УТИЛИЗАТОРЫ. Часть 2

(Начало) В маленьком провинциальном городке, в котором мне пришлось поселиться, пивнушки и магазины ритуальных услуг росли с такой скоростью, что, если бы Ильф и Петров дожили до наших дней, они бы непременно написали об увиденном следующее: «В уездном городе N было так много заведений быстрых займов, кабаков и бюро похоронных процессий, что, казалось, жители города рождаются лишь затем, чтобы взять в долг, напиться и сразу же умереть».
Но писателей в уездном городе N никогда не было, да и книжек здесь давно не читали. Я брёл по обшарпанной улице. Напротив печально известного магазина «Память» располагались его скорбные близнецы: торговые точки «Ангел» и «Мир мрамора», а тут же за ними с распростёртыми руками прохожих встречал киоск с кривой вывеской: «Хмельной уголок». Сегодня был завоз. Издалека бронированный ларёк чем-то напоминал танк. Подвыпившие грузчики по цепочке передавали ящики. Словно раненые солдаты, пошатываясь, они подносили снаряды к боевой машине. Но смертоносное орудие её было направлено не на врага, а на собственный народ. В киоск, как в обойму, один за другим заряжались остроконечные фугасы бутылок различного калибра и с различной концентрацией алкогольного яда. Ровной пулемётной лентой выстраивались они на витрине, прицельно глядя на потенциальных жертв. Холодные, равнодушные, стеклянные, они никуда не спешили. Рано или поздно все они попадут в чей-то дом. Продавщица-утилизатор… то есть реализатор, привычным движением зарядила в кассовый аппарат очередную поллитровку и провела по затвору штрих-кода. Пик-пик. Осталось нажать на кнопку.
– За ранение в голову – 300 рублей, будьте добры.
– Да, конечно, – я полез в карман.
– Спасибо за покупку, удачного дня. Девушка насмешливо улыбнулась ослепительным оскалом и занялась новым клиентом.

Я спрятал бутылку в пакет и зашагал домой. Вернее, в то место, которое на экране 3D-очков значилось моим домом. Виртуальные локации на протяжении всего пути не менялись: продуктовые магазины, бары, табачные киоски, ломбарды, аптеки и похоронные агентства сопровождали меня до самого подъезда. Моя утилизация длилась уже несколько лет. Всё шло по плану. Алкоголь и сериалы медленно, но верно делали своё дело. Мой потенциал давно уже сдулся к примитивному выполнению несложных физических задач. Семьи не было. Здоровье с каждым днём становилось хуже. Мои единственные мечты были о том, как поскорее прийти с нелюбимой работы, включить телевизор и откупорить долгожданный алкоголь. Это была моя отрада и смысл жизни. Мои друзья и коллеги по утилизации не сильно отличались от меня. Точнее, вообще не отличались. Вокруг собиралась типичная компания быстроменяющихся зрителей. Мы общались, поддакивали друг другу, обсуждали увиденное в телевизоре, давали советы, помогающие ускорить жизнь: что как курить, пить, смотреть, слушать, где урвать, кого кинуть, как сэкономить на утилизации в условиях кризиса. С ними было весело… Но недолго.
Первым от нас ушёл мой худощавый сосед. Обнаружив, что с его места больше не поступает оплата, утилизаторы отвязали мёртвое тело и вынесли его из зала развлечений вперёд ногами. «Клиент получил дозу деградации, несовместимую с жизнью, – констатировала работница службы, – стал брать микрозаймы на алкоголь».

Кресло пустовало недолго, уже через час на месте усопшего улыбался восхищённый юноша. Он, как ребёнок, хлопал широко раскрытыми глазами и радовался всему подряд. В его глупой улыбке я угадал себя. Точно так же несколько лет назад я таращился на каждый фокус утилизаторов. Новенький не раздумывая согласился на все их условия, даже подписался на ускоренную программу и оформил кредит на свадьбу. Его молодая счастливая невеста сидела рядом. Совсем ещё девчонка. Парень увлекался мотоциклами, и утилизаторы через фильмы внушали ему, что гонять пьяным на всей скорости – невероятно круто. Этой пары не стало в один день. На их места посадили следующих клиентов. Таких же юных и наивных. Спустя месяц и они освободили свои кресла. А потом я уже не успевал запоминать новичков: настолько быстро менялись вокруг меня зрители. Кого тут только не было! Рядом со мной сидели наркоманы, татушные оборванцы, гопники, фашисты, анимешники, вейперы, рэперы, готы, хипстеры, растоманы, футбольные болельщики… и совсем уже мало оставалось людей. Чуть ли не каждый день кого-то из них уносили вперёд ногами. Со временем работники утилизации стали недовольно поглядывать и в мою сторону, показывая видом, что пора бы уже и мне честь знать.

