Мартирос Сарьян. Буйство красок и свет армянской души

В Международный день художника 8 декабря мы вспоминаем яркую фигуру армянской живописи — Мартироса Сарьяна. Творчество художника – это уникальное сочетание национальных традиций и современных течений. Основной тематикой его картин была сама Армения, ее природа, пейзажи и горы. Ранние годы жизни в Екатеринославской губернии, московские мастерские и путешествия по Востоку – каждый из этих жизненных периодов художника отразился в его неповторимой палитре. Окунемся в мир Сарьяна, где полотна – это отражение истории и духовной связи с родиной.

Подробнее – в материале UJ.

Художник, который показал всему миру настоящую Армению – светлую, солнечную, насыщенную яркими красками природы – Мартирос Сергеевич Сарьян. Он родился 28 февраля 1880 года, в городе Нахичеване-на-Дону (ныне район Ростова-на-Дону), в большой семье земледельца, которая состояла из девяти детей и он был в ней седьмым ребенком.

В их семье всегда царила атмосфера любви, тепла и уважения. С особым трепетом Сарьян отзывался о матери – Устианэ. Он восхищался трудолюбием своей мамы, которая всегда старалась для детей. Благодаря ей, в доме витали ароматы свежеиспеченного хлеба и парного молока, наполняя пространство уютом и спокойствием.

Мальчиков в их доме растили настоящими мужчинами, которые смогут позаботиться о своих родных и сохранить национальные традиции. Это была дружная семья, связанная невидимыми нитями. Однако после ссоры Сергея (Саркиса), отца Мартироса, со своим братом семья переехала в хутор близ речки Самбек, заросшей камышами.

Это были голые бескрайние степи, где даже не было никакого жилья – только поле и бездонное южное небо.

В том регионе носились стаи волков, но маленького Мартироса они не пугали, поскольку у него был его верный четырехлапый друг и товарищ – пес Полкан.

Мальчик рос счастливым и беззаботным ребенком, который любил бегать по донским знойным полям и играть со своей собакой.

Именно в этот период Сарьян навсегда стал связан с природой. Он был словно заворожен её волшебством: этими пленительными закатами и широкими просторами, которые тянулись до самого горизонта и казались бесконечными. Эту чистоту и радость художник сохранил в своей душе на всю жизнь.

Однако под открытым небом семья жила недолго: за лето на невысоком холме отец Мартироса вырыл колодец, построил домик из необожженного кирпича и покрыл его камышом. В своей биографии «О моей жизни» Сарьян писал, что их семья в этом доме «жила, как во дворце».

В возрасте семи лет Мартирос снова вернулся со своим старшим братом в Нахичевань, откуда он уехал еще ребенком. Сюда мальчиков отправили учиться. Однако жизнь в городе пришлась не по душе будущему художнику. По сравнению с бесконечными полями хутора, где было полное раздолье, он показался Мартиросу тесным и унылым.

«Дома стояли слишком близко друг к другу. Маленькие дикие зверята пойманы и заперты в клетку. Их надо приручить и превратить в людей, полезных людей…», – по воспоминаниям Мартироса Сарьяна.

В 15 лет юноша окончил общеобразовательное городское училище и практически сразу пошел работать в почтовую контору. Именно здесь, среди кипы писем и обилия газет, юный Мартирос от скуки увлекся рисованием. Он фиксировал все подряд, но больше всего заострял внимание на посетителях конторы. Заметив талант мальчика к живописи, семья приняла решение отправить юношу на обучение в Москву.

Осенью 1897 года Сарьян поступил в Московское училище живописи, ваяния и зодчества. Конкурс был большим, но зачислили всего 17 человек, среди которых значился и Мартирос Сарьян. В училище он общался с Владимиром Половинкиным, Кузьмой Петровым-Водкиным, Николаем Сапуновым, Павлом Кузнецовым и Петром Уткиным.

Первые успехи ждали уже через три года: в 1900 году он начал выставлять свои работы на зимних внеклассных экспозициях. К тому времени в училище произошли изменения: открылись мастерские, куда были приглашены лучшие московские художники, такие как Валентин Серов, Константин Коровин, а также Исаак Левитан и Виктор Васнецов, которые, к слову, преподавали у Сарьяна пейзаж.

У него был собственный взгляд на мир. Его так и прозвали «армянским импрессионистом», поскольку его произведения отличались от работ, созданных по академическим канонам. В мемуарах «Из моей жизни» он упомянул, что «…смотреть на мир, жизнь, природу надо без всякого предубеждения, забывая обо всех существующих в живописи законах».

