Как встречали Новый год в дореволюционном Омске
Задавались ли вы вопросом: как раньше праздновали Новый год в Омске? Уверены, ответы будут разными. Однако нам стало интересно узнать, как раньше относились к Новому году и как его отмечали. Делимся с вами нашими историческими находками.
В нашем городе, основанном в эпоху Петра I, главный праздник стали отмечать в первый год существования Омской крепости. В Указе царя «О праздновании Нового года» говорилось»:
А в знак доброго начинания и веселья поздравить друг друга с Новым годом, желая в делах благополучия и в семье благоденствия. В честь Нового года учинять украшения из елей, детей забавлять, на санках катать с гор. А взрослым людям пьянства и мордобоя не учинять — на то других дней хватает.Основатель Омска Иван Бухгольц, входивший в круг людей, приближенных к Петру I, был активным проводником всех нововведений царя. С 1717 года в Омске стали отмечать Новый год.
Больше ста лет центром новогоднего веселья в Омском Прииртышье была сначала первая крепость, затем вторая. В 1859 году, в том числе и для проведения праздничных балов, танцев и застолий, было построено здание Общественного собрания. Во второй половине XIX – начале XX веков ни один Новый год не обходился без благотворительных акций.
В газете «Степной край» от 9 января 1897 года сообщалось:
3 января устроенный в мужской гимназии литературно-музыкальный вечер вместе с тем имел и благотворительный характер, так как сбор за входной билет назначен на усиление средств общества на пособия недостаточным ученикам гимназии. По окончании литературно-музыкальной программы начались танцы, продолжавшиеся до 1 часу.
В Российской империи новогодние праздники длились с 24 декабря (Сочельник) по 6 января (Крещение) — прообраз современных зимних каникул. Отмечалось, в первую очередь, Рождество, которое приобрело во-многом уже светский характер, а Новый год оставался в его тени — как еще один повод собраться после рождественских гуляний.
В далекий военно-бюрократический Омск модные новинки поставляли приезжие чиновники. Так в последней трети 19 века в домах зажиточных горожан закрепились и рождественские елки — образец приобщения к европейской культуре. Служащие подражали столичным манерам начальства, от них те уходили в народ, стирая даже сословные границы. На рубеже веков елки были уже вездесущим атрибутом. Их ставили в Сочельник, украшали самодельными игрушками из ваты и бумаги (стеклянные игрушки все же были не для всех), а также яблоками, конфетами, орехами.
Не было елок только в крестьянских избах. У крестьян под Рождество наступала денежная пора — они готовили продукты и рубили ели на продажу в город, а сами довольствовались традиционными развлечениями: катанием на санях, колядованием с «ряжеными» и обильными угощениями — последними перед постом. Был даже вариант деревенского мороженого — шариков из творога, которые начиняли «изысканным» изюмом и выставляли на мороз.
К елкам у крестьян отношение было, по современным понятиям, экологичное. Рубить деревья, которые нельзя пустить на топку (а ель слишком смолянистая для этого), было нерационально.
У городских жителей были другие приоритеты. Торговля переживала бум (хоть и не в нынешних масштабах). В магазины завозили мандарины, орехи, в рестораны — живых раков, открывался рождественский базар со всякой снедью. В генерал-губернаторском дворце давали бал, где могли отметиться все городские модники. В школах уже были приняты утренники, также много было благотворительных елок в социальных учреждениях. Отмечали Рождество дома в семейной атмосфере, а днем люди разъезжали с визитами, причем этот обременительный для обеих сторон обычай упростился до того, что достаточно было оставить на входе визитку.
Культурно провести вечер можно было в театрах или на маскарадах с популярным тогда лото. А еще был каток: его заливали прямо на реке — Омке у устья Иртыша, где-то между современными мостами. Иногда на Рождество запускали фейерверки. А вот город никак особо не украшали. Впрочем, некоторые коммерсанты, вроде купчихи Шаниной, у которых были подстанции, подключали на своих заведениях иллюминацию. В остальном же в Омске толком не было и фонарных столбов, не говоря об электричестве в домах.
О чем писали газеты
Газеты предреволюционных годов (самые популярные — «Омский вестник» и «Омский телеграф») не слишком концентрировались на праздниках. Печатались обычные новости, телеграммы, криминальные хроники. Большой раздел с лета 1914 года был посвящен перепечатанным сводкам с фронтов. Однако рождественское время угадывалось в содержании обязательной афиши на передовице.
«Общественное собрание. 1 января 1917 года имеет быть маскарад с призами за лучшие костюмы», — информировал читателей «Омский телеграф».«31 декабря грандиозная встреча Нового года. Масса сюрпризов. Принимается запись на кабинеты и столики», — сообщал «Омский вестник» 25 декабря 1915 года.В 1914 году литературный раздел был полностью посвящен Рождеству: в нем печатались грустные святочные рассказы омских авторов вперемешку с меланхолическими стихами, что отражало эпоху декаданса.