Однажды от сердечного приступа скончался очередной мой сосед и на его место привели необычного гражданина. К тому моменту у меня уже был намётан глаз: бессмысленный восторженный взор, готовность идти на любое сотрудничество, бедный словарный запас, беспрекословное подчинение Многоликому – свидетельствовало о быстром результате. Но этот субъект был совершенно не таким. Он был чрезвычайно старомодно одет, манерен, взгляд его был каким-то нездешним, осмысленным, будто он знал больше других. «Что он тут делает? – удивился я. – Ошибся дверью или перепутал столетия?» Вёл себя этот странный тип тоже довольно чудаковато. Он стал хлопать всех встречающихся на пути зрителей по плечам, как старых приятелей, и невпопад представлялся своим необычным именем. Вообще-то произносить имена здесь было непринято. Это считалось дурным тоном, поэтому утилизаторы называли нас по номеру специально заведённого кода. Но для этого чудика правила не существовали:
– Меня зовут Ричард, – обратился он ко мне и вдруг стукнул по плечу так, что я на миг отвлёкся от созерцания жизни на экране и пришёл в себя. Мой новый сосед заметил это и впился мне в руку мёртвой хваткой:
– А как звать тебя, дружище? Кто ты? Кто?!
Я напряг память:
– Номер: семь тысяч четыреста се… – начал бормотать я.
– Цифры хороши для инвентаризации имущества, – разочаровано перебил Ричард и разжал пальцы, – а у живых должно быть имя. Мы ведь ещё живы, верно?
– Это ненадолго, – заверила утилизаторша, – нужно привыкать к цифрам, – холодно сказала она и подключила нарушителя спокойствия к общей матрице, потуже зафиксировав на запястьях хулигана толстые провода. – Сладких снов!
Ричард затих и погрузился в радостный виртуальный мир утилизации. Но глаза его не забегали, не сделались большими и восторженными, как у всех новичков, а по-прежнему оставались напряжёнными, пронзительными, будто он осторожно изучал присутствующих боковым зрением. Я отчётливо видел это сквозь его 3D-очки. Что-то подсказывало мне, что мы ещё запомним этого выскочку.

Почувствовав в зале оживление, утилизаторы стали отвлекать нас свежим выпуском новостей с чернухой и кризисами. Я снова потерялся и погрузился в персональную реальность. Не знаю почему, но слова новенького встревожили меня не на шутку, словно я на секунду вспомнил что-то чрезвычайно важное и тут же навсегда забыл. Кто я, как здесь оказался, что тут вообще происходит? Почему я живу не своей жизнью? Почему всё так неправильно?! Для чего я здесь, чего хочу? Я очнулся от этих раздумий посреди знакомой улицы, прямо на меня разноцветными бутылочками и пачками сигарет смотрел киоск «Хмельной уголок». Чего я хочу? Хм… Точно! Нужно закурить. Все внезапно смутившие меня мысли улетучились в миг. Я подошёл к ларьку. В окошке сразу за ослепительной улыбкой показалась моя старая подруга.
– Мы следим за вами и очень довольны результатами, – сказала она, не переставая улыбаться, – вы всё делаете как надо. Но…
– Что-то не так? – испугался я.
– Всё так. Только… В общем, утилизация не будет полной, если вы не начнёте ненавидеть свою страну.
– Но я люблю Родину.
– Тогда с сегодняшнего дня «ваши» сигареты будут стоить в два раза дороже.
– Это безобразие! – замахал я кулаком. – Они там совсем зажрались… сразу в два раза!
– И пиво, и коммуналка, и вообще всё.
Продавщица улыбнулась ещё шире и исчезла.

