера, у которого высшее образование и все такое: «Ты что здесь написал?! Здесь какой металл? Да он у тебя разойдётся, здесь титан нужен!" То есть они все руками знают, они работают со всеми материалами, им приносят чертежи, и они должны сделать из того, что есть, опытный образец, чтобы он работал и, мало того, чтобы его потом можно было пустить в серию. Они дотачивали его до такого состояния, чтобы обычный рабочий мог потом собрать это на заводе. Вот так тебя вели.
А потом наступили девяностые годы - и все, обрыв. Ничего нет, никаких перспектив, никаких тебе 350 рублей. Работы нет, ничего нет, деньги обесценились, и осталось огромное количество народу, оставшегося с пустыми руками. Они еще не алкоголики, не наркоманы - потому что спортсмены бывшие. И куда деваться? Спортсмены - путь в «уголовку», а там и наркотики. Очень много людей умерло, это было очень обидно. Максим Киселев что делал – как мог, спасал.
Место тренировок находилось прямо за «Зарницей», со двора. В подвальчике был очень хорошо оборудованный зал, и он реально воспитал плеяду серьезных ребят, которые не пили, не курили, не кололись и выглядели очень хорошо. И здесь было безопасно ходить все 1990-е годы, потому что был такой подвижник, человек, которому было не все равно на своем личном уровне.
Да, у всех были немного криминальные замашки в то время, но по-другому было не выжить. И одно дело, когда тебе угрожает законченный наркоман, а другое дело, когда ты говоришь с адекватным человеком, который тебя слушает, и которому можно что-то объяснить. Наркоману же все равно, ему надо дозу, а ты идешь мимо, ты потенциальная жертва… Вот такой Максим Киселев – герой Караваихи.
На районе разная братва
Кто в кругу, а кто по краю круга
Леха, Дюся, Паша да Вован -
Вот четыре закадычных друга
Караваиха – райончик небольшой
Улицами вычерченный в клетку
Да и жили, в общем, хорошо
Дрались часто, убивали – редко.
Жили «лишь бы не было войны»
Все иное – горе не беда ли
По заборам драные штаны
Великов затертые педали…
Сбитые коленки, синяки,
Форма школьная, спортивная коробка
Синие дощатые ларьки
Мяч футбольный старый со шнуровкой
Два канала черно-белой «Чайки»
От соседа песенки блатные
Где-то очень рядом было счастье
Сны были хорошие, цветные
Не сказать, чтоб центровые пацаны
Но «на садке», в парке ли, в кружале
Среди самых резких «кружевных»
За базар всегда ответ держали
Леха, Дюся, Паша да Вован
Жили сами, как того хотели –
Каждого варила голова
Повзрослели, да и разлетелись
В книгу судеб вплетены страницы
Каждому по знаку своему.
Дюся – в Мурманск, Паша на границу
Вова в ВУЗ, а Леха на тюрьму
Дюся остается на сверхсрочку
Паша-дембель популярен у девиц
Вова учится, а Леха ставит точку
Себе в вену выжимая шприц
Отсидели, отучились, отслужили
Что-то соображают на троих
Вова, Дюся, Паша – эти живы
Леха плотно сел на героин
Это не мораль, чтоб ни сказали,
Горько так терять ближайших самых
Вова – я, а Паша с Дюсей в зале
Леха сел опять – зарезал маму.
Смотри, вот эта лестница вела на пляж, тут мы набирали воды, набирали с собой на пляж. Там дальше была асфальтированная дорога, а дальше была лодочная станция. Там были и частные лодки. То есть это как гаражи, и до сих пор станция там есть. А здесь был дебаркадер, где можно было взять по профсоюзному билету лодку вёсельную напрокат. И мы часто с отцом брали лодку, уезжали в 4 часа утра из дома и выплывали на реку. Правда, якоря должны были быть свои. И ловили рыбу, здесь, кстати, было много.
….Волга — большая река, но Ока,
Говорят, старше и, видно, мутней
Выйди на гору ночью —
Цвета топленого молока
Волны несет прочь и
Чуточку страшно
Может из-за огней
Города, пышущих кучей угля,
Над ней —
Звездная пустота
Невольно выдохнешь:
— Ух ты, ***,
Экая красота!
Слева — гирлянда моста
Справа — другая
Тихо себя ругаю,
(Что свойственно захмелевшему человеку):
Эх, голова!
Надо бы в песню сложить слова
Про луну, и про реку.
Про ночь, что огнями сочилась,
Про ту, что рядом со мной…
Но пиво кончилось, и песни
не получилось.
Надо идти домой…
Не хотелось прерывать рассказ Владимира Безденежных – такой любовью и таким знанием о своем районе наполнены его воспоминания. Живое краеведение дает нам то, что не способны в силу специфики подарить документы. Фотографии проиллюстрируют наш маршрут с Владимиром в этот день. Спасибо ему за рассказ.
