Кластеры против априорной типологии: скрытая и явная изменчивость эмоций
ВЦИОМ представил данные первых трёх измерений «эмоционального давления» в российском обществе. Кратко о сути методики: респондентов просят ответить на вопрос «Сейчас я буду перечислять различные эмоции, чувства. Скажите, пожалуйста, по каждой позиции – это скорее подходит или не подходит для описания Вашего настроения в последние 2-3 дня?», предлагая список из 12 эмоций: радость, воодушевление, доброжелательность, надежда, уверенность, спокойствие, страх, тревога, растерянность, грусть, злость, раздражение. Затем на 12 дихотомических переменных выполняют кластерный анализ методом k-means, выделяя 4 эмоциональных кластера: «жизнерадостные» (в последние 2-3 дня испытывали преимущественно позитивные эмоции), «сдержанные» (менее ярко испытывают эмоции, реже декларируют их), «тревожные» (испытывали преимущественно негативные эмоции) и «возбужденные» (ярче испытывают весь спектр эмоций, чаще декларируют свои эмоции).
Сомнения по поводу уместности кластерного анализа для отслеживания динамики и некоторых приёмов интерпретации были у меня ещё полгода назад, но сейчас можно посмотреть на данные и результаты методических решений в динамике, по замерам 15 января, 1 апреля и 1 июля 2026 г. Массивы опросных данных в открытом доступе дают возможность более детально раскрыть эмоции россиян.
Разбор эмоций
В целом в эмоциональном спектре преобладают позитивные эмоции – доли испытывающих их превышает доли тех, у кого за несколько дней до опроса были негативные чувства.
Из трёх замеров наиболее позитивный – январский; в апрельском и июльском замерах последовательно снижается численность тех, кто переживал положительные эмоции. В январе больше половины опрошенных отвечали, что испытывали радость (55,7%), уверенность (60,3%), спокойствие (66,6%), надежду (71,7%), доброжелательность (87,3%); только с воодушевлением уже были проблемы – что их посетило такое чувство сказали меньше половины, 45,5%. Но в июле чувствовавших воодушевление стало только треть (31,1%); меньше половины испытывали радость (40,1%), уверенность (47,0%); только половина респондентов пребывали накануне опроса в состоянии спокойствия (50,7%). Из позитивных эмоций 50%-ую планку преодолели лишь надежда (57,7%) и доброжелательность (73,9%).
Если от января к апрелю параллельно увеличивалась численность тех, кто испытывал негативные эмоции, то от апреля к июлю росла доля тех, кто затруднялся рассказать о своих чувствах. Так в январе, отвечая о 12-ти эмоциях, только 10,6% респондентов хотя бы раз затруднились ответить, а в июле – 18,2% (1 апреля – 11%). Либо часть респондентов «прячет» в «затрудняюсь ответить» нарастающие негативные эмоции, либо затрудняется артикулировать свои оценки в условиях смены общего эмоционального паттерна.
Из негативных эмоций чаще всего замечают у себя тревогу (43,2% в январе и 48,2% в июле), грусть (33,2 и 37,3% соответственно, в апреле – 41,2%), раздражение (рост с 29,5% в январе до 38,4% в июле, в апреле – 39,2%).
Эмоциональная сегментация
Выделенные ВЦИОМ эмоциональные кластеры респондентов отличаются фактически количеством артикулированных позитивных и негативных эмоций. Но для сравнения в динамике предлагаю: а) зафиксировать жёсткие критерии идентификации эмоциональных групп, то есть реализовать априорную критериальную типологию, и б) выделить не четыре, а пять групп, разделив тех, кто испытывал преимущественно позитивные эмоции, на назвавших почти весь их спектр и 3-4 эмоции.
Разумеется, предложенная априорная критериальная группировка не тождественна кластерному решению ВЦИОМ, но она инвариантна к эмпирическим особенностям данных, более прозрачна, имеет преимущество для динамических сравнений.
Динамика численности эмоциональных групп, выделенных по априорной комбинации количества позитивных и негативных эмоций, отражает в агрегированном виде тенденции, характерные для отдельных эмоций: резко падает доля «жизнерадостных» (сообщили, что испытали за несколько дней 5-6 позитивных эмоций при минимальном количестве негативных) – с ~40% до ~25% – и респондентов «с широким спектром эмоций» (при 3-6 позитивных эмоциях испытывали столько же негативных) – с ~12% до ~7%. За это же время выросла доли «эмоционально сдержанных» (сообщили одновременно о 0-2 позитивных и 0-3 негативных эмоциях) – с ~16% до ~24% – и респондентов «с негативными эмоциями» (их спектр включал 0-2 позитивных эмоции и 4-6 негативных) – с ~9% до ~19,5%. То есть общий эмоциональный фон сместился за полгода от ярко-позитивного к более сдержанному и даже негативному: если зимой каждый десятый россиянин находился в негативном состоянии, то к июлю – каждый пятый. Сегмент «с широким спектром эмоций» изначально был небольшим (11,8%), а к середине лета сократился ещё почти в два раза (до 6,9%) – амбивалентность эмоциональных состояний не исчезает, но близка к этому, эмоциональные состояния становятся более определенными – либо позитив, либо негатив, без эмоциональной сложности.
