Федор Освер: «Голос гобоя — это история про любовь и нежность…»

В концерте второго фестивального дня у поклонников музыки в Удмуртии впервые появилась возможность услышать вживую игру Федора Освера. Молодой одаренный российский гобоист исполнил популярное у меломанов Adagio из Концерта для гобоя и струнных ре-минор современника Баха и итальянского барочного композитора Алессандро Марчелло, а после дебюта на малой родине Чайковского в интервью Удмуртской филармонии лаконично, емко и увлекательно представил свой удивительный инструмент.

Самый сложный для освоения

Тот самый, который деревянный духовой и по ноте «ля» первой октавы, издаваемой именно гобоем, по давнему правилу перед началом любого концерта всегда настраивается весь симфонический оркестр.

Разумеется, гобой вошел в музыкальные анналы не только благодаря этому «особому приглашению» своих оркестровых коллег к настройке. Он попал туда еще и потому, что вместе с валторной вышел в лидеры по сложности игры.

— Как гласит мировая информационная сеть, в Книгу рекордов Гиннеса два этих инструмента занесены как самые трудные для освоения и игры. И отчасти это является правдой, — с улыбкой сказал юный талантливый музыкант и сделал короткую, но занимательную экскурсию по гобою. — Одна из особенностей в игре на этих инструментах заключается в том, что от человека требуется очень крепкое здоровье. Не случайно, что в последствие гобоисты страдают заболеваниями сердца. Это происходит из-за того, что при игре на гобое количество воздуха берется в объемах схожих с другими духовыми музыкальными инструментами, но отверстие, в которое дует гобоист чрезвычайно маленькое и «воздушные излишки» постоянно, как говорится, «отдают в голову». Помимо этого, чтобы издать хотя бы один звук на гобое нужно где-то достать трость — элемент, производящий звук и представляющий собой две упругие тонкие палочки из камыша. Как раз они дают вибрацию и позволяют музыканту играть.

Чернопалошник с… зелеными палками

— Раньше гобоисты всего мира охотились за тростями из французского и американского камыша. А как вы выходите из сложного положения? — филармонический журналист желал выглядеть осведомленным в гобойной специфике.

— Тут есть два пути — либо покупать, либо делать самому своими руками, предварительно научившись этому искусству, потому как речь идет о толщине камышовой пластинки всего в несколько микрон. И вот уже прошел год, как я сам делаю для себя трости. Мой отец (Денис Освер – прим. авт.) — тоже гобоист, специально обучался этому искусству в Америке и передал мне свою школу.

— И где же вы достаете сырье для трости. Где собираете чернопалошник, как в просторечье иногда называют камыш? — совсем непраздно полюбопытствовал интервьюер.

— В магазине моего отца, — улыбнулся Федя. — Больших проблем в поисках камыша сегодня не наблюдается. Хотя в целом надо отметить, что качество камыша ухудшилось. Чтобы дозреть, камышу необходимо несколько лет, но многие мастера предпочитают не ждать, а буквально за месяц доводят его до кондиционного состояния с помощью различной «химии» и при свете лампочек для роста растений. Поэтому сейчас к нам очень часто приезжают не камышовые трости, а некие «зеленые палки».

От светлой печали до радости

— Если продолжать разговор о трудностях, связанных с гобоем, то надо отметить, что относительно скрипки или рояля гобой не сильно одарен репертуаром, — Федор Освер сфокусировал внимание еще на одной проблематике, которую, правда, он научился успешно решать. Тем, что не чурается играть все то, что есть. — От Золотого века для гобоя — музыки эпохи барокко до классических концертов, произведений периода романтизма и современных сочинений.

— Гобой в музыке очень часто передает полярные оттенки настроений. У того же Марчелло, как у Бетховена, Шуберта и Чайковского этот инструмент грустит в светлой печали, а у Россини гобой наоборот говорит веселым легким языком. А какие состояния передает именно ваш гобой?

— Отвечу очень коротко – несмотря на многочисленные трудности, голос гобоя — это история про любовь и нежность… По крайней мере, мне так чувствуется…

Текст: Александр Поскребышев
Фото: Руслан Хисамутдинов, Анатолий Салтыков