Музыка исключительно ценного чувства

Пианист Константин Емельянов умеет улавливать изменения ощущений Времени

8 февраля в 19:00 свой четвертый концерт за последние четыре года на главной сцене Удмуртской филармонии сыграет Константин Емельянов – пианист, обладающий удивительной художнической особенностью добавлять свежие неповторимые краски в любую фортепианную музыку, к которой прикасаются его интеллект, душа и руки. Даже в самую известную…

Не константный Константин

В короткой репертуарной и временной ретроспективе напомним, что концертный дебют Константина Емельянова на родине Чайковского состоялся в морозном январе 2020 года, когда прошло чуть больше шести месяцев с той поры, как этот пианист стал лауреатом третьей премии на XVI Международном конкурсе имени Петра Ильича.

Тогда на выступлении в Ижевске уроженец Краснодара и ученик профессора Сергея Доренского исполнил музыку Баха, Бетховена и Брамса, покорив своей не константной, в том смысле, что не остекленевшей, а по-хорошему изменчивой живой игрой – предощущающей, рефлексирующей, образной и акварельной – сердца всех поклонников музыки, собравшихся в филармоническом зале. И даже самых искушенных…

Все они жаждали нового визита пианиста в столицу Удмуртии, но вскоре «весь мир встал на паузу» из-за нахлынувшей пандемии и второго творческого пришествия Константина Емельянова в родниковый край всем нам пришлось ждать почти два с половиной года, когда в капельном апреле он сыграл фортепианный концерт Шумана в сопровождении Государственного симфонического оркестра республики под руку маэстро Николая Роготнева.

Третий выход музыканта на ижевскую публику состоялся опять же в апрельские дни года минувшего, когда Константин Емельянов «выстроил мост» между произведениями Баха и Рахманинова.

Что касается предстоящего февральского сольного концерта, то в нем Константин Емельянов повторит проверенный программный ход, когда проведет лигу от музыки эпохи барокко (Сюита соль мажор Рамо) к романтической музыке (Соната № 3 си минор ор. 58 и Полонез-фантазия ор. 61 Шопена) через Венскую классику (Адажио си минор K. 540 Моцарта).

Движение без конечной точки

– Бах, Моцарт, Бетховен, Шуман, Брамс, – в одной из регулярных встреч с Константином Емельяновым филармонический журналист попросту перечислял Имена, которые пианист включал в афишу своих выступлений в Ижевске, подводя разговор к лапидарному интересу – путям и мотивам в обращении к музыке этих композиторов.

– Мои дороги к ним по-прежнему продолжаются, – отозвался пианист. – Потому что к каждому из этих гениев и великих мастеров в работе со Временем можно идти всю свою жизнь и в этом движении отсутствует конечная точка. Имею в виду то, что музыка великих композиторов переживет всех нас. И сегодня её играю я, а завтра её сыграют другие музыканты… Впрочем, подобное, наверное, происходит с большими шедеврами каждого выдающегося Художника, когда ты идешь по этому пути, накапливая новый опыт, новое слышание, и эти твои состояния находятся в постоянном изменении. Мне даже представляется, что самым главным в этих модификациях является именно то, что ты улавливаешь изменения ощущения Времени в музыке. Смешно говорить в моем случае, но с годами я чувствую (20 января Константину Емельянову исполнилось 30 лет – прим. авт.), как эти ощущения Времени именно в сочинениях Баха и в барочной музыке в целом становятся для меня особо ценными. Почему так происходит, может кто-то спросить?! Да потому, что Бах и его современники (тот же Жан-Филипп Рамо, Франсуа Куперен и многие иные – прим. авт.) дают мне возможность хотя бы ненадолго «выпасть» из своего времени. Времени, в котором мы живем – быстрого, агрессивного и в котором редко встречается возможность свободно вздохнуть и выдохнуть. Зато при контактах с музыкой барочных композиторов, особенно с произведениями Баха, возникает вероятность пусть короткой, но жизни по каким-то другим законам времени. И в этом, как мне кажется, барокко отличается от классики. Если в музыке Моцарта, Гайдна и Бетховена есть четкие жесткие рамки, формы и структуры, которые не дают тебе выскочить из временных пределов, то у Баха ощущение Времени является неопределенным понятием и его авторский текст позволяет совершать какие-то невероятные вещи с этой категорией Вечности. Причем все эти ощущения находятся в постоянном движении, изменяются и даже если сочинение заканчивается, то конечной точки в нем нет и от этого возникает чувство, что ты продолжаешь в нем находиться. Мне кажется, что схожие состояния человек может уловить и испытать от архитектуры. К примеру, если мы попадаем в город, вся архитектура которого выдержана в стиле определенной эпохи, то можно почувствовать, что в какой-то момент Время действительно останавливается… Кстати сказать, похожие ощущения у меня возникли после того, как я впервые посмотрел «Солярис» Андрея Тарковского. Примерно дня два я был намного спокойней, чем прежде, и вокруг меня создавалось ощущение, что все «плывет гораздо медленней». Наверное, это тоже влияющее свойство всех настоящих шедевров искусства…

Не надо ловить Бога за бороду

Внимательные наши читатели уже догадались, что анонсируя предстоящие концертные события, мы практикуем публикацию отрывков из эксклюзивных интервью музыкантов, которые они давали для Удмуртской филармонии раньше.

Этот алгоритм позволяет нам писать тонкие и точные штрихи к портретам артистов и в случае с Константином Емельяновым большая библиотека его откровений представляет собой настоящую сокровищницу.

Именно так в апреле ушедшего года получилось с ответом пианиста на вопрос о нередком явлении апогейного сценического переживания, когда во время исполнения на сцене разум и тело музыканта как будто сливаются воедино и у него создается ощущение, что он поднимается в некое «облако» и оказывается в экстатическом состоянии полного растворения в музыкальном потоке.

– Знаете, а я прекрасно понимаю, о чем идет речь, – быстро и интригующе отреагировал Константин Емельянов. – На первый взгляд, это очень приятный и ценный момент ощущения сиюминутности живого нерва, привнесения в свое выступление горячей яркой искры, когда тебе начинает казаться, что в игре на сцене тебе удалось достичь истины и почти «поймать Бога за бороду». Но в реальности, я думаю, что впадать в подобное экстатическое состояние музыканту крайне опасно. Все дело в том, что пойти на поводу у этого чувства можно. Правда, недалеко и невысоко, чтобы потом успеть «собрать голову», не потерять контроль над собой, «вернуться на землю» и никогда не забывать о том, что в концерте ты играешь не для себя. Когда тебе не нужно «оставлять всё себе», а помнить о том, что в зрительном зале есть публика и люди пришли послушать великую музыку именно в твоем исполнении…

Текст: Александр Поскребышев