Часть 1. Между верностью и предательством

Как в период самозванцев прародители уральского казачества стали опорой для Емельяна Пугачева, выдававшего себя за императора Петра III? Можно ли считать крестьянское восстание «стихийным бунтом», или за ним скрывается куда более сложный и неизбежный конфликт? И как один челябинский воевода выбивал подкрепление для города?

Разберемся в этом, исследуя историю яицких казаков и их роль в событиях, которые заставили переосмыслить понятия верности и предательства.

Бунтарское войско

Река Яик берет начало в горах и течет на юг, к Орской крепости, затем поворачивает на запад и впадает в Каспийское море. Эту местность, охватывающую часть Башкирии и юго-восточную границу Оренбургской губернии, описывал Александр Пушкин в исторической монографии «История Пугачевского бунта».

Земля эта была неспокойна: в далекие времена здесь кочевали «орды диких племен», а в 15 веке сюда перебрались донские казаки — пиратствовать на Каспии, с которыми по соседству жили татарские семьи, «отделившиеся от улусов Золотой Орды». Сюда также принесло «воровских» волжских казаков после того, как их разгромила царская армия в 1577 году.

В 1581 году яицкие казаки основали в урочище Орешное укрепленный городок. В нем стало расти братство холопов, крестьян, бежавших от крепостной зависимости. Через 24 года их город разорили татары. Тогда яицкие казаки перебрались по реке Яик выше и основали городок Яицкий (ныне Уральск). Там их кочевая жизнь изменилась: казаки почувствовали необходимость в царском покровительстве. Их приняли в подданство. Царь Михаил Федорович «пожаловал им грамоту», разрешив принимать на житье вольных и даже беглых людей.

С 1591 года правительство привлекало их для охраны юго-восточных границ империи и военной колонизации земель. Разное было в истории казаков: в годы Смутного времени на Руси они поддержали самозванцев, участвуя в разорении Московского государства, в 1670 году они же примкнули к молодецкому войску Степана Разина, сражаясь в его рядах с правительственными войсками под Симбирском. После поражения они бежали на родной Яик. Яицкое войско получило прощение от царя Алексея Михайловича — только когда казнили Степана Разина.

Участвовали яицкие казаки и во многих крупных походах и войнах, которые вело государство: подавляли восстание уфимских башкир, участвовали в походах против крымских татар, защищали Смоленск от поляков, сражались с турками под Чигирином, участвовали в Азовских походах Петра I.

Леонтий Масянов, участник Белого движения в составе Уральской отдельной армии, в своем очерке «Гибель Уральского казачьего войска» писал так:

Уклад жизни яицких казаков

Жизнь казаков регулировалась сложной системой традиций. Главным законодательным органом являлся казачий Круг, на котором присутствовало взрослое мужское население. Когда все казаки собирались на площади у часовни (позже — у храма), к ним проходил атаман, руководивший работой Круга. На собрании казаки принимали новых сочленов в братство, выбирали атамана и есаула, делили государево жалованье и судили провинившихся сотоварищей.

Хлебопашество у казаков практически отсутствовало. Не занимались они и скотоводством. Хлеб и вино казаки приобретали у купцов из поволжских городов. Оружие, порох и свинец им поставляли из государевой казны за службу.

Ведущим промыслом было рыболовство: рыбу употребляли в пищу, а также продавали на сторону, получая от этого солидную прибыль. В начале 17 века яицкие казаки преподнесли царю Михаилу Федоровичу отборной рыбы ценных пород из Яика. Подарок настолько понравился государю, что московские цари стали требовать от казаков обязательных рыбных поставок.

Этнический состав казаков был разнообразен, а вот веру разделяли одну — старообрядчество. Огромным авторитетом у них пользовались старики. Казачьи роды отличались патриархальностью: семьи были крепкими и многодетными. Чужаков в казачью общину старались не допускать.

Первый раскол

С наступлением эпохи Петра I в жизнь Яицкого казачьего войска вторглись резкие перемены. Дело в том, что до его воцарения казаки пользовались полным самоуправлением, а в декабре 1719 года они были подчинены Коллегии иностранных дел. Через три года последовал новый указ царя-реформатора: «Яицким казакам во всех управлениях быть в ведении Военной коллегии».

