Ежедневник за 1 октября: дневники, записные книжки…
1 октября: «Чем всё кончится — можно предугадать, но... смертельная лень предугадывать» (Зинаида Гиппиус, 1917 год).
По старому стилю сегодня 18 сентября.
Арина (Ирина), что зовётся Журавлиный лёт.
«Три Арины в году живёт: Арина — Разрой берега (16/29 апреля), Арина — рассадница (5/18 мая) и Арина — журавлиный лёт (осенняя)». «На Арину отсталый журавль за тёплое море тянет». «Если на Арину журавли полетят, то на Покров (1/14 октября) будет мороз, а если нет, то прежде Артемьего дня (2 ноября) морозу не встать».
Завидев журавлей, кричат: «Колесом дорога! Колесом дорога!» Считается, что этот крик отвращает птиц от полёта за тёплые моря. Старались таким образом отдалить наступление зимы.
________
Николай Гоголь. Письмо матери. 1 октября 1831 года (по ст. стилю 19 сентября).
Поздравляю вас, бесценная и несравненная маменька, с радостным днём вашего ангела; желаю вам провесть его в полном удовольствии. Очень жалею, что не могу прислать вам хорошего подарка. Но вы и в безделице видите мою сыновнюю любовь к вам, и потому я прошу вас принять эту небольшую книжку (первая часть «Вечеров на хуторе близ Диканьки»). Она есть плод отдохновения и досужих часов от трудов моих. Она понравилась здесь всем, начиная от государыни (Александры Фёдоровны, жены Николая I), надеюсь, что и вам также принесёт она сколько-нибудь удовольствия, и тогда я уже буду счастлив. Будьте здоровы и веселы, и считайте все дни не иначе, как именинами, в которые должны находиться всегда в весёлом расположении духа…
________
Александр Пушкин. Письмо Наталье Николаевне Пушкиной. 1 октября 1833 года (по ст. стилю 19 сентября).
Я здесь в Оренбурге со вчерашнего дня. Насилу доехал, дорога прескучная, погода холодная, завтра еду к яицким казакам, пробуду у них дни три — и отправляюсь в деревню через Саратов и Пензу.
Что, жёнка? Скучно тебе? Мне тоска без тебя. Кабы не стыдно было, воротился бы прямо к тебе, ни строчки не написав. Да нельзя, мой ангел. «Взялся за гуж, не говори, что не дюж» — то есть: уехал писать, так пиши же роман за романом, поэму за поэмой. А уж чувствую, что дурь на меня находит — я и в коляске сочиняю, что ж будет в постеле? Одно меня сокрушает: человек мой. Вообрази себе тон московского канцеляриста, глуп, говорлив, через день пьян, ест мои холодные дорожные рябчики, пьёт мою мадеру, портит мои книги и по станциям называет меня то графом, то генералом. Бесит меня, да и только. Свет-то мой Ипполит! Кстати о Хамовом племени: как ты ладишь со своим домом? Боюсь, людей у тебя мало; не наймёшь ли ты кого? На женщин надеюсь, но с мужчинами как тебе ладить? Всё это меня беспокоит — я мнителен, как отец мой. Не говорю уж о детях. Дай бог им здоровья — и тебе, жёнка. Прощай, жёнка. Не жди от меня уж писем до самой деревни. Цалую тебя и вас благословляю.
Как я хорошо веду себя! Как ты была бы мной довольна! За барышнями не ухаживаю, смотрительшей не щиплю, с калмычками не кокетничаю — и на днях отказался от башкирки, несмотря на любопытство, очень простительное путешественнику. Знаешь ли ты, что есть пословица: «На чужой сторонке и старушка — божий дар». То-то, жёнка. Бери с меня пример.
Адрес: Её высокородию м. г. Наталье Николаевне Пушкиной. Её превосходительству милостивой государыне Катерине Ивановне Загряжской. В С.-Петербург в Зимнем дворце. Прошу доставить Н. Н. Пушкиной.
