Роковое отклоненное предложение
Певец, композитор и актёр Дмитрий Носков предположил, что Фрэнк Синатра мог спасти Мэрилин Монро от преждевременной гибели, если бы…
Кульминацией Рождественского музыкального фестиваля от Удмуртской филармонии стал концерт Государственного симфонического оркестра республики под управлением маэстро Николая Роготнева, в котором в солирующей роли Фрэнка Синатры сыграл и спел Дмитрий Носков. В интервью филармоническому обозревателю этот столичный певец, композитор и актер интересно «отчитался» о проделанной работе в прошлом году и в каждом из трех своих творческих и сценических амплуа.
Открытие «другого» своего героя
Разговор с острыми и откровенными гранями в сюжетах мы логично начали с музыки. За свою долгую сценическую карьеру, в которой как на американских горках пиковые моменты славы сменялись для него крутыми пике, Фрэнк Синатра исполнил около 4000 тысяч песен. И в постепенном постижении этой богатой песенной коллекции у Дмитрия Носкова ни разу не возникала история, когда в его репертуар самым чудесным образом вдруг падал «неизвестный» доселе… шлагер. Именно шлагером, а не шлягером еще полвека назад на советской эстраде называли популярные хиты.
– Пока у меня подобного волшебного проникновения не происходило, – сообщил собеседник Удмуртской филармонии. – Может быть потому, что я обожаю все песни Фрэнка Синатры. Точнее, почти все. Наверное, кроме периода конца 40-х – начала 50-х годов, когда Фрэнк Синатра был совсем не тем артистом, песни которого хочется слушать снова и снова. Можно сказать, что тогда Синатра «упал вниз» по карьерной лестнице и в течение нескольких лет по сути пребывал в полной безвестности и забвении со стороны недавних горячих поклонников. В сложнейший для себя период от полного отчаяния Фрэнк повелся на посулы одного ловкого продюсера, а в сущности жулика, которой попытался «впихнуть» клиента в «модную музыкальную струю». Он принуждал его браться за исполнение песен, которые бы прежде Синатра никогда не взял бы в свой репертуар. Тем не менее, этому ловчиле-импресарио удалось убедить подопечного в том, что эти песни «громко выстрелят» в меломанской среде. Но в реальности эти песенные поделки представляли собой, как сейчас говорит наша молодежь, полный зашквар…
– …от которого можно «словить кринж», – филармонический журналист попробовал показать, что он тоже владеет молодежным сленгом и оборотом эквивалентному по смыслу чувству стыда.
– О чем и речь! – улыбнулся Дмитрий Носков и продолжил рассказ. – Когда я только-только начал заниматься изучением песенного творчества Фрэнка Синатры, то поначалу вполне понятно «раскопал» все, что лежало на поверхности. Его самые известные и популярные песенные вещи, а затем закономерно стал продвигаться дальше. Вглубь, к истокам, к его репертуару конца 30-х – начала 40-х годов. И в этих поисках открыл для себя совсем другого Фрэнка. Услышав сегодня эти песни, многие люди даже не подумали бы, что это поет Синатра. В этих песнях он был удивительно лиричным. Сказал бы даже – до ужаса лиричным, исполняя в основном баллады. А чуть позже – где-то в середине 40-х годов, когда эра больших джазовых оркестров достигла своего эволюционного апогея, Фрэнк серьезно страдал от этого образа. Не зря же за океаном публика удивлялась и задавалась вопросами: «Неужели Синатра будет петь свинг?! Вы серьезно так думаете?! Это же балладный мальчик, который берется за сладкие песни для маленьких девочек!» И чтобы перешагнуть через эту грань, для того, чтобы представить себя в новом сценическом амплуа Фрэнку Синатре пришлось долго доказывать свою способность быть другим и показать умение свинговать.
Зеркальный разговор о джазе на русском языке
Минувший год для Дмитрия Носкова получился чрезвычайно насыщенным на положительные события. Он дал более сотни концертов и записал три новые песни. Две авторские и еще одну из репертуара Фрэнка Синатры.
– Одна из ваших новых песен называется «Подари мне, Дед Мороз…» И что же вам подарил этот новогодний дедушка?