Стремясь полностью подчинить своей власти казаков, Петр I отправил в 1723 году полковника Захарова в Яицкий городок для реорганизации внутренней власти войска. Вскоре после этой поездки император назначил новым атаманом Григория Меркурьева, презрев мнение казачьего Круга. Три года спустя Меркурьев получил атаманскую насеку — знак своей власти над казаками. Такое грубое отношение к казачьей демократии вызвало недовольство среди казаков. Однако вернуть прежний порядок выбора атамана им не удалось.

Указ Анны Иоанновны от 25 августа 1740 года объявлял, что право назначать атамана принадлежит императрице, а яицкие казаки могут лишь предоставить три кандидатуры на ее выбор. Полностью Круг был лишен законодательных функций спустя восемь лет при Елизавете Петровне. Отныне он решал второстепенные вопросы: когда проводить рыбный лов, строить дома и производить другие общественно-бытовые мероприятия. Главнейшими же сторонами казачьей жизни занимались войсковой атаман и старшины. Они объявляли Кругу высочайшие указы и губернаторские распоряжения, совершенно не интересуясь мнением рядовых казаков.

Наконец, преобразования, которые проводила Екатерина II, стремясь модернизировать и укрепить империю, вступали в конфликт с традиционными устоями казачества. Введение более жестких ограничений на их автономию, ущемление их прав на рыболовство и растущее влияние Санкт-Петербурга на их внутренние дела — вызвали возмущение и недовольство.

Страх и ненависть на Яике

В 1771 году некоторые калмыки, уставшие от коррупции русских властей, решили в поисках лучшей жизни перебраться в Китай. Казаки не могли их остановить: калмыцкое войско сжигало крепости и форты — неизвестно, сколько казаков погибло во время этих столкновений. В итоге яицкие казаки отказались преследовать беглецов. Специальная комиссия начала расследование.

И уже летом этого года сотник (командир) Иван Кирпичников возглавил делегацию казаков, которой поручили вручить ходатайство лично императрице. В нем Иван Васильевич просил справедливости. Но Военная коллегия отвергла его жалобу, осуждающую действия местных властей, и решила жестоко наказать жалобщиков — Кирпичникова и 42 «сообщников» — плетьми и отправить их на войну с Турцией.

Иван Васильевич с делегацией покинул столицу и в начале января 1772 года достиг Яика. В это время там находился председатель следственной комиссии, генерал-майор Михаил фон Траубенберг. Нежелание казаков выполнять приказ Военной коллегии об их участии в русско-турецкой войне и сложившаяся с калмыками ситуация заставили его приехать в Яицкий городок.

Вместе с казаками он участвовал в неудачной обороне Яицкой линии от калмыков и выносил жестокие приговоры по отношению к казакам. 13 января толпа казаков направилась к нему, требуя пересмотреть приговоры. В ответ Траубенберг приказал открыть огонь. Погибли более 100 человек: мужчины, старики, женщины и дети.

Казаки не смогли простить это. Сразу же началось восстание, во главе которого встал Кирпичников. Когда казаки разгромили отряд генерала, Траубенберг забрался под крыльцо, но «несколько баб и девок с дрекольем» вытащили его из укрытия, забили насмерть и бросили его тело в мусорную кучу. Казаки же казнили атамана и других старейшин своего войска, назначенных правительством.

Преступление и наказание

Успокоившись, казаки осознали, что натворили, и попробовали договориться с властью. В качестве взятки они направили в Оренбург подарки, но было уже поздно. Оренбургское руководство во время переговоров с казаками одновременно увеличивало военную мощь. И уже в мае 1772 года карательная экспедиция прибыла на Яик. Возглавлял ее генерал-майор Федор фон Фрейман.

15 мая Фрейман направил Оренбургский корпус в составе 2,5 тысяч драгунов, егерей и более тысячи оренбургских казаков и ставропольских калмыков на Яицкий городок. Решающая битва произошла у реки Ембулатовки. В ее первый день, 3 июня 1772 года, правительственные войска не смогли одолеть «кирпичниковцев». Однако на следующий день яицкие казаки потерпели поражение.

Через день войска фон Фреймана осадили город. Некоторым казакам удалось скрыться в степях между Яиком и Волгой, а остальные предпочли сложить оружие и сдаться в плен. В Яицкой крепости развернулся гарнизон правительственных войск. Началось следствие. За год были пойманы большинство руководителей восстания. Всех арестованных отправили в Оренбург.