Расстроенный я вернулся домой. По телевизору показывали заморские страны с далёкой красивой жизнью, абсолютно непохожей на мою. После зарубежных пляжей и королевских отелей по старинке начались отечественные криминальные хроники. Игра на сопоставлениях работала как контрастный душ. Там – море, у нас – горе. Я переключал каналы, но всё было тоже: толстые морды наглых чиновников, исторические фильмы про Гулаг и репрессии, кровавые тираны, расстрелы, пьяные солдаты, чекисты-маньяки, террор, голод, война, снова тюрьмы, лагеря, чистки, перестройка, дефицит, разборки, олигархи, нищие ветераны… А там – фешенебельные гостиницы, роскошные дворцы, экзотические блюда, яхты, передовые технологии, детские площадки без окурков, счастливые граждане, уверенные в завтрашнем дне. «Я люблю свою Родину вроде бы…» – играло радио невесёлую песню, наводящую на невесёлые мысли.

Как же всё надоело! Я пришёл к утилизаторам и потребовал ускорить процесс. Они выписали какие-то таблетки и курительные смеси. Но лишних денег на тот момент у меня уже не было. Мне тут же предложили оформить займ, но я принципиально никогда не брал в долг. Тогда мне сказали немного потерпеть и сунули анкету с вопросами.
«Нам интересно узнать, кого бы вы хотели обвинить в своей утилизации. Подчеркните правильный ответ:
- Плохая страна.
- Плохая экология.
- Плохая наследственность.
- Плохая медицина.
- Плохое образование.
- Нищета.
- Безработица.
- Отсутствие перспектив.
Спасибо. Ваши ответы помогут улучшить качество нашей работы»
Я яростно подчеркнул все варианты. Я был подавлен. Начиналась депрессия. Тогда я не знал, что это просто была такая стадия утилизации, когда ничего не радовало и все вокруг были виноваты и чем-то обязаны мне. Я был обижен на весь мир.

Невзирая на подорожание, я заходил в «Хмельной уголок» уже как к себе домой. Однажды в окошке киоска я снова увидел свою старую знакомую:
– Поздравляю! – торжественно сказала она. – Вы отличный кандидат! Эгоист без флага, семьи и родины, озлобленный, невежественный, пьёте, деградируете, кредит взяли?
– Нет.
– А вот это, конечно, зря… Но не волнуйтесь, мы решим все ваши проблемы и воплотим все мечты, которые вы видели в нашем экране. Машина, дача, счёт в банке… Поедете, мир посмотрите…
– Звучит заманчиво, – обрадовался я.
– Значит, вы готовы работать на нас?
– Что?
– Вы готовы стать УТИЛИЗАТОРОМ?.. Нам срочно нужны новые кадры, у нас есть вакансии во всех сферах жизни: искусство, образование, медицина…
– Надо подумать, – замялся я, застигнутый врасплох таким предложением.
Девушка протянула визитку и растворилась в окне. «Корпорация-Утилизация» – прочитал я на глянцевой картонке.

Стать утилизатором? Хм. Почему я раньше никогда не думал об этом? И раз уж так вышло, что все мы оказались на этом помпезном мероприятии, то где же сами виновники «торжества»? Почему их нигде не видно? Да, конечно, можно много говорить о теории заговора и невидимых кукловодах, обвинять страну, но… Вон же, вот, вот… Посмотрите! Прямо передо мной милая бабуля продавала детям сигареты возле остановки. Какое право мы имеем её судить – у неё такая крошечная пенсия! Под поношенным пуховиком я случайно разглядел краешек знакомого логотипа. Старуха многозначительно подмигнула и вдруг улыбнулась ослепительно белыми зубами. Неужели и она работает на эту огромною корпорацию? И в каждом киоске с пивом сидит маленький утилизатор. Каждый курильщик неосознанно учит детей делать то же самое. О боже! Они даже не догадываются об этом! – я схватился за голову. – Сколько их! Целые предприятия, табачные фабрики, вино-водочные заводы, пищевая промышленность, киноиндустрия, наука, СМИ – всё день и ночь трудилось во имя главного. Во имя смерти.

