Джазмен благодарный Судьбе
Игорь Бутман назвал имена нескольких своих Учителей
Московский джазовый оркестр и его неизменный лидер Игорь Бутман проводят большой гастрольный тур по городам России, посвященный 25-летию с момента создания столичного биг-бэнда. В Ижевске на сцене Дворца культуры «Аксион» москвичи вместе с органичной в вокале, артистизме и пластике удивительной певицей Fantine дали подлинно могучий и боевой концерт. А после этого яркого джаз-фанк-шоу Игорь Михайлович нашел несколько минут для эксклюзивного интервью Удмуртской филармонии.
Личности для формирования собственного голоса
Можно с легкостью и высокой точностью предположений рассуждать о том, что Игорю Бутману – лидеру по своей натуре не только в музыке и в жизни, но и в хоккее – в детстве и юности он тренировался в спортивной школе ленинградского СКА – было уготовано играть на ведущих ролях.
При этом свой путь в локомотивы, а не в ведомые люди, Игорь Михайлович выстраивал в человеческом и творческом общении со знаковыми личностями с очевидными лидерскими качествами. И, вне всякого сомнения, они повлияли на то, чтобы со временем этот потрясающий джазовый музыкант стал самим собой. Тем, кем он является уже очень давно.
По крайней мере, точно на протяжении четверти века с гаком. Ровно с той поры, когда принял для себя принципиальное решение вернуться из-за океана, чтобы жить и играть на Родине.
Удивительным было то, что в линии восхождения Игоря Бутмана на самый верх, в джазовый топ в России и в мире (как тут не вспомнить название композиции легендарного Диззи Гиллеспи Groovin’ High – буквально «Забираясь высоко») его отношения с учителями и старшими друзьями складывались в гармоничную гамму. И в этой гамме особое звучание отличало совместную работу Бутмана с Геннадием Гольштейном, Давидом Голощекиным, Олегом Лундстремом, Виталием Долговым, Николаем Левиновским, Сергеем Курёхиным и его «Поп-механикой».
В какой-то мере и с вожаками культовых отечественных рок-групп «Аквариум» и «Кино» (Игорь Бутман принимал участие в записи нескольких альбомов), а после переезда в Северную Америку в многочисленных контактах и сценических пересечениях с целым сонмом выдающихся джазменов. По-настоящему крупного калибра, если говорить о Гровере Вашингтоне, Пэте Метини, Уинтоне Марсалисе, Элвине Джонсе, Билли Кобэме, Джоне Аберкромби, Ахмаде Джамале, Билле Эвансе и etc…
Человек со своими мыслями
Этот звездный ростер, составленный из фамилий великих музыкантов можно продолжать тиражировать очень долго. Поэтому добавим к нему еще одно, но исключительно громкое имя – Лайонел Хэмптон!
– В жизни и в музыке у меня всегда были свои мысли, – Игорь Бутман откликнулся на тему, заданную журналистом Удмуртской филармонии. – Другое дело, что когда ты встречаешься с выдающимися личностями, то они в любом случае вносят свою весомую лепту в твое мировоззрение, мышление и развитие. Я видел очень хорошие сильные стороны всех этих великих людей. Видел разные манеры и способы, с помощью которых они управляли своими оркестрами и составами, и впитывал очень много полезного для себя. Поздней я суммировал и развивал полученные знания и опыт, а параллельно изучал множество других информационных источников. В итоге на основе всего этого я стремился создавать что-то свое – то, что меня настраивает и вдохновляет. Стараясь не повторять чужие ошибки, продвигаясь вперед к творческим целям наиболее простым путем. Хотя, как ни старайся, где-то мы все равно продолжаем наступать на грабли, и никакие умные книжки нас от этого не оградят. Ну, это уж такая человеческая участь…
Однако понимание, знания или догадки не лишали Бутмана дара критического взгляда на окружающую реальность и людей в ней.