________
Александр Никитенко. Дневник. 1 октября 1854 года (по ст. стилю 19 сентября).
А вот и борьба. Надежды на улучшение цензуры меркнут. Сегодня я начал говорить министру о её злоупотреблениях и бессмыслии. Но он обнаружил такое равнодушие, что мне даже стало досадно, и я круто повернул разговор на другой предмет. Отложим атаку до более благоприятной минуты.
Было, между прочим, говорено по случаю настоящих событий о том, что у нас на высших ступенях государственной и общественной деятельности нет людей способных. Я заметил, что это в связи со всей системой управления у нас. Со мной согласились. Действительно, настоящая эпоха — это эпоха нравственных и умственных ничтожеств. Забавно, что все это понимают, но и находят, что так тому и быть. Ростовцев, едучи со мной из Москвы, сильно напирал на то, что материалы у нас прекрасные, но нет распорядителей, которые с толком употребляли бы их в дело. «Да, — прибавил я, — и это наше горе везде: и на гражданском, и на военном поприще».
________
Мария Башкирцева. Дневник. 1 октября 1875 года (Марии 14 лет. 15 лет ей исполнится 23 ноября).
Бог не исполняет того, о чём я молюсь, и я покоряюсь (нет, вовсе нет, я жду). Ах, как это скучно ждать и не быть в состоянии сделать что бы то ни было, а только ждать. Все эти неприятности и затруднения окружающей жизни губят женщину.
«Если бы человек тотчас же по рождении в своих первых движениях не встречал затруднений в своём соприкосновении с окружающей средой, он не мог бы в конце концов отличить себя от внешнего мира, считал бы, что этот мир — часть его самого, его тела. И по мере своего соприкосновения со всем — жестом или шагами — он только убеждался бы, что всё находится от него в зависимости и есть просто продолжение его личного существа, и он сказал бы: „Вселенная — это я“».
Вы, конечно, вправе утверждать, что это слишком хорошо сказано, чтобы принадлежать мне; да я и не думаю приписывать это себе. Это сказал философ, а я только повторяю. Так вот — так я мечтала жить, но соприкосновение с окружающими вещами наделало мне синяков, и это ужасно сердит меня.
Беспорядок в доме очень огорчает меня; все эти мелочи в службе, комнаты без мебели, этот вид какого-то запустения, нищенства надрывает мне сердце. Господи, сжалься надо мной, помоги мне устроить всё это! Я одна. Для тёти всё равно: хоть дом обрушься, хоть сад весь высохни!.. Не говорю уж о мелочах... А я — все эти мелочи недосмотра раздражают меня, портят мне характер. Когда всё кругом меня прекрасно, удобно и богато, я добра, весела, и всё хорошо. Но это разорение и запустение заставляют меня от всего приходить в отчаяние, везде видеть эту пустоту. Ласточка вьёт гнездо своё, лев устраивает свою нору, как же это человек, стоящий так высоко сравнительно с животными, не хочет ничего делать?
Если я говорю: «стоящий так высоко», это вовсе не означает, что я его уважаю, нет. Я глубоко презираю род людской — и по убеждению. Я не жду от него ничего хорошего. Я не нахожу того, чего ищу в нём, что надеюсь встретить — доброй, совершенной души. Добрые — глупы, умные — или хитры, или слишком заняты своим умом, чтобы быть добрыми. И потом — всякое создание в сущности эгоистично. А поищите-ка доброты у эгоиста. Выгода, хитрость, интрига, зависть! Блаженны те, у кого есть честолюбие, — это благородная страсть; из самолюбия и честолюбия стараешься быть добрым перед другими, хоть на минуту, и это всё-таки лучше, чем не быть добрым никогда.