– Самый ценный подарок – возможность петь джаз на русском языке и оставаться полноценным Дмитрием Носковым, – без тени иронии заявил Дмитрий Носков. – Тут я должен напомнить, что ровно три года назад в интервью Удмуртской филармонии я признался, что не чураюсь мистики и иногда по ночам у зеркала общаюсь с… Фрэнком Синатрой. И вот однажды в очередном нашем сеансе связи Фрэнк подсказал мне интересную идею: «Дима! Если бы я жил в России, то обязательно пел бы джаз на русском языке. И ты попробуй это спеть!» После этого необычного предложения я убедил себя в том, что хочу и буду писать авторские песни в стиле Синатры и в его стиле же исполнять их со сцены. В итоге в ноябре 2022 года я записал песню «Подари мне, Дед Мороз», и за короткий срок она уже успела стать хитом, если можно так сказать, в нашем отечественном джазовом сегменте. Даже «Радио джаз», где прежде песни на русском языке не звучали в эфире, что называется никогда и в принципе, включило эту песню в свой плейлист. Повторюсь, что это произошло впервые за всю историю существования этой радиостанции! Думаю, что Фрэнк не остался в обиде на меня за эту «вольность», потому что я продолжаю его историю. К тому же он сам обмолвился мне о том, что, очутившись в России, сделал бы тоже самое. И я убежден в этом на 100 процентов.
Зимний оммаж для Петра Ильича
Премьера второй песни Дмитрия Носкова, которую автор нарек категоричным утверждением – «Зима в России бесконечна», состоялась в концерте в столице Удмуртии. Причем было символичным, что, выступая на родине Чайковского, в эту песню композитор и певец добавил звуковых цитатных красок из Первой симфонии Петра Ильича «Зимние грёзы».
– Это же ничто иное как очевидный оммаж нашему выдающемуся земляку, – констатировал обозреватель филармонии.
– Да! – зажегся Дмитрий Носков и с удовольствием провел экскурсию по своей творческой лаборатории. – Когда я написал основной мелодический материал для этой песни и сделал фортепианный скетч, то понес все это замечательному музыканту, композитору, аранжировщику и моему другу Алексею Чернакову (между прочим, старшему брату контрабасистки Дарьи Чернаковой, которая вместе с Даниилом Крамером и Давидом Ткебучавой выступала на недавнем ноябрьском Ижевском джазовом фестивале IzhJazzFest’22). Мы давно дружим, и Лёша периодически играет со мной в концертах. Зная его симфонические работы, я решил, что аранжировку моей зимней песни для симфонического оркестра должен сделать именно он. Пришел к нему и говорю: «Лёша! Здесь мне обязательно нужна цитата из Чайковского!» При первом разговоре Леша долго сопротивлялся: «Зачем это нужно?! Я сам все напишу!» – «Нет, Леша, нам тут нужен русский культурный код, потому что я твердо знаю, что в балладной композиции это прозвучит уместно и будет правильным. Тем более, что Фрэнк Синатра очень любил русскую симфоническую музыку, особенно Чайковского и просто-таки обожал Рахманинова. Неслучайно, что в песнях Фрэнка нередко проскакивали цитаты из произведений двух этих композиторов». Поэтому в итоге в песне «Зима в России бесконечна» мы сделали буквальную цитату из симфонии Чайковского «Зимние грёзы». Интересно, что когда Лёша начал интегрировать музыкальную фразу Петра Ильича, то даже в тональности она совпала с моей мелодией. И когда аранжировка была завершена Лёша Чернаков не скрывал позитивных эмоций: «Мне очень понравилось, как все у нас получилось!»
Письмо из-за океана и трогательное «Весёлое Рождество»
А вот новая встреча с песней Хью Мартина Have yourself a merry little Christmas (переведем на дословно, а близко по смыслу – «Весёлого тебе Рождества») из репертуара Фрэнка Синатры и еще почти сотни певцов, включая Джуди Гарленд, Тонни Беннета, Эллы Фитцджеральд, Бинги Кросби, Дорис Дэй, Кенни Джи, Дайаны Кролл, Боба Дилана, Уитни Хьюстон etc., обернулась для Дмитрия Носкова приятной сюрпризной драматургией.
– В начале прошлого года мне написал сообщение именитый американский композитор и аранжировщик Ричард Уильямс: «Дорогой Дмитрий! У меня есть идея выпустить альбом с самыми популярными новогодними и Рождественскими песнями Фрэнка Синатры. Для записи этих песен я хочу пригласить пять вокалистов, включая вас…» – произнес Дмитрий Носков и сделал паузу, за которой чувствовалась интрига. – Скажу честно, поначалу я не поверил в реальность происходящего и решил, что это какая-то неудачная шутка кого-то из моих доброжелателей. Но вскоре выяснилось, что это письмо представляет собой настоящий ангажемент и новый альбом Ричард Уильямс хочет записывать на студии Capitol Records в Калифорнии, где, кстати, раньше много раз записывался и Фрэнк Синатра. Струнный оркестр мистер Уильямс записал на сессии в Будапешт, куда выезжал специально, а меня пригласил записаться в Лос-Анджелес. Для этого заранее я выбрал песню, которую хочу записать – как раз Have yourself a merry little Christmas и мы обговорили тональность. Но весной 2022 года по известным причинам выехать в США я не смог и тогда в конце мая Ричард Уильямс прислал мне сведенную «минусовку» и в итоге в августе я записал вокал под чутким руководством американского аранжировщика, который во время записи держал со мной видеоконференцсвязь. Как мне показалось, господин Уильямс остался очень доволен нашей работой и признался, что песня Have yourself a merry little Christmas получилась одной из самых трогательных на альбоме.