Мой мозг отказывался воспринимать эту правду. Чтобы уйти от навязчивых мыслей, я включал телевизор:
– …да, курить очень вредно! Но ведь это рабочие места и стабильные зарплаты… – принялся разъяснять Многоликий.
– …пошлость и безвкусица – это плохие явления! Но ведь люди сами хотят этого, спрос рождает предложение, – вторил ему его же клон.
– …алкоголь – зло! Но ведь это традиция нашего народа...
– …проституция – это ужасно, но ведь…
Глядя в бездонный экран дебилизатора, я думал: так вот где они все осели. Нет. Утилизаторы давно не носят чёрных фраков и траурных одежд. Наоборот, они стараются выглядеть максимально ярко и импозантно. Вот на сцену нетрезвой походкой вышел работник министерства культуры – утилизатор Шнуров. «В Питере пить, в Питере пить…» Я переключил канал. На экране рядом с какой-то порнозвездой насмешливо лыбился утилизатор Ургант. Я снова переключил.
– …Цвет настроения синий…
– …Алкоголичка…
– …Рюмка водки на…
– …Какой русский не пьёт виски…
Ничего не менялось. Одни утилизаторы на экране превращались в других. Многоликий смотрел на меня из сотен глаз холодным взглядом удава Каа. «Не переключайтесь!»

Ну что же, раз общество так устроено, что здесь любят и ценят своих убийц, почему бы не воспользоваться этим нюансом? Ведь людей можно утилизировать только при одном условии: если они сами будут биомусором. Утилем. А значит, они заслужили всё, что имеют. Это естественный отбор! – догадался я. – И стать санитаром леса – не такая уж и плохая идея. Это даже в какой-то степени благородно. – Я пытался думать как утилизатор. Во мне просыпался демон. – Слабые недостойны занимать место сильных, потреблять ресурсы на свою никчёмную жизнь. А мне дали шанс! Шанс – выбраться из этого безропотного стада, стать кем-то другим, не слабой овечкой, а сильным и свободным волком. «Завтра же пойду на кастинг!» – сказал я вслух.
– Не делай этого.
Что?! Кто тут вякает? Я обернулся и чуть не вскрикнул: в кресле рядом по-прежнему сидел мой беспокойный сосед по утилизации, о котором я в круговороте последних событий совсем позабыл. Ричард спокойно листал какую-то толстую книгу, руки его были свободны, 3D-очки развёрнуты на затылок! Увидев моё недоумение, он приложил палец к губам, призвав этим жестом не выдавать остальным его маленькую тайну. Но это было лишним: все зрители заворожённо пялились в экраны. Казалось, что даже пушечный выстрел не сможет заставить их оторваться от созерцания ярких картинок, закрывавших от них жестокую правду. Да и что бы открылось их прозревшим глазам: мир невольников, привязанных к своим креслам, как рабы на галерах. Лучше уж послушать совет Многоликого и не переключаться, чем видеть такое.

– Вот это фокус! – опешил я. – Как ты смог…
– Хочешь, и тебя отвяжу? – без всяких церемоний предложил Ричард.
Я не знал, что ответить. Эти провода и экран – единственное, что у меня было.
– И куда я пойду?
– Куда душа пожелает.
– Но здесь у меня работа, друзья, дом… Перспективы…
– Послушай, номер семь тысяч сколько-то там, это всё миражи. Дешёвое представление. Твоя работа – бессмысленна, друзья – ненастоящие, твой дом – иллюзия. Все твои ценности – ложны, верования – навязаны…
– Ты что, Иисус Христос! – перебил я и почему-то не на шутку разозлился.
Клянусь, если бы не крепкие мотки проводов, которыми я был намертво связан по рукам и ногам, я бы накинулся на зарвавшегося говоруна с кулаками.
– Многие не хотят знать правду, потому что боятся разрушить свои иллюзии, – невозмутимо ответил тот, не отрываясь от чтения.
– Иллюзии – это единственное, что у нас есть! Ты хочешь забрать последнее? Да кто ты такой?!
Ричард закрыл книгу и пристально посмотрел на меня, о чём-то раздумывая.

– Я работал на них, – наконец сказал он. – Я был по ту сторону этого чёртового экрана.
– А, так ты один из утилизаторов! – злобно рассмеялся я. – Ну конечно! Как я сразу не догадался! – Теперь картина складывалась, всё с этим смутьяном стало понятно. – Тебе ли вообще говорить о правде, нашёлся здесь честненький. Что, не справился и сейчас других жизни поучаешь? Завтра меня ждёт новая работа, новая успешная жизнь. Не желаю слушать жалких неудачников! Ты свой шанс упустил, а я не позволю украсть у меня мою мечту.
– Все твои мечты давно украдены, а представления об успешности – очередная иллюзия, навязанная утилизаторами. Ты ничего о них не знаешь.
– Ну вот и узнаю!