Там комиссия допросила 99 подозреваемых. Руководителей восстания, 11 человек, включая Ивана Васильевича Кирпичника, приговорили к четвертованию. Еще 40 генералов должны были повесить. 13 казаков после наказания плетьми были отправлены в полки Второй армии. Но комиссии было этого мало: детей приговоренных, в возрасте 15 лет и старше (всего 316 человек), приказали записать в солдаты, а тех, кто не мог служить из-за состояния здоровья, — наказали плетьми.

В сентябре 1833 года Александр Пушкин, занимаясь исследованием восстания Пугачева, записал в своей тетради рассказ, который ему поведал 86-летний казак И. Л. Папков из Сорочинска. По словам очевидца, когда мятежных казаков отправляли в Сибирь из Оренбурга, они, садясь в телеги, кричали: «Что еще будет? Как мы потрясем Москву?»

Казаки, которым удалось сбежать, жаждали мщения. Этот кипящий гнев создал плодородную почву для харизматичного лидера, такого, который бы смог повести казаков и вернуть им автономное самоуправление…

Беглый донской казак

Емельян Пугачев родился на Дону в станице Зимовейской на 112 лет позже Степана Разина. Был младшим сыном в семье донского казака. Семья его принадлежала православной вере, в отличие от многих казаков того времени. В 17 лет младший сын был записан на казацкую службу вместо своего отца, ушедшего в отставку. Еще через год он женился. А спустя неделю после свадьбы был отправлен в Пруссию на Семилетнюю войну. За три года войны Емельян счастливо избегал ранений. Но один раз, когда упустил свою лошадь во время ночной тревоги, был наказан плетьми.

Со смертью Петра III войска возвратились в Россию. Было волнующее время. В естественные причины скоропостижной смерти царя никто не верил. Одна часть народа видела во всем злодейство, другая — искренне верила, что царь спасся и в тайне набирает войско, чтобы вернуть себе законный престол. В этот период объявлялись самозванцы: известно более сорока лже-Петров, заявлявших свои права на трон. Но до этого пока далеко…

Пугачев проходил службу в родной станице, радовался рождению детей. Иногда отправлялся в командировку в Польшу на поиски бежавших из России старообрядцев. А с началом русско-турецкой войны мужчина был отправлен в город Бендеры, при взятии которого сильно отличился. В 1771 году после отвода войск он сильно заболел. Не помогал даже отдых в зимних квартирах на территории нынешней центральной Украины. Проболев дома еще месяц, Емельян отправился в Черкассы проситься в отставку — в чем ему, разумеется, отказал войсковой дьяк. Ему предложили остаться в лазарете, но он решил, что будет лечиться самостоятельно.

Потом что-то в нем сломалось. Пришла захватывающая идея: бежать вместе с зятем сестры от войсковой службы. «На Русь? На Прусь? В Запорожскую Сечь?» — обсуждали они возможные направления побега. А в итоге решили перебраться на Терек. Прибыв в родную станицу, Пугачев объявил жене о своем намерении, пока остальные беглецы укрывались в степи. Родные бросились ему в ноги, плакали, умоляли остаться. Емельян их послушал, не отказавшись при этом помочь зятю с несколькими товарищами. Он переправил их через Дон на «нагойскую сторону» и благополучно вернулся домой, где продолжил лечение.

Беглецы не смогли самостоятельно добраться до Терека. Они вернулись в знакомую станицу, где уже в местной канцелярии зять Пугачева рассказал о том, что переправиться через Дон им помог брат его жены, также захотевший податься в бега. Поняв, что беглецы всю вину переложат на него, Емельян решил бежать, но был задержан и заключен под замок в 1770 году.

Через два дня он снова бежал. Ему даже удалось перебраться на Терек. Но на «запретном берегу Дона» жизнь не сложилась. В феврале 1772 года беглый муж вернулся в Зимовейскую на тайную встречу с супругой. Жена упрекала его в разрушенной жизни. Ей было очевидно, что супруг навечно в бегах. Она решила через жену брата сдать его местным властям, ведь своими побегами он только усугублял положение. Когда в дом явились казаки — Емельяна Пугачева арестовали.