За музыкой не только музыка, а человеческие судьбы
Ушедшая осень для Дмитрия Носкова тоже была урожайной порой. И любопытно, что с разницей в несколько дней сначала на форуме «Джаз без границ» в Санкт-Петербурге, который впервые за три года прошел в офф-лайн-формате, а потом на «Джазовой ночи к 100-летию отечественного джаза» на сцене престижного московского клуба «Эссе» он дважды тесно соприкоснулся с Даниилом Крамером.
– Это исключительно интересный человек и высокопрофессиональный музыкант, очень давно выступающий на большой сцене, – Дмитрий Носков согласился поразмышлять на вводную от журналиста тему о реакции на контакт с народным артистом России и лауреатом Европейской премии имени Густава Малера. – Причем в Питере вместе с Даниилом мы вели дискуссионную панель, на которой затрагивалась тема что нужно сделать российским джазменам, чтобы привлечь внимание аудитории. Так вот в естественном выводе Даниил Борисович обобщил, что каждый артист должен в первую очередь любить то, что он делает, и относиться с искренним уважением к тем людям, которые приходят в концертные залы на наши выступления. Можно быть сколько угодно гениальным, но в конечном счете мы делаем всё для нашей аудитории и нам надо внимательно слушать её желание. Это важно, потому что иногда артисты забывают о том, что зритель пришел на тебя, купил билет и хочет получить свой эмоциональный ряд от этой истории и уйти домой под впечатлением.
– «Открытия в области искусства сегодня относительны, и ценность произведения определяется не «открытием», а внутренним эмоциональным зарядом, способным «заразить», как говорил Лев Николаевич Толстой, зрителя-слушателя степенью талантливости, – во второй из своих книг - «Мысли о музыке» - писал великий Геннадий Рождественский. Но опять же мы знаем об обратных примерах, которые достаточно часто характерны для современного драматического театра, где артисты получают неестественное удовольствие от того, что делают на сцене, а публика в зале леденеет от искусственности увиденного ужаса.
– Соглашусь, что такое бывает. Но не в последнюю очередь это относится и к джазовой сцене: «Если я сам это люблю, то и вы в любом случае обязаны это полюбить!» Но тогда людям хотя бы надо объяснить, почему это нужно любить!
– Неспроста недавно Даниил Крамер стал вести, как он сам называет, душеспасительные беседы с публикой, в которых образовывает и даже обучает её без назидания, нравоучений, диктата и патернализма.
– Кстати, я пытаюсь делать со сцены что-то похожее, рассказывая истории из биографии Фрэнка Синатры, в жизни которого возникало множество сложных, драматичных и даже трагичных ситуаций, как и о том благодаря чему этому музыканту и актеру удавалось выкарабкиваться из них и что служило катализатором для очередного его возвращения наверх. И я замечаю, как эти примеры воодушевляют, вдохновляет людей, и они покидают зрительные залы с хорошим настроением. Наверное, именно в этом и состоит одна из главных задач в работе артиста. На мой взгляд, это абсолютно правильный подход, потому что, когда за музыкой стоит не только музыка, а еще человеческая жизнь, это всегда подключает людей.
«Давайте каждый заниматься своим делом!»
Попросив загодя у гостя Ижевска всего четверть часа на интервью, журналисту надлежало выводить беседу на финишную прямую и в этом движении мы взяли еще две смежные темы – о кино и театре.
За минувшие три года портфолио музыкальных работ Дмитрия Носкова в кино расширили еще несколько фильмов, включая историческую ленту «Янычар», сказку «Конёк-Горбунок» и две спортивные драмы – игровой фильм «Мистер Нокаут» и документальный «На пять матчей старше».
– Разве это не очевидный акцент в героику и отклик отечественного кинематографа на запрос российского социума, которому, по-видимому, и по-прежнему не хватает «настоящих героев»?