– Одновременно с восхищением в адрес этих личностей я видел в них те черты характера, которые бы мне не хотелось перенимать или повторять для себя, – уточнил Игорь Михайлович. – Опять же свои плюсы и минусы есть у каждого из нас, и я здесь не исключение. Поэтому сегодня я уверен в том, что когда мои музыканты смотрят на меня, то чувствуют, как что-то им во мне может импонировать, и они хотели бы это увидеть в себе. А что-то наоборот им во мне не нравится, и принимать и перенимать это для них неприемлемо…
Лайонел Хэмптон и Иллинойс Джекет
– В оркестр Лайонела Хэмптона я попал в то время, когда этот прославленный вибрафонист и бэнд-лидер находился в достаточно пожилом возрасте, – в своем монологе Игорь Бутман сделал отдельную красную строку. – Ему было уже за 80 лет и это не помешало ему в какой-то момент понять, что в известной композиции Flying Home («Летим домой»), которую Лайонел написал вместе с Бенни Гудменом еще в эру свинга, я смогу сыграть соло лучше, чем другой тенор-саксофонист, который тогда был в нашем коллективе. И как руководитель биг-бэнда Хэмптон принял волевое решение, поручив сделать это мне. А сейчас я тоже принимаю схожие решения, давая своим музыкантам играть соло, если чувствую, вижу и слышу, что он в данный момент сделает это лучше, чем его товарищ… Много раньше – в начале 40-х годов – сольную партию в этом мировом джазовом хите блестяще исполнял Иллинойс Джекет. Однажды, уже после смерти этого легендарного музыканта, на концерте его памяти вдова Джекета вручила мне письмо, в котором были написаны слова благодарности. Получается, что Хэмптон видел, что по музыке и по духу я был ближе к Иллинойсу Джекету, чем мой напарник-тенорист. И поэтому я благодарен Судьбе, что в жизни она свела меня со всеми этими Личностями, которые помогли мне стать тем, кем я в итоге стал…
Прекрасный, необычный и… тяжелый город
Пожалуй, ко всем названным личностям стоит добавить еще одного Учителя. Неповторимого, пусть и опосредованного. Имеем в виду Нью-Йорк, потому как характер и джазовая сущность Игоря Бутман во многом выкристаллизовывались еще и в его крепких творческих отношениях с этим Большим яблоком. Тем самым громадным и горячим «плавильным тигелем», который способен не расплавить, а закалить лишь сильного человека. Особенно если он джазист и ищет место под солнцем на Манхэттене – в самом сердце, где ритмично и сильно бьется пульс джазовой жизни всей нашей планеты.
– В этом огромном городе живет очень много амбициозных людей, стремящихся о себе заявить, и надо было обладать определенной смелостью для того, чтобы приехать в Нью-Йорк и делать там именно то, что тебе нравится делать, – с едва уловимой усмешкой произнес Игорь Михайлович и повел разговор на коду. – Потому что очень часто в Нью-Йорке человек может делать все, что угодно, кроме того, что ему нравится. Если же говорить о джазменах, то они всегда ехали и едут туда со всего света, чтобы попробовать там свои силы и попытаться пробиться для выступлений в лучших нью-йоркских клубах. Или создать свой коллектив и попасться на глаза различным продюсерам от джаза или менеджерам звукозаписывающих лейблов. Кто-то из них хочет стать звездой и играет очень хорошо. Другие, играя хорошо, не хотят для себя звездной участи. А нередко бывает наоборот, когда музыкант играет плохо, но зато высказывает претензии на некую звездность… Подобные истории происходят в любом другом мегаполисе, и для меня Нью-Йорк тоже был разным. Прекрасным, необычным и тяжелым городом со своей уникальной атмосферой. К примеру, когда ты шел по Манхэттену и отмечал для себя, насколько сильно эта атмосфера может отличаться не то что от одного микрорайона к другому, а даже от авеню к авеню. Когда ты ощущал разницу между многочисленными community, где живут выходцы со всех континентов Земли. Но в тот момент я хотел жить и играть джаз как раз на Манхэттене…
Текст: Александр Поскребышев
Фото: Руслан Хисамутдинов