Его конвоировали в Черкасск. По дороге Пугачев вновь оказался вне закона: обманув товарища по службе, который доставлял его в назначенный город, Емельян забрал коня сослуживца и скрылся. Какое-то время он жил в Стародубском монастыре в Брянске. Там старец Василий помог ему выбрать лучший момент для перехода границы. В это время многие бежавшие из России старообрядцы по указу Петра III, подтвержденному Екатериной II, получили возможность вернуться в Россию и поселиться на окраинах империи.

План старца сработал: прибыв на форпост в числе других возвращавшихся в Россию староверов, мужчина представился коменданту своим подлинным именем и был направлен в карантин, который продлился шесть недель. 12 августа 1772 года он получил долгожданный паспорт с направлением на поселение в Малыковскую волость на Волге. Емельяна снабдили хлебом в дорогу и попросили передать привет игумену Филарету.

Добравшись до Мечетной слободы осенью 1772 года, он встретился с влиятельным членом старообрядческой общины на Иргизе — Филаретом. От него-то мужчина и узнал о восстании яицких казаков. Филарет сочувствовал им и поддерживал идею Пугачева — уговорить их уйти на Кубань к потомкам донских казаков, которые ушли в турецкие владения после подавления Булавинского восстания.

Самодур и самозванец

«В смутное сие время по казацким дворам шатался неизвестный бродяга, нанимаясь в работники то к одному хозяину, то к другому — и принимаясь за всякие ремесла... Он отличался дерзостью своих речей, поносил начальство и подговаривал казаков бежать в области турецкого султана…» — так описывал Александр Пушкин явление Пугачева яицким казакам.

Уже тогда Емельян выдавал себя за Петра III и убеждал, «что около Рождества или Крещения непременно будет бунт». Разумеется, яицкие казаки не признавали в мужике, не умевшем ни читать, ни писать — императора, избежавшего смерти от любовников своей жены. Безграмотным крестьянам, башкирам, киргизам и другим народам, притесненным центральной властью, Емельян демонстрировал «некую бумагу, сочиненную староверами, которую никто не в силах был прочесть».

«Воскресший Петр III» объяснял свое спасение так: при помощи караульного офицера он ушел в Киев, где скрывался около года, потом был в Цареграде, где тайно находился в русском войске во время последней турецкой войны, а оттуда явился на Дону… А чтобы придать своим словам убедительности, он иногда что-то записывал на бумаге, объясняя тем, кто не мог разобрать его почерк, что это написано на латыни. Свою подпись нигде не ставил, утверждая, что имеет право подписываться только в Санкт-Петербурге.

После возвращения Пугачева на Иргиз его арестовали и отправили в Казань, откуда он бежал в конце мая 1773 года. В августе он вновь появился в Яицком городке, в одном постоялом дворе, где его навещали будущие ближайшие соратники.

Выступление казаков началось 28 сентября 1773 года на Бударинском мосту (в 85 км от Яицкого городка). Отсюда отряд в 80 казаков направился вверх по Яику. По дороге к ним присоединялись новые сторонники, так что к прибытию к Яицкой крепости отряд насчитывал уже 300 человек.

Сама попытка войти в город оказалась неудачной. При этом часть казаков, оборонявшая город, тайно перешла на сторону самозванца. Повторная атака состоялась через день — и также не увенчалась успехом. Поэтому казаки, оставив эту затею, двинулись вверх по Яику и организовали лагерь у Илецкого городка.

В Илецком городке ближайший соратник Пугачева убедил местных казаков присоединиться к восстанию, и те встретили лже-царя колокольным звоном и хлебом-солью. Все илецкие казаки примкнули к нему. Совершилась первая казнь: повесили атамана, «который великие обиды им делал и разорял». Из новых казаков составили полк. Емельян и его соратники решили направить главные силы на взятие Оренбурга.

Победы, вскружившие голову

Оренбург, столица края, был главной целью восставших. Успех значительно повысил бы авторитет армии и лидера. Было в крепости и очень нужное казакам оружие. К моменту осады Оренбурга пугачевская армия захватила Нижнеозерную, Рассыпную и Чернореченскую крепости, Сеитову слободу, Сакмарский городок и Бердскую слободу. Дорога к большому краю была открыта.