– Вне всякого сомнения это так, – кивком головы отозвался Дмитрий. – В современном мире людям действительно не хватает героев. Кто-то скептически скажет, что это кино можно рассматривать как госзаказ и конъюнктурные моменты. Но не стоить забывать о том, что эти фильмы в реальности мотивируют людей идти в кинотеатры. И против воли человека никакая конъюнктура не заставит его пойти в кино и не сможет вызвать искренних эмоций. При этом цифры от проката доказывают и подтверждают востребованность этих фильмов. Но я должен сказать, что к счастью для себя и, надеюсь, к сожалению, для кино, в течение целого года я не притрагивался к написанию киномузыки и занимался только концертной практикой и собственными песнями. Правда, сейчас ко мне уже поступили несколько предложений снова поработать с кинематографистами, но пока я, что называется, сильно думаю: «Хочу ли я этого?», продолжая оставаться в А-лист среди кинокомпозиторов страны. Кинорежиссеры это еще помнят меня и предлагают сотрудничество, а я все еще раздумываю. Потому, что выбираю – либо я хочу делать то, что хочу именно я, либо мне придется опять «плясать под чужую дудку» и тратить на это своё время, как говорится, тупо за деньги. А мне это не очень интересно.
– В таком случае возникает занятный вопрос. В кино вам интересней работать с теми режиссерами, которые не стесняются признаться в том, что ничего не понимают в музыке и дают вам полный карт-бланш на творческую свободу: «Пишите, как видите и слышите», либо с теми, кто изображает из себя знатоков, демонстрируют, что круто разбирается в искусстве звуков, хотя на деле эти «компетенции» вызывают у вас ироничную усмешку.
– Разумеется, мне интересней работать с режиссерами, за плечами которых имеется хоть какой-то музыкальный багаж, но при этом они не пытаются интегрироваться в мою собственную музыкальную драматургию. Перед тем как писать музыку, я подробно обсуждаю множество нюансов с режиссером. Но чтобы ему лезть в ноты и говорить куда мне модулировать, в какую ступень опуститься, и разрешить в тонику или нет... Вот этого, пожалуйста, не надо. Особенно когда режиссер неловко используют музыкальную терминологию. Со стороны все это выглядит смешно и нелепо… Поэтому, обращаясь к дорогим режиссерам, призываю: «Я очень люблю всех вас, но давайте каждый заниматься своим делом!» Я же не указываю постановщикам, где им перемонтировать кадры, а где переснять сцены, в которых актеры не доиграли. Я это замечаю, но не говорю и лучше это не доигранное подкрашу с помощью выразительных средств музыки. Нередко после этого уже сами режиссеры восклицают: «Ах вот теперь как хорошо заиграла эта сцена!»
Выход из игры через выход из жизни
Наконец, 2022 год принес Дмитрию Носкову резонансный дебют на театральной сцене. В спектакле камерного формата «Трагедия маленькой девочки» певец и композитор сыграл… Фрэнка Синатру и сюжет из его жизни, который разразился ровно шесть десятилетий назад в отношениях с Мэрилин Монро.
– До того, как «зайти» в этот спектакль, я не знал многих подробностей взаимоотношений между Синатрой и Мэрилин, – не стал скрывать Дмитрий Носков. – Даже о том, что Фрэнк делал ей предложение о женитьбе. Я думал, что это всего лишь творческая фантазия моей сценической партнерши Янины Мелеховой, которая сыграла в нашем спектакле роль Монро. Но когда я начал раскапывать эту историю, то обнаружил, что в 1962 году для Фрэнка и Мэрилин наступила патовая ситуация. Актрисе грозила смерть не столько от зависимости от наркосодержащих лекарств, а от действий, на которые ей вряд ли стоило бы идти. Она же хотела опубликовать свои дневники, в которых описывались её отношения с 35-м президентом США Джоном Кеннеди, а также зарисовки о его окружении, которое было далеко не «белым и пушистым». Сначала Мэрилин Монро осторожно намекнули не делать этого, потом мягко попросили. Но поскольку к этому моменту она была уже медикаментозно зависимой с неустойчивыми психоэмоциональными состояниями с тонкими гранями между нормой и патологией, то отказалась исполнить «просьбу». Поэтому делая предложение Мэрилин Монро выйти за него замуж, Фрэнк Синатра попытался спасти жизнь этой глубоко несчастной женщины. Думаю, что если бы она ответила согласием, то её никто бы не тронул. Все-таки это были две звезды Голливуда! Но отказываясь от этого предложения, Мэрилин Монро отказалась от реального шанса выжить. Может быть потому, что ей уже надоела своя жизнь и она захотела из неё уйти…
Интервью провёл Александр Поскребышев