Ну-с, дочь моя, исчерпали вы свою мудрость. — Для настоящего времени, да. По крайней мере, так у меня будет меньше разочарований! Никакая подлость не огорчит меня, никакая низость не удивит меня. Конечно, настанет день, когда мне покажется, что я нашла человека, но в этот день я обману себя безобразнейшим образом. Я отлично предвижу этот день. Я буду ослеплена, я говорю это теперь, когда вижу так ясно... Но тогда зачем жить, если всё в этом мире низость и злодейство? Зачем? Потому что я понимаю, что это так. Потому что, что ни говори, жизнь прекрасна. И потому что, не слишком углубляясь, можно жить счастливо. Не рассчитывать ни на дружбу, ни на благородство, ни на верность, ни на честность, смело подняться выше человеческого ничтожества и занять положение между людьми и Богом. Брать от жизни всё, что можно, не делать зла своим ближним, не упускать ни одной минуты удовольствия, обставить свою жизнь удобно, блестяще и великолепно, главное — подняться как можно выше над другими, быть могущественным! Да, могущественным! Могущественным! Во что бы то ни стало! Тогда тебя боятся и уважают. Тогда чувствуешь себя сильным, и это верх человеческого блаженства, потому что тогда люди обузданы или своей подлостью, или чем-то другим, и не кусают тебя.
Не странно ли видеть меня рассуждающей таким образом? Да, но эти рассуждения в устах такого щенка, как я, — только лишнее доказательство, чего стоит мир. Он должен быть хорошо пропитан грязью и злобой, чтобы в такой короткий срок до такой степени озлобить меня. Мне едва пятнадцать лет.
И это доказывает явное милосердие Божие, потому что, когда я вполне постигну все безобразия мира, я увижу, что только и есть Он, там, наверху, на небе, а я внизу, на земле. Это убеждение даст мне величайшую силу. Если я коснусь окружающей пошлости, то только для того, чтобы подняться, и я буду счастлива, когда не буду принимать к сердцу все эти мелочи, вокруг которых люди вертятся, борются, грызутся, рвут друг друга на части, как голодные собаки.
Но всё это слова!.. Куда же я поднимусь? И как? О пустые бредни!..
Я всё поднимаюсь, всё поднимаюсь мысленно, душа моя расширяется, я чувствую себя способной на громадные вещи, но к чему всё это? Я живу в тёмном углу, и никто не знает меня!
И вот я уже начинаю жалеть своих ближних! Да я и никогда не пренебрегала ими, напротив, я ищу их, без них нет ничего в этом мире. Только я ценю их настолько, насколько они стоят, и хочу этим воспользоваться.
Толпа. В ней всё. Что мне несколько выдающихся существ — мне нужны все, мне нужен блеск, шум.
Когда я думаю, что... Возвратимся к этому вечному, скучному, но необходимому слову: подождём... О, если бы кто-нибудь знал, чего мне стоит ждать!
Но я люблю жизнь, люблю её горести и радости. Люблю Бога и весь Его мир со всеми его дурными сторонами, несмотря на все эти дурные стороны и, может быть, даже вследствие них.
Почему это никогда нельзя говорить без преувеличений? Мои чёрные размышления были бы справедливы, если бы были несколько спокойнее; их неистовая форма лишает их естественности.
Есть чёрствые души, но есть прекрасные поступки и честные души, но всё это порывами и так редко, что нельзя смешивать их с остальным миром.
Скажут, пожалуй, что я говорю всё это, потому что у меня какие-нибудь неприятности, — нет, у меня только мои обычные неприятности и ничего особенного. Не ищите ничего такого, что не находилось бы в этом дневнике, я добросовестна и никогда не прохожу молчанием ни мысли, ни сомнения. Я воспроизвожу себя так точно, как только позволяет мне мой бедный ум. А если мне не верят, если ищут чего-нибудь сверх того или под тем, что я говорю, тем хуже! Ничего не увидят, потому что ничего и нет.
________
Владимир Одоевский. Дневник. 1 октября 1862 года (по ст. стилю 19 сентября).
У Екат. Алекс. Челищевой на Б. Дмитровке в д. Голицына, чтоб извиниться от приглашения на обед... с Верди! Сегодня этому бездарному господину дают вечером у (Л. Ф.) Львова торжественное пиршество с тостами и транспарантами — удивляюсь, как Львов меня не пригласил.