Спустя три года Мартирос был высоко оценен художественным сообществом: в 1903 году его наградили двумя малыми серебряными медалями и присудили ему звание неклассного (свободного) художника, но даже на таком значимом этапе профессионального пути Сарьян не поддался мыслям о величии и продолжил совершенствовать навыки в мастерской В.А. Серова и К.А. Коровина, изучая яркость красок импрессионизма.

Во время обучения он сблизился с однокурсниками П.В. Кузнецовым, П.С. Уткиным и другими молодыми символистами. Они были не просто друзьями, а единомышленниками, объединенными общим видением прекрасного.

Картины Сарьяна такие же жизнерадостные и солнечные, как и он сам. Эта любовь к яркости отражается во всех его полотнах и отличает творчество Мартироса от работ других живописцев того времени.

Художник полюбил современное искусство, однако, несмотря на модернистские веяния, его всегда манило к национальным истокам и традициям своей исторической Родины – Армении. Впервые землю своих предков он посетил в возрасте двадцати лет. Его до глубины души поразила грандиозность озера Севан и величие Арарата.

Это была любовь с первого взгляда, которая продлилась всю жизнь: до конца своих дней Сарьян посвящал полотна Армении. На его картинах

архитектура, ландшафты и люди Армении производят незабываемое впечатление на молодого художника. Он пропитался пейзажами, бытом народа и, конечно же, ясным солнцем этой страны.

Стоит отметить и технику, в которой писал Сарьян. В начале своего пути, с 1903 по 1907 годов, Сарьян много работал акварелью и гуашью. Он написал цикл картин «Сказки и сны». Это магические пейзажи с размытым, абстрактным фоном, населенные эфемерными героями, которые с изяществом нежно передвигались по полотну. «Любовь. Сказка» (1906) , «Озеро фей» (1906). За этот период он исполнил лишь одну картину темперой – «Поэт (На склонах Арагаца)» (1906).

1 of 3

Работы из этой серии в 1904 году экспонировались на выставке «Алая роза» в Саратове, а три года спустя – в Москве, на знаменитой выставке «Голубая роза».

С 1908 года Сарьян поменял свою живописную технику: на смену акварели пришла темпера. Реализм сместил романтизм, и уже вместо мягких переливов цвета начали звучать яркие и чистые краски. Знойное солнце, сочетание красного с оранжевым, желтым с зеленым – наблюдаются практически в каждом пейзаже. Мазки становятся длиннее, оттенки насыщеннее, что может указывать на импрессионистские мотивы, даже несмотря на то, что художник не принадлежал к этому направлению в живописи. Мартирос много экспериментировал с передачей света посредством глубины и объема тени.

За всю свою жизнь Сарьян создал около четырех тысяч произведений: пейзажи, портреты, натюрморты были его любимыми жанрами. Он много работал с формой и не уделял внимание деталям, оставляя зрителю возможность дополнять картину собственным видением.

До трагических событий Армяно-турецкой войны Сарьян совершил ряд поездок в Турцию, Египет и Иран с 1910 по 1913 годы. В Константинополе художника впечатлили старые азиатские кварталы. Вернувшись в Москву, он создал ряд небольших картин, на которых представил улицы восточного города. В них нет повествовательного сюжета – это не жанровые картины в их обычном понимании. Значение их прежде всего в новизне, яркости восприятия мира.

Шедевром среди этих полотен культурологи назвали картину «Улица. Полдень. Константинополь». В работе художника цепляет сочетание темных оттенков стен зданий и глубокого синего неба с яркой оранжевой дорогой. По этой ясной тропинке идут местные жители, стараясь скрыться от лучей восточного солнца под крышами.

Успех Сарьяну принесло участие в крупнейших выставках, таких как «Московское товарищество художников», «Мир искусства» и «Союз русских художников». Красочные картины покупали знаменитые коллекционеры И.А. Морозов, И.С. Остроухов, М.П. Рябушинский.

Полотна Сарьяна привлекли внимание Третьяковской галереи, поэтому музей приобрел несколько себе в коллекцию. Среди них – «Зеленый кувшин», «Виноград», «Кувшины и фрукты», в том числе «Глицинии» по рекомендации Серова.

Творчество художника процветало, и казалось, что ничто не сможет разрушить эту идиллию.