Емельян баловал татар, обещая им «земли, воду, леса, жительство, травы и реки» — в общем, все-все, чтоб они следовали за ним. И жестоко расправлялся с теми, кто не хотел вступать в его ряды и сдавать города, расстреливая офицеров и их семьи.

Пугачев подошел к городу 5 октября 1773 года, разбив временный лагерь в пяти верстах от него. К крепостному валу были высланы казаки с призывом сложить оружие и присоединиться к «государю». В ответ мятежников обстреляли из пушек.

Через два дня на военном совете было решено обороняться за стенами крепости под прикрытием артиллерии. Оренбургские солдаты сражались неохотно, в них скрывались робость и страх. Начавшаяся осада на полгода сковала главные силы восставших, не принеся ни одной из сторон военного успеха. Оренбургский отряд совершил повторную вылазку 12 октября, но соратник Пугачева с помощью артиллерии отбил эту атаку.

14 октября Екатерина II назначила генерал-майора В. А. Кара командующим военной экспедицией для подавления мятежа. В конце октября Кар приехал в Казань из Петербурга. С ним было две тысячи солдат и полторы тысячи местных ополченцев, готовых сражаться. Пугачевцы напали на передовой отряд Кара 7 ноября недалеко от Оренбурга, в деревне Юзеевой. После трехдневного боя Кар отступил обратно в Казань.

13 ноября у Оренбурга захватили в плен отряд полковника Чернышева. В этом отряде было около 1100 казаков, 600-700 солдат, 500 калмыков, 15 пушек и большой обоз с вещами. Кар понял, что вместо легкой победы над мятежниками его ждет полный разгром от необученных крестьян и нерегулярной конницы башкир и казаков. Поэтому он под предлогом болезни уехал в Москву, оставив командование генералу Фрейману.

К восстанию также начали массово присоединяться башкиры. В ноябре в составе крупного отряда башкир и мишарей на сторону Пугачева перешел Салават Юлаев. В декабре Салават сформировал в северо-восточной части Башкирии большой повстанческий отряд и успешно воевал с царскими войсками в районе Красноуфимской крепости и Кунгура.

А атаман Иван Грязнов — ближайший соратник Пугачева, собрав отряд из заводских крестьян, захватил заводы на реке Белой. Благодаря этому Пугачев произвел его в полковники и отправил для организации отрядов в Исетскую провинцию. Там он взял Саткинский, Златоустовский, Кыштымский и Каслинский заводы, Кундравинскую, Увельскую и Варламову слободы, Чебаркульскую крепость, разгромив посланные против него войска.

Бреши в обороне

Когда соратники Пугачева подступали к нашему городу, Челябинск был из себя провинциальным центром, обнесенным деревянным забором. В архивах от января 1774 года хранятся сведения о 767 душах мужского населения (число явно заниженное, исследователи считают, что количество жителей крепости на деле не превышало 1500 человек). Большую часть жителей, разумеется, составляли казаки, некоторые из них — сочувствовали идеям пугачевцев.

Еще в октябре 1773 года власти задумались об обороноспособности города: население строило и ремонтировало укрепления, за порядком и работой следили цеховые и посадские люди. Исетская провинциальная канцелярия пыталась объяснить населению, что явившийся царь — самозванец. Они выпустили указ о том, что Петр III скончался в 1762 году и в начале июля того же года был похоронен в Невском монастыре. Не забыли и упомянуть, что на церемонии прощания среди зрителей присутствовали господа из Исетской провинции «при должностях своих».

Значительные силы отправить на подавление восстания было сложно. Русско-турецкая война была в самом разгаре. Она требовала огромного напряжения и сил от государства. А какова была ситуация в самом Челябинске? Готово ли было мужское население держать оборону?

Весь регулярный гарнизон Челябинской крепости состоял из неполной роты в 30 рядовых, с одним поручиком и четырьмя капралами. Чуть позже к ним прислали из Тобольска рекрутскую роту, совершенно необученную и вооруженную винтовками без штыков. Челябинские купцы вооружили несколько человек, но этих усилий было недостаточно.

Воевода Алексей Петрович Веревкин объявил о наборе «временных казаков» из крестьян ближайших поселений. Уже к началу января их собралось 1400 человек. Вооружением они, конечно, похвастаться не могли. Что могут сделать колья и дубины против ружей? Еще в городе не хватало запасов пороха. Сибирский губернатор отправил 25 пудов пороха и 200 ружей, хотя в самом Тобольске оружия и боеприпасов было всего на 500 человек. Вот она сибирская поддержка!