В то же время в печать начинала просачиваться тревожная обстановка последних дней империи. Если в прежние годы передовицы рекламировали пиршества и базары с форелью, икрой и фаршированной дичью, то в выпуске «Омского телеграфа» за 1917 год появилось сообщение: «К населению Омска».
«Граждане. Недостаток продуктов принимает угрожающие размеры. Растет дороговизна. Требуются дружные усилия всех нас, чтобы их смягчить. Требуется создание органов, через которые все мы могли бы знать, что в городе есть, что и как для населения может быть добыто», — сообщал «Омский телеграф» 4 января 1917 года.В рождественские праздники 17-го года омичи избирали «продовольственные попечительства», чтобы хоть как-то регламентировать снабжение. И регулярная газетная рубрика «Сводки с фронтов» оптимизма не вселяла.
Гражданская война
Гражданская война усугубила кризисные явления в экономике, но на повседневную жизнь омичей не сильно повлияла. Приход Временного правительства ненадолго законсервировал в Омске порядки рушащейся империи. После колчаковского переворота город стал столицей белой России, однако сам он этого не ощутил. Жизнь шла своим чередом. Праздники особых трансформаций не претерпели, только стали скромнее и с нотками тревоги за будущее. Под Рождество омичи, как и прежде, собирали вещи и деньги на нужды воюющих, только уже на других — близких — фронтах.
В эти годы в Омске появилось много новых изданий, в том числе военных и казачьих, а вот «вестник» и «телеграф» не пережили революционных катаклизмов. Однако в архиве библиотеки им. Пушкина сохранился только один новогодний выпуск — «Голоса Сибирского казачьего войска» за 1918 год. В нем печатались вполне соответствующие духу времени стихи и просьбы о сборах для военных.
Считается, что большевики сразу же отменили Рождество и запретили елки. Однако все было не так однозначно. В Омске советская власть установилась лишь в 1920 году, а в деревнях она не ощущалась до 21-22 года прошлого века. К тому же начавшийся НЭП смягчил острые углы. В прессе Рождество в связи с религиозными коннотациями больше не упоминалось, но жителям праздновать его никто не запрещал, как и ставить елки.
Неугодные праздники заменяли спортом. Но к концу 20-х зимние праздники почти убрали из публичной плоскости. Не было никаких шумных праздневств, детских утренников, а елки объявили вредным мелкобуржуазным обычаем. Тем не менее на семейном уровне традиция осталась жива, Рождество и Новый год праздновали по-тихому — дома. И иногда даже с елками.
Советская печать поначалу Новый год тоже не игнорировала (не Рождество), но адаптировала его в нужном русле. Например, «Рабочий путь» от 1 января 1922 года, между публикациями о «продовольственном преддвухнедельнике», приводит рассказ «Четыре встречи нового года»: бывший революционер рассказывает, как встречал праздник в 1901 году на подпольном собрании, в 1904 году — занимаясь подготовкой первой революции, в 1905 году — уже в каземате за антиправительственную деятельность, и наконец в революционный год, осуществив мечту всей жизни. Иногда праздники для широкой публики все же устраивали — в целях благотворительности.
Также упомянуть Новый год можно было в карикатуре, например, изобразив старый 1925 год в виде нищего старика и новый 1926-й — как пыщущего здоровьем юношу, и все это под бодрым заголовком: «Улучшение качества продукции». Кроме того, обращают на себя внимание «Новогодние пожелания» в стихах — Губпродкому, Губсовнархозу и т. д.
Возвращение праздника
В середине 30-х советским людям официально вернули полузабытую традицию уже в новом эклектичном каноне. Начинали отмечать советский Новый год через детские утренники в школах и детских садах, где появились елки и — впервые — Дед Мороз в современном обличье. Вскоре праздник со всеми атрибутами снова стал семейным.
В первоянварском выпуске «Омской правды» (она сменила «Рабочий путь») за 1934 год про Новый год не упоминалось, говорилось про отмену карточной системы и переход к широкой продаже хлеба. Встречались заголовки «Требуем расстрела изменников родины!» и «Контреволюционным саботажникам — суровую кару!»
Однако в следующем году газета сообщала, что «более 200 игрушек сделали учащиеся школы № 1 для новогодней елки». А в 1941 году публиковалась уже заметка о сооружении общегородской елки на площади Дзержинского высотой 17 метров, которая, на современный манер, собиралась «из нескольких десятков сосен».
«Вокруг елки делаются ледяные фигуры, изображающие защитников родины — красноармейца, летчика, танкиста. Вблизи центрального входа будет выставлен макет орудия, ведущего огонь по группе фашистов», — пишет «Омская правда» в январе 1941-го.