Эти книги были под запретом в Советском Союзе
В 1963 году Леонид Брежнев назвал СССР самой читающей страной в мире. С его словами, действительно, трудно не согласиться. Книга в Советском Союзе была практически священным предметом, чтение поддерживалось государством, а уровень книгоиздания был крайне высок. Домашние библиотеки находились практически в каждом доме. При этом читали все – от семей профессоров до простых рабочих.
Списки нужной литературы переписывали в тетрадки, дефицитные тома доставали через знакомых, а редкие издания берегли как семейные реликвии. Но среди всего этого книжного изобилия существовал и особый слой запрещённой литературы.
Для советской системы литература никогда не была нейтральной. Зачастую книги рассматривали как идеологическое оружие. Прежде, чем издание выйдет свет, – его ждала тщательная проверка на цензуру. И проходили её далеко не все авторы.
Многие тексты в тот период так и не попали ни в библиотеки, ни в свободную продажу – их признавали опасными, так как описанные идеи работали против коммунизма. Но, несмотря на запреты некоторые из произведений всё же умудрялись существовать в тени: в самиздате, в устных пересказах, в машинописных копиях без обложек и выходных данных.
Александр Солженицын – «Архипелаг ГУЛАГ»
В СССР произведение официально не издавалось, но его распространяли подпольно: перепечатывали или переснимали. Иногда копии выходили в виде бледных фотографий, от которых уставали глаза. При обыске «Архипелаг» мог стать поводом для серьёзного разговора с КГБ. Тем не менее, книга ходила по рукам.
С точки зрения коммунизма книга являлась прямой атакой на легитимность государства. Солженицын утверждал, что репрессии – это не «ошибки», а основа системы. Лагеря автор описывал не как временную меру, а как нормальный механизм управления. Всю ответственность он возлагал на партию и идеологию.
«Архипелаг ГУЛАГ» впервые опубликовали за границей. Солженицын вынес внутренние проблемы страны на Запад, поэтому власти считали, что он работает на врага, подрывает международный имидж страны и «очерняет социализм», поэтому книгу к публикации и распространению на территории СССР не допускали.
Борис Пастернак – «Доктор Живаго»
Как и в случае с «Архипелагом» Солженицына, роман Пастернака впервые вышел за границей. В Советском Союзе книгу же признали «идеологически вредной», но она словно легенда пробралась на территорию государства. Кто-то читал итальянское издание, кто-то – французское. Некоторые читатели переписывали целые главы от руки, чтобы иметь возможность вернуться к прочтению. Как говорится: «Запретный плод сладок», поэтому чем недоступнее была книга, ем сильнее было желание её достать.
Пастернак показал революцию не как освобождение, а как трагедию. Главным героем у него был не борец за идеи, а частный человек. Гражданскую войну автор изобразил в виде катастрофы. «Доктор Живаго» стал своеобразным «антисоветским символом», и на Западе писателю удалось добиться особого признания. Ему даже присудили Нобелевскую премию.
Вот только на родине автора восторгов не разделяли. Хоть Бориса Пастернака и не считали врагом государства, в нём все же видели идеологического дезертира, который отказался служить революции и выбрал «буржуазный гуманизм».
Джордж Оруэлл – «1984»
Официально Оруэлла в СССР не существовало. Однако его имя было знакомо довольно многим. Антиутопия «1984» ходила в самиздате. Чаще всего это были кустарные переводы, в которых было много ошибок, кривых формулировок или даже отсутствовали целые фрагменты текста.
Несмотря на то, что Джордж Оруэлл не жил в Советском Союзе, его произведение воспринималось как прямая аллегория на государство. Он писал про тотальный контроль, переписывание истории и культ власти и страха. Советская цензура утверждала, что произведение подрывает доверие к социалистическим государствам, а также формирует у читателя подозрение к любой форме власти.
Михаил Булгаков – «Мастер и Маргарита» и «Собачье сердце»
Сегодня произведения Михаила Афанасьевича считаются классикой и изучаются в школах, но долгие годы его книги выходили подпольно. Достать «Мастера и Маргариту» до 1960-х годов было невозможно, а первые появившиеся издания выходили с серьёзными купюрами. Полный текст существовал лишь в виде машинописных копий – именно его и искали.
Для советской цензуры «Мастер и Маргарита» был не просто странной книгой. Роман нельзя было отнести ни к «вражеской пропаганде», ни к бытовой сатире, ни к безобидной фантастике. Он ускользал от привычных категорий – и именно этим вызывал настороженность.
Особую тревожность вызывал образ Мастера, которого разрушила критика за желание писать правду. Для советской логики это выглядело как обвинение системы в уничтожении личности. Писатель не писал лозунгов и не выступал с манифестами, но затрагивал вечные темы – а это в те времена не приветствовалось. Особенно советскую цензуру напрягал религиозный контекст произведения.
Ещё одно произведение Булгакова «Собачье сердце» было воспринято, как злая политическая сатира. Шариков стал карикатурой на «нового советского человека», а пролетарий – показан грубым, агрессивным и разрушительным.
Булгаков высмеивал саму идею переделки человека. Ставил под сомнение лозунг «кто был ничем – тот станет всем». Для советской идеологии это было почти кощунством, поэтому книгу запретили на долгие годы как возможную форму саботажа.
Анастасия Иванилова