________
Софья Андреевна Толстая. Дневник. 1 октября 1910 года (по ст. стилю 18 сентября).
Утром вернулась в Ясную. Всё время, весь день плакала, невыносимо страдала. Получила много поздравительных писем, но ни от мужа, ни от детей. Тоска в пустом доме ужасающая! Читала корректуры, надрывая глаза от слёз и напряжённой работы. Порою поднималось в душе даже чувство досады к человеку, так спокойно и последовательно истязавшему меня за то, что я возненавидела его идола — Черткова.
________
Франц Кафка. Дневник. 1 октября 1911 года.
О Гёте. «Возникшие идеи» — это всего-навсего идеи, которые вызвал Рейнский водопад. Это видно из одного письма к Шиллеру. Мимолётное наблюдение — «Кастаньетный ритм детских деревянных башмаков» — произвело такое впечатление, так всеми воспринято, что нельзя себе представить, чтобы кто-нибудь, даже не зная об этом наблюдении, воспринял его как собственную оригинальную идею.
________
Зинаида Гиппиус. Дневник. 1 октября 1917 года (по ст. стилю 18 сентября).
«...Демократическое совещание» в Александринке началось 14-го. Длится. Жалко. Сегодня оно какое-то параличное. Керенский тоже в параличе. Правительства нет. Дем. Сов. хочет ещё родить какой-то «предпарламент». Чем всё кончится — можно предугадать, но... смертельная лень предугадывать.
________
1 октября 1922 года в «Правде» была напечатана статья Л. Троцкого «Внеоктябрьская литература», где он так характеризует книгу Чуковского о Блоке: «...этакая душевная опустошённость, болтология дешёвая, дрянная, постыдная!»
________
Елена Булгакова. Дневник. 1 октября 1935 года.
В Вахтанговском — драматические переживания. Илья во МХАТе распределяет роли в «Пушкине».
________
Андрей Тарковский. Дневник. 1 октября 1981 года.
<…> Устал сегодня. Трудно одному. Замучился с этим крыльцом в бане. Сегодня мне на голову с крыши упал молоток. Было больно.
________
Фёдор Сологуб
Фёдор Сологуб (настоящее имя Фёдор Кузьмич Тетерников; 17 февраля (1 марта) 1863, Санкт-Петербург — 5 декабря 1927, Ленинград) — русский поэт, писатель, драматург, публицист.
Ты живёшь безумно и погано,
Улица, доступная для всех, —
Грохот пыльный, хохот хулигана,
Пьяной проститутки ржавый смех.
Копошатся мерзкие подруги —
Злоба, грязь, порочность, нищета.
Как возникнуть может в этом круге
Вдохновенно-светлая мечта?
Но возникнет! Вечно возникает!
Жизнь народа творчеством полна,
И над мутной пеной воздвигает
Красоту всемирную волна.
1 октября (по ст. ст. 18 сентября 1913), Петербург.
________
Константин Бальмонт
Константин Дмитриевич Бальмонт (3 (15) июня 1867, деревня Гумнищи, Шуйский уезд, Владимирская губерния — 23 декабря 1942, Нуази-ле-Гран, Франция) — поэт-символист, переводчик, эссеист.
В синем храме
И снова осень с чарой листьев ржавых,
Румяных, алых, жёлтых, золотых,
Немая синь озёр, их вод густых,
Проворный свист и взлёт синиц в дубравах.
Верблюжьи груды облак величавых,
Увядшая лазурь небес литых,
Веськругоём, размерность черт крутых,
Взнесённый свод, ночами в звёздных славах.
Кто грёзой изумрудно-голубой
Упился в летний час, тоскует ночью.
Всё прошлое встаёт пред ним воочью.
В потоке Млечном тихий бьёт прибой.
И стыну я, припавший к средоточью,
Чрез мглу разлук, любимая, с тобой.
1 октября 1920 года.