Однако счастливая и вполне благополучная жизнь Мартироса Сарьяна прервалась в 1915 году: в Османской империи начался геноцид армян. Узнав о трагедии своего народа, он отправился из Москвы в Армению, в Эчмиадзин, чтобы помогать беженцам. Там художник заболел, однако чем конкретно до сих пор неизвестно. Это было тяжелое эмоциональное потрясение от кошмарных ситуаций, которые переживало все население. Поэтому друзья приняли решение увезти Сарьяна в Тифлис, где он принял участие в организации Общества армянских художников, оформил изданную В.Я. Брюсовым «Антологию армянской поэзии» и отошел от занятий живописью. Писать красочные картины было бы неуместно в то страшное и ужасающее время, и Сарьян это понимал, поэтому принял решение отойти от дел.

В этот же период, находясь в Тифлисе, Сарьяна ждала судьбоносная встреча. В благотворительном кафе «Чашка чая», где собиралась творческая интеллигенция, Мартирос познакомился со своей будущей женой – Лусик, дочерью детского писателя Газароса Агаяна.

Между ними не было романа, но они оба чувствовали, что знают друг друга всю жизнь. Лусик и Мартирос старались никогда не расставаться. А, простившись на время, Мартирос начинал тосковать по своей супруге.

«...Я чувствовал ее присутствие рядом и знал, что это самый близкий мне человек», – по воспоминаниям Мартироса Сарьяна.

Мартирос и Лусик обвенчались в маленькой деревенской церкви неподалеку от Тифлиса 17 апреля 1916 года. После таинства молодожены выехали на зеленую полянку, где весело провели время. Это был один из самых счастливых дней в жизни двух переплетенных судьбой сердец.

Как и для многих творческих людей, жена для Сарьяна была музой и идеалом красоты. Глядя на нее, ему хотелось созерцать прекрасное. Он посвятил ей несколько портретов, изображая Лусик улыбчивой и радостной женщиной.

Сарьян всегда был верен и предан жене. Он с любовью изображал ее читающей, спящей, хлопочущей по хозяйству, говорящей по телефону и даже стирающей. Она его восхищала и очаровывала.

После свадьбы Сарьяны переезжают в Нахичевань. В 1917 году родился старший сын пары – Саркис, который в будущем посвятил себя изучению филологии и литературе эпохи Возрождения. Он получил кандидатскую степень в Институте мировой литературы им. М. Горького в Москве.

А в 1920-м у супругов появился на свет младший сын, которого назвали Лазарем. Мальчику передались не только живописные гены отца, но и абсолютный слух. Юноша мог стать художником, однако в моменты профессиональных скитаний, Лазарь обратился за советом к отцу.

Мартирос Сергеевич ему тогда сказал: «Если ты станешь художником, тебя будут все время сравнивать со мной. Тебе будет трудно пробиться в этой области, и это будет очень жестокая для тебя борьба».

И так Лазарь выбрал музыку. Вернувшись с фронта, он поступил в Московскую консерваторию и по окончании стал композитором.

Мартирос Сарьян был любящим отцом для своих сыновей, а в последствии стал заботливым и внимательным дедушкой для внуков.

«Когда я была ребенком, дедушка давал мне уроки рисования, объяснял пропорции: как писать Арарат, облака, куда дует ветер, как заостряется конец облаков в направлении ветра…В нашем доме нельзя было наказывать детей, в особенности кричать на них. Он никогда в жизни не сказал бы ребенку “я занят, иди, поиграй игрушками”, даже тогда, когда у него были гости мировой величины. Сарьян был солнцем, вокруг которого вращались мы все», –вспоминает дедушку Рузанна Сарьян, внучка художника.

Мартирос Сергеевич был тесно связан с природой, эта любовь отражалась и на рабочем месте: Сарьян писал картины в саду, получая энергию от земли. В интервью новостному агентству «Sputnik», Рузанна сказала, что ее дедушка был человеком скромным и простым:

«Однажды из Москвы приехал корреспондент газеты «Правда», чтобы взять интервью у Мартироса Сергеевича. Он заходит во двор и видит человека в халате с метлой в руке. Обращаясь к нему, журналист спрашивает: «служивый, скажите, как пройти к Сарьяну». На что художник ответил: «а вы пройдите в дом, там вам скажут».

Заходит в дом и обращается к бабушке: «вот я приехал из Москвы, хочу взять интервью у Сарьяна». А бабушка отвечает: «так вы приехали брать интервью, прошли мимо Сарьяна и даже не узнали его?» Вот таким скромным был Сарьян».

В 1921 году, после установления Советской власти в Армении, правительство приглашает Сарьяна на родину, и дружная семья навсегда переезжает в Ереван. С тех пор природа и люди Армении стали главной темой творчества художника.