«Позитивно умеренные» – единственная стабильная по численности группа: ~23-25%.
Что сказал об эмоциях россиян ВЦИОМ?
А у ВЦИОМа всё стабильно и спокойно: «Летний период приносит естественные изменения в повседневные практики россиян, что позитивно влияет на «эмоциональную оптику». В июле наблюдается естественный переход от острой эмоциональной реакции к конструктивной адаптации к текущему социальному контексту. Эмоциональная структура общества становится более сбалансированной и гармоничной: снижается число россиян на эмоциональных полюсах, а растет доля тех, кто проявляет эмоции более взвешенно или выражает их через активную вовлеченность в происходящее».
Только в релизе первого, январского, опроса ВЦИОМ представил таблицы с распределениями ответов в отношении каждой эмоции, затем только цифры о численности «эмоциональных кластеров». При существенных сдвигах в «эмоциональном профиле» ВЦИОМ показывает относительно стабильную общую картину эмоциональной сегментации.
Чтобы получить похожую таблицу из массивов первичных данных, пробовала разные варианты – с взвешивание и без него, с фиксированными кластерными центрами (по январским данным), но ни один не дал полного совпадения получающихся цифр о размерах кластеров с тем, что у ВЦИОМ. Для января наиболее близкий вариант, если кластерный анализ выполнить без взвешивания данных, но частотное распределение респондентов по кластерам сделать с взвешиванием; для апреля и июля – на невзвешенных данных выполнить КА с начальными центрами кластеров по январскому варианту, а частотные распределения членства в кластерах сделать также с взвешиванием. В презентации результатов ВЦИОМ ничего не пишет о фиксированных кластерных центрах, но хорошо, если действительно прибегает к этому приёму.
Но в любом случае все изменения в частоте проявления отдельных эмоций, смещение эмоционального профиля к негативным (злость, раздражение, тревога) пропадает из презентации результатов «Эмоционального тонометра», которую делает сам ВЦИОМ. В его версии происходит «конструктивная адаптация к текущему социальному контексту» и гармонизация эмоциональной структуры. Дискурс парадного счастья, VDNKh style как он есть.
В чём дело?
Уточню ещё раз: я не знаю точно методику реализации кластерного анализа во всех замерах, лишь перебрав несколько вариантов, выбрала тот, что даёт распределение численности в эмоциональных кластерах максимально близкое к ВЦИОМовской версии. Поэтому оставлю своё объяснение в статусе предположения.
А дело в том, что кластеры «уже не те». Вот, к примеру, кластер «тревожных», который в январе и июле составлял 23%. Но среди июльских «тревожных» гораздо больше тех, кто накануне опроса имел опыт всех негативных эмоций, если сравнивать с эмоциональным профилем январского кластера с таким же названием. Эмоциональный профиль «возбуждённых» также изменился: испытывающих негативные эмоции стало больше. Если в январе в числе «жизнерадостных», к примеру, не было ни одного респондента с чувством тревоги, то в июле их стало 17%, и «грустных», «раздражённых» в этом кластере стало больше, хотя совокупность таких респондентов по-прежнему идентифицируется как «жизнерадостные».
Эмоциональные профили априорных категориальных групп более стабильны.
В этой ситуации можно предложить метафору контейнеров. Если в кластерном анализе имеем дело с более «жёсткими» по размеру «ящиками», в которые при разных замерах попадают несколько отличающиеся совокупности респондентов, то при априорной типологии имеем дело с «резиновыми» контейнерами, которые сжимаются или растягиваются, но условия попадания в них более строгие (для количественной оценки можно было бы сравнить суммарные квадраты разницы между профилями каждого кластера или группы в январе и июле, но для социальных сетей, по-моему, это избыточно).
Получается, что ВЦИОМ «спрятал» динамику отдельных эмоций в изменчивости состава кластеров и показал относительно стабильные их (кластеров) размеры. Но эмоциональные профили кластеров за полгода сдвинулись к негативным эмоциям. Если ВЦИОМ так держится за кластерный анализ (что не разумно в данной ситуации, на мой взгляд), тогда уже честнее публиковать и эмоциональные профили выделенных кластеров.
Источники:
ВЦИОМ. Эмоциональный тонометр: новый инструмент измерения психологического состояния нашего общества. 28 января 2026 г.
ВЦИОМ. Эмоциональное состояние российского общества. 28 апреля 2026 г.
ВЦИОМ. Эмоциональный тонометр российского общества: летний замер. 29 июля 2026 г.
ВЦИОМ. Эмоциональный тонометр