Я отвернулся от собеседника и переключился на самое мерзкое ток-шоу из возможных. В популярной передаче подробно обсуждалась важная тема о пользе человеческого мяса. Я накрутил звук на максимум. Никакие Ричарды со своими проповедями не могли пробиться сквозь такой заслон. Я тогда не понимал, что меня так взбесило, а если и понимал, то ни за что бы не признался в этом даже самому себе. Дело в том, что Ричард был прав. Я не на шутку испугался быть отвязанным от привычной и такой родной матрицы. Оказаться одному в неизвестном трудном мире, стать не таким, как все. Изгоем. Юродивым. Этот страх был настолько сильным, что, если бы тот гадкий тип развязал меня тогда и дал свободу – я бы на коленях молил его связать меня обратно.

На следующий день едва встало солнце – я уже вышел из поезда. «Корпорация-Утилизация» находилась в самом центре столицы и поражала масштабами. Огромная башня возносилась ввысь футуристическими округлыми стенами, как космическая ракета, как гигантское копьё протыкающее небо. Так, задравши голову, я и вошёл внутрь. Несмотря на столь ранний час, в отделе кадров уже толпилась очередь из амбициозных молодых людей с такими же визитками, как у меня. Талантливые, креативные, красивые – каждый старался прямо с порога понравиться и угодить своему хозяину. Собеседование и кастинги не длились больше пяти минут. За тонкой прозрачной дверью было слышно абсолютно всё.
– Я хотела бы работать в сфере образования, – смущённо улыбалась молоденькая учительница.
– Ознакомьтесь с нашими исправленными и переписанными учебниками. Будете обслуживать тестовую систему, плавно переходящую в цифровую. Мы завалим вас кучей ненужной бумажной работы и будем платить маленькую зарплату, но не волнуйтесь, очень скоро мы испортим вам репутацию, с позором выгоним и заменим на робота Софью. Хотя… если впишитесь, возможно, мы вас и оставим. К сожалению, роботы ещё не такие успешные утилизаторы, как люди. Следующий!

– Здравствуйте, я хотел бы служить в милиции…
– Проходите, молодой человек. Правильно говорить: «в полиции»… Работа у вас будет тяжёлая, опасная и ответственная. Не каждый справится. Взятки, липовые дела, крышевание, невыполнение служебных обязанностей, работа на криминальных авторитетов, выбивание показаний и покрывание преступников… Только так мы можем оставить вас в органах. Следующий!
– Здравствуйте, я талантливый актёр.
– В «Аншлаг»!
– Нет, вы не поняли, я ТАЛАНТЛИВЫЙ актёр!
– Ну, это совсем другое дело – в «КВН».
– Я очень талантливый, я…. Гамлета, я… по Станиславскому, я… театрал!..
– В «Камеди клаб»?
– Я… согласен.
– Но смотрите, чтоб побольше похабщины и аморальщины: народ это любит. Следующий!
– Здравствуйте, я начинающий писатель…
– Детективы?
– Нет…
– А, просто криминальное чтиво… – понимающе закивала комиссия утилизаторов.
– Тоже нет…
– Сборник матерных анекдотов? Антисоветские исследования? Лечение водкой?

Писатель вздохнул и стыдливо опустил глаза.
– А, – подмигнул председатель комиссии, – так бы сразу и сказали, что у вас «клубничка»! Конечно – ДА! Приняты. Следующий!
– Нет-нет, вы всё не так поняли, у меня классический стиль, я пишу о простых людях, о природе, о хороших делах, подвигах, мудрости. Я хочу вдохновлять общество на созидательные поступки…
– А ну пошёл вон! – не своим голосом закричал главный утилизатор и вскочил с места. – Подключите всех наших цепных критиков, пусть они размажут этого писаку, как комара. Чего ещё не хватало! «Созидательные поступки!» Напишите, что он бездарен, напишите, что он смешон и скучен, что работает по заказу Кремля, а лучше… А лучше вообще ничего не пишите. Полный игнор. Да! Это куда лучше. Пусть захлебнётся невостребованностью, забвением, пусть каждый тычет в него пальцем как в неудачника и посмешище. Очень скоро он сам поверит в свою никчёмность, – засмеялся глава комиссии. – Следующий!!!

Следующим был я. (Продолжение следует)