В 1922 году Мартиросу Сергеевичу, совместного с Акопом Коджояном, поручили создать герб Армянской ССР. Символ включал изображения Большого и Малого Арарата, серпа и молота над пятиконечной звездой, виноградной лозы и колосьев пшеницы. Рисунок был окружён надписями на армянском языке: «Армянская Советская Социалистическая Республика» и «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!», а также этой же фразой, но на русском языке.

1 of 2

На протяжении всей своей жизни он старался, чтобы армянская культура развивалась, сохраняя традиции. Мартирос Сергеевич с трепетом относился к историческим памятникам. Благодаря его усилиям была спасена церковь святого Зоравора в Ереване, которую старожилы называли «церковью Сарьяна». Неслучайно она получила такое название среди местных: храм находится неподалеку от Дома-музея им. Мартироса Сарьяна, который расположен на улице, названной в честь художника.

Он продолжал работать в Ереване, но в 1926 году ему предоставилась возможность посетить родину импрессионизма – Париж. Однако к французской столице Сарьян отнесся абсолютно спокойно, без лишних эмоций, не причисляя себя к парижанам. Он работал над своими уникальными этюдами прямо на улице, параллельно наблюдая за городскими жителями.

Спустя два года происходит одно из грандиозных и печальных событий в карьере Мартироса Сергеевича: ему устраивают персональную выставку в сердце Франции. Это мечта любого художника, сопоставимая с рвением артиста балета исполнять главную партию на сцене Большого театра.

В знаменитом салоне Шарля Жирара он показывает около 40 новых работ, которые после экспозиции высоко оценил известнейший критик Луи Воксель. Все складывается наилучшим образом, но, к сожалению, это было лишь затишье перед бурей.

Успех был грандиозен, но эти картины никто, кроме посетителей той выставки, никогда не увидит. По дороге из Парижа все полотна французского периода сгорели до пепла. Произошло это из-за несоблюдения техники безопасности: внезапно вспыхнули опилки, на которых лежали ящики с работами. От целой коллекции остался лишь небольшой клочок холста. Узнав об этом в Ереване, Сарьян пришел в ужас. Два года работы превратились в прах.

Хотелось бы знать, что это был первый и последний случай, когда картины напрочь сгорели. Однако почти через десять лет, в 1937 году, полотна Сарьяна вновь подверглись гибели, только на этот раз преднамеренной. Работники НКВД Армении сняли со стен музея портреты, которые написал Мартирос Сергеевич с изображением лиц, нежелательных для государства, чтобы превратить их в пыль.

Вероятно, для художника это было большим потрясением, возможно, поэтому он сам о произошедшем никогда не писал в мемуарах и ни разу не упомянул в интервью.

Шли годы. Жизнь сталкивала и с счастьем, и с горем. Кошмарными временами для всех граждан Советского союза стали четыре года Великой Отечественной войны. Младший сын Сарьяна, Лазарь, ушел на фронт. Вернувшись, он сразу приступил к учебе.

Мартирос Сергеевич продолжал творить в своей мастерской. Громкой и скандальной работой стал портрет поэтессы Анны Ахматовой, которую в 1946 исключили из Союза писателей. Сама картина шикарна, но обществу этого не понять, проще осудить.

Спустя два года на Сарьяна обрушился еще шквал критики и необоснованных упреков: его обвиняли в отсутствии реализма, в излишней идеализации.

Мартиросу Сергеевичу было тяжело выдержать травлю и оскорбления, поэтому, находясь в состоянии нервного срыва, он на эмоциях порвал одно из известных своих произведений – «Египетские маски».

Но, к счастью, его ученик остановил мастера и не дал уничтожить картину полностью. Протеже помог своему учителю восстановить шедевр. Спустя несколько лет полотно было полностью реставрировано, но уже после смерти художника.

После того угнетенного периода прошло чуть меньше десяти лет, и Сарьян начал создавать иллюстрации для армянских сказок. Даже в возрасте 80-ти лет, он все равно проводил по восемь часов за мольбертом.

Последним его шедевром стала картина «Сказка». В ней зашифрован смысл жизни – ее неповторимая красота и вечный круговорот, где человек находит свое предназначение.

Сарьян был добрым кудесником, который своей волшебной палочкой оживлял полотна, создавая солнечное настроение в каждом из них.

Мартирос Сарьян умер 5 мая 1971 года в возрасте 92-х лет в городе, который вдохновлял его до последнего вздоха, в Ереване.

Он оставил великий след в истории армянской живописи.

1 of 2

В настоящее время в честь Мартироса Сергеевича Сарьяна ереванцы украсили лестницу. Торжественное открытие «Saryan Steps» произошло в конце сентября 2025 года. На внешней стороне ступеней расположился шедевр Сарьяна – «Армения».

Мария Иванова, UJ