Крестное знамение Дмитрия Шостаковича
Первый скрипичный концерт как средоточие множества символов и смыслов в судьбе великого композитора
Большим событием в культурной жизни Удмуртии станет исполнение Первого скрипичного концерта Шостаковича. Это произойдет 17 октября в 19:00, когда на филармоническую сцену выйдут Государственный симфонический оркестр республики, приглашенный дирижер Николай Хондзинский и солист Павел Милюков. Анонсируя предстоящий волнительный момент, Удмуртская филармония решила вспомнить несколько заметных сюжетов, сопровождавших появление этого выдающегося произведения для мирового музыкального пространства.
Партитура для долгого ящика
Свой первый концерт для скрипки с оркестром Дмитрий Дмитриевич Шостакович написал в 1948 году – печально знаменитом для всей советской музыкальной культуры и для всех её незаурядных личностей.
Вскоре после февральского разгрома «композиторов-формалистов», сопровождавшегося иезуитским удовольствием со стороны завистников, клеветников и злопыхателей, они попали в разряд нерукопожатных персон.
Осенью того же года деятели из Московской и Ленинградской консерватории в желании нанести Шостаковичу еще один подлый удар, лишили его профессорского звания.
Причем в столичном вузе композитору перестали выдавать ключ от класса, а в городе на Неве – родном для Дмитрия Дмитриевича – и вовсе уволили с уничтожающей формулировкой: «За низкий профессиональный уровень».
Понятно, что на этом угнетающем психоэмоциональном фоне музыка скрипичного концерта не могла получится «всенародно любимой и понятной» и автор положил партитуру в тот самый долгий ящик.
Музыка полного захвата
Общеизвестно, что это произведение Дмитрий Шостакович посвятил выдающемуся советскому скрипачу Давиду Ойстраху и время для исполнения этого посвящения пришло только спустя семь лет (премьера состоялась в Ленинграде в 1955 году).
В тот момент, когда температура общественно-политической жизни в стране начала меняться. Повышаться не резко, пусть умеренно, поступательно, но даже этих минимальных изменений оказалось достаточно для того, чтобы суровый лед тоталитарного сталинского режима подтаял и на непродолжительный период превратился в знаменитую хрущевскую Оттепель.
– Концерт Шостаковича не так легко «дается в руки», – на страницах 7-го номера журнала «Советская музыка» за 1956 год Давид Федорович Ойстрах раскрывал собственное музыкантское состояние в этом сочинении. – Вспоминаю, как постепенно и не без затруднений созревал у меня исполнительский замысел, как день ото дня росла заинтересованность произведением, превратившаяся затем в горячую увлеченность. И, наконец, пришел день, когда я был целиком захвачен этой музыкой. Чем больше я узнавал концерт, чем внимательней вслушивался в его звучания, тем больше он мне нравился, с тем большим увлечением я его учил, думал о нем, жил им…
Жуткая картина в воображении скрипача
– А я слышу в Первом скрипичном концерте Шостаковича мотив, сопровождающий крестное знамение, которым осеняет себя верующий человек, – в январе 2019 года после исполнения Концерта Бетховена с Государственным симфоническим оркестром республики под управлением Андрея Гордеева давний добрый друг Удмуртской филармонии Павел Милюков в беседе с нашим обозревателем довольно неожиданно прикоснулся к «другой» теме. – И в моем воображении возникает жуткая картина, когда Дмитрий Дмитриевич быстро крестится, как будто предчувствия новые напасти, которые должны обрушиться на него и пытается отвести от себя страхи, несчастья, нападки и травлю…
«Бурлеска» человеческой радости
– А я всегда ловил сколь-нибудь значимую информацию о Шостаковиче от людей, которые имели счастье с ним общаться, – в диалоге с писателем Соломоном Волковым делился маэстро Владимир Спиваков. – Таких, как Виктор Либерман, концертмейстер оркестра Мравинского, который мог спокойно подойти к Дмитрию Дмитриевичу и задать ему любой вопрос. Однажды, просматривая партитуру Первого скрипичного концерта Шостаковича, я попросил Виктора Семеновича спросить у композитора о том, почему он дал последней части такое странное, не вяжущееся с глубиной музыки название – «Бурлеска»? Либерман выполнил мою просьбу и потом передал мне ответ Шостаковича: «Дмитрий Дмитриевич сказал, что его «Бурлеска» – это радость человека, вышедшего из концлагеря».
Текст: Александр Поскребышев