Письма в никуда…

Оставалось совсем немного до штурма крепости. Городская ратуша тем временем обратилась к генералу Иоганну Александровичу Деколонгу, который возглавлял правительственные войска в Зауралье, чтобы удержать в Челябинске одну полевую команду. Эта команда следовала из Сибири к Оренбургу через Челябинск под командованием премьер-майора де Кастро-Ласерда. Ее численность составляла 515 человек. С таким гарнизоном город имел все шансы противостоять бунтовщикам.

Генерал Деколонг проигнорировал обращение ратуши. В отчаянии Алексей Петрович написал указ, предписывавший графу де Кастро-Ласерде с командой остаться в Челябинске для защиты провинциального центра. Но команда проследовала дальше.

«Ежели оной воинской команды от вашего высокопревосходительства мне пожаловано не будет, то в таком случае неминуемой подвержен буду напасти и ежели, отчего Боже сохрани, провинциальный город будет разорен, то уже вся Исетская провинция будет подвержена бедствию и всей погибели», — вновь обратился Веревкин к генералу.

Так как все просьбы о помощи были оставлены без ответа — Алексей при поддержке городской ратуши задержал в городе артиллерийскую команду поручика Федора Пушкарева, которая тоже проходила через Челябинск.

Отрывок из рапорта Веревкина Деколонгу:

Начало бунта

Утром 5 января 1774 года группа челябинских казаков ворвалась в воеводский дом, в котором находились Алексей Веревкин, регистратор Афанасий Колесников, пожилая вдова бывшего прокурора Исетской провинции Гуляева и сестра следующего прокурора П. А. Благово — Анна Благово. Всех их избили прикладами и ногами, а затем, раздев их донага и связав (кроме пожилой Гуляевой), потащили за ноги и волосы в войсковую избу, в которой продолжили избиение.

Пленников удалось спасти благодаря офицерам, солдатам артиллерийского подразделения и челябинской роте, которые с помощью штыков отбили казаков, охранявших пушки, и подвезли заряженные орудия к войсковой казачьей избе, где находились пленники. После этого мятежа в доме воеводы были задержаны 63 казака. Веревкин докладывал Деколонгу, что все деньги и большая часть имущества, принадлежавшие ему, Благово и Гуляевой, были разграблены.

Во главе бунтовщиков стоял казак Михаил Уржумцев, а помогал ему в организации мятежа хорунжий Наум Невзоров. Уржумцев был арестован в воеводском доме. Невзорову же удалось сбежать. Уржумцева допрашивали под пытками 17 часов, пока тот не умер от полученных травм.

В этот же день воевода Веревкин пишет новый раппорт генералу Деколонгу: «Того ради от вашего высокопревосходительства­ всепокорно прошу для спасения погибающего теперь провинциального города Челябинска и чрез то соблюдения всей провинции пожаловать особою своею с военною командою сюда немедля прибыть и восстановить ти­шину. Я за многими смертельными побоями и ранами править не в состоянии, а товарищ мой господин коллежский асессор Свербеев нечаянным случаем переломил ногу, отчего и поднесь болен».

До штурма Челябинской крепости оставалось пять дней… О том, как проходила осада нашего города, почему чиновники хотели сдать Екатеринбург мятежникам, какие жестокие злодеяния совершались в Магнитной крепости, как ближайшие соратники Пугачева угрожали уральским городам и что с донским бунтовщиком и яицкими казаками произошло дальше — узнаете во второй части статьи.

Спасибо, что дочитали первую часть нашей статьи до конца! До скорых встреч!

Использованные источники:

«История Пугачевского бунта», А. С. Пушкин;

«Уральское казачество», автор Михаил Астапенко;

«От казачьей вольницы к русскому бунту», автор Василий Филимонов;

«Уральская искра: казачье восстание Пугачева», «Восстание уральских казаков», автор М. Казаков;

«Кто замышляет перевороты, не знают нашего народа», автор Петр Каменченко;

«Челябинск во время Пугачевского бунта», проект «Наш Урал».

Наш тг-канал: https://t.